Письма

      Письма, забытые в сундуке, пыльные поверхности мебели в потерянной комнате, закрытые окна и двери, брошенный дом, а также Томми, что решил отворить это жилище с затхлым воздухом.       Вот, вроде, дом как дом. Таких в Л’мамбурге полным-полно, причём таких же заброшенных и опустевших.       Город-призрак, в котором он сам как заплутавший дух, хоть уже на весь этот град был один такой. Вон, за окном под дождем бродит, к слову, брат его.       Изо рта вырвался вздох, а после он двинулся дальше, дабы пройтись и осмотреть всё, что осталось от Таббо.       Во время прошлого разгрома Л’мамбурга многие умерли, но не стали приведениями подобно Уилбуру.       Как раз во время этого теракта и пропал Таббо.       Нет, его трупа не нашли, но его так же не было и где-либо ещё в этом городе. Все его вещи остались нетронутыми, словно его просто вырвали из этой реальности.       Просто был, и просто пропал.       Томми надеялся на чудо, но компас потерял ориентир, а сердце жалостно сжималось, осознавая всю произошедшую трагедию. Таббо просто мёртв.       Всё внутри гулко ёкало при этой мысли, и в этот раз здравый смысл отказывался верить в такую простую истину. Сердце с разумом поменялись ролями, и Томпсон ощущал как всё внутри сгорает, а надежда ещё теплится в этом пламени.       Аккуратно поднимаясь по скрипучей лестнице, он окунался с головой в ностальгию по былым денькам, которые буквально месяц назад текли мирной чередой. Они были чем-то обычным, чем-то привычным, и Томми их не ценил так, как сейчас в своих воспоминаниях. Сейчас он просто мечтал о подобном, желал вернуть потерянное.       Рука скользнула по покрытым пылью деревянным перилам, которые он самолично ставил здесь, пока Таббо разбирался с досками и паркетом для пола.       Он ступил на второй этаж, где когда-то была его комната, и также где располагался склад вооружения.       Вся броня покрылась таким же слоем пыли, как и всё вокруг, в некоторых местах даже паутиной. Месяц никто не прикасался ко всему этому, месяц здесь всё стояло, не тревожимое внешним миром. Пара мечей в ножнах и большая коллекция арбалетов с луками. Несколько петард и их первая самодельная рогатка, что хранилась в отдельном деревянном ящике.       Томми надолго не задержался в оружейной, почти сразу направляясь в личные «покои» мистера президента.       И только нога переступила очередной порог, как в глаза ударил ещё более запыленный воздух. Закашлявшись, Томми хотел было быстро подойти к окну, чтобы отворить его, но затормозил, только взглядом мазнул по полу. Следы…       Они были тоже покрыты пылью, но… Слой был меньше. Кто-то сюда заходил.       И вот отпечатки обуви вели к столу, на котором красовалось письмо со странной печатью.       Прикрывая нос тканью кофты, парень всё же подошёл к стеклу, снаружи прикрытое ставнями. Пришлось всё распахивать, иначе недолго было задохнуться.       Прохладный ветерок с отчётливым запахом влаги ворвался в комнату. Дышать тут же стало легче, а глаза наконец-то не сушило так, словно Томми не в городе, а в пустыне.       Насладившись свежим воздухом, он сразу же подошёл к конверту. Хотелось скорее схватить и вскрыть, но для начала нужно было натянуть перчатки и платок.       Томми стал параноиком со всеми этими войнами, революциями и переворотами. Оставаясь с единой жизнью, он больше не желал рисковать.       Печать не сразу поддалась, но вскоре послание было вскрыто. Не было угрызений совести, так как адресовано оно было именно ему — подпись с обратной стороны тому весомое доказательство.

Город Тень Зазеркалье 7 февраля

      Для Томпсона Иннита,       Томми, прости, что я пропал так неожиданно. Прости, прости, прости! Я не хотел, честное слово! Я просто… Я просто пытался спасти нас, но мой план был пустым звуком. Я пишу к тебе, так как не думаю, что смогу ещё хоть раз передать свои слова. Я знаю, что ты ничего не понимаешь, но постараюсь всё кратко объяснить. После этого объявления о том, что через двадцать четыре часа наш Л’мамбург взлетит на воздух, я захотел заключить сделку с демоном, дабы защитить от этого город и его жителей. Нашёл какую-то книгу в библиотеке, нашёл то, что, по-моему, подходило под мои требования и вызвал… Как бы помягче выразиться… эту жуткую и аморальную мразь. Вызвал на свою глупую голову. Правильно сказал Дрим, я самый ужасный президент за всю историю существования этого мира. Я подверг опасности своих людей, я не смог защитить их и наш Л’мамбург. Я искренне раскаиваюсь в своём проступке, но я также понимаю, что этого не хватит для искупления моей вины. Томми, я пишу тебе, чтобы сказать, что я сейчас в другом измерении. Это измерение, в которое я согласился быть заточённым в обмен на защиту города. Но… Я видел, что он обманул меня. Он защищает теперь то, что осталось от города-призрака. И… Я сожалею, что не смог быть рядом, отдавать команды и просто поддержать всех вас. Я знаю, что многие погибли и… У меня сердце разрывается. Я не смогу их похоронить, я не смогу к вам вернуться больше, я заточен, и это навечно. Наверное, пора прощаться? Томми, я никогда этого не говорил тебе вслух, никогда не выражал в поступках и каких-то делах свою любовь к тебе, стараясь её скрыть — не хотелось рушить дружбу. Я знаю, что это звучит наигранно, но просто поверь, что я тебя очень люблю и дорожу тобой. Меня не спасти, и я, наверное, зря тебя нагружаю этим признанием, но прости, я эгоистичен и хочу хотя бы раз, хотя бы так признаться в любви, прежде чем стать пташкой в золотой клетке. Я люблю твои яркие глубокие синие глаза, твой заразный и заливной смех, твою дерзкую и весёлую ухмылку, твой строптивый дух, тебя всего люблю и ценю, а потому это будет моим последним желанием. Живи ярко, без сожалений, так, чтобы все звёзды были тусклыми по сравнению с тобой. Найди ту самую, с идеальными формами, ангельским характером и стальными нервами, чтобы вытерпеть твои закидоны. И если эти условия сложно выполнить, то хотя бы выполни одно пожелание — просто живи! Люблю тебя! С любовью, Таббо.       С улицы доносились раскатистые громыхания молнии и ливень дождя, а в комнате прозвучало тихое бормотание:       — Это же всё шутка?       На обратной стороне была записка:       «Если у Вас появилось желание, то Вам дана возможность отправить одно письмо. Я в этом десятилетии очень добрый».       И снизу странная печать. Руки дрогнули, а в голове созрел дикий план, достойный звания "Безрассудный". Но раз Таббо можно, то Томми и подавно… Он лишь надеялся на то, чтобы всё сработало.