Стоит на месте...

Раз-два, три! Пять-шесть, девять-десять… Наруко сбивается и снова начинает заново. Вот только остановиться не получается. Она сморщивает свой маленький носик, поднимается, отряхивается и начинает заново. — Раз-два… Три-четыре… Десять, двенадцать… А-а! И в этот раз она не дошла и до тридцати. Двадцать девять — её личный рекорд. Тени поддерживают девочку от резкого падения, и Наруко улыбается тепло-тепло, с благодарностью. Слова теням не нужны, сами ведь разговаривать не любят. Только если попугать чужих. Ворон, всё это время сидевший на ветке дерева прищурившись, взмахивает крыльями и летит туда, откуда прилетел.

***

Узумаки Наруко — монстр, чудовище, демон, ненавидимый всей деревней. А те, кто не ненавидят — либо просто опасаются, либо просто заинтересованы. Наруко — странный ребёнок с вечной улыбкой на лице. Ребёнок, за которым по пятам следуют тени, многократно спасавшие её. Наруко — чудачка, которую просто боятся уже не из-за лиса. А из-за вещей, которые она говорит, видит и слышит. И из-за теней. А сама Наруко… Она думает, что её жизнь похожа на то, как она кружилась в детстве. Никто не видит, как она меняется и становится сильнее. Думают, стоит на месте. А кто-то наоборот, преувеличивает, говоря: «Она движется вперёд». Наруко смеётся и не говорит в слух, что просто кружится. Она не понимает чувств осознанно, лишь каким-то шестым чувством умудряясь находить ключи к людям. А сама девочка — пустышка. Всё, что есть из эмоций — это радость, шутливая злость и просто дурашливость. Но тени её не отвергают, они принимают её такой, какая она есть. Ведь они похожи в какой-то мере. А Наруко всё продолжает пытаться разобрать смазывающийся пейзаж её кружащейся жизни.

***

Узумаки Наруко двенадцать, она наконец-то стала официальным шиноби. Правда всего лишь генином, но ведь это первая ступень её почти взрослой жизни. Наруко разочарования никогда не чувствовала и не умеет это делать, но кажется ей, что смогла. Саске и Сакура были такими… Наруко морщит нос. Она не знает точного слова, но в команде Наруко, похоже, разочаровалась. Да, они были детьми, им можно было бы простить, но… Им ведь быть шиноби, сами же пошли по этому пути. Сакура — надоедливая истеричка, не иначе, — была глупа. Или просто дура, Наруко не видела разницы. Да, Харуно была хороша в учёбе, но характер… Нет, за влюблённость Наруко её не осуждает, но, пресвятые Каге, как же она портила Сакуру. Саске, этот странный мальчик с, определённо, душевной травмой вообще казался девочке хуже Сакуры. С тьмой внутри, но это не единственная причина. И, кажется, Наруко поняла почему. Чсв у него завышенное, не иначе. Ну, а Какаши-сенсей… Наруко передёргивает. Тени подсказывают ей: Хатаке Какаши — сумасшедший. Сам он не знает, но его душевное состояние, постоянно прячущееся за маской этакого дурачка, уже перешло грань. Сама Наруко сумасшедшей не была. И теперь она знает, что пустышкой — тоже. Просто поводов прочувствовать больше эмоций и чувств просто не на-хо-ди-лось. Наруко этим людям верить не может, как и доверять. Поэтому о команде и командной работе даже надеяться не стоит. Они не смогут сработаться в ближайшее десятилетие или более, это она знает точно.

***

Узумаки Наруко почти тринадцать, и деревня ей совсем не нравится. Грязное место, которое даже теням не нравится. Мечта стать Хокаге — а мечта ли была — уже не кажется такой привлекательной. Даже если с натяжкой, после долгой работы, жители деревни примут её, они не изменятся так, по щелчку пальцев. И Наруко изменить их просто не смо-жет. Наруко скребёт пальчиком по колену. А может ну его? Да, точно, тени давно предлагали. Она уйдёт отсюда. Уйдёт их Конохи подальше, где не будет этой грязи. Наруко чихает. Кажется, она слышала про Узушио, некогда земли клана Узумаки. Ну, первоначальный маршрут почти построен, нужно только сбежать. И мир Наруко хоть немного, но замедляется в своём кружении.