Сад глициний

Том не слишком любил День святого Валентина, вот только вокруг него вечно вертелось всё, что с ним было связано. Неудивительно, что и его друзья увлеченно щебетали о том, кто, кому и как нравится. Риджуэлл недовольно фыркнул, закатив глаза на очередной выпад в его сторону насчёт того, что он до сих пор не нашел себе пару. У него есть его любимая гитара, так какого черта кто-то ещё должен быть? — Так, всё, заебали, – парень поднялся из-за стола, быстро подхватив поднос в руки и торопливым шагом убрался подальше от всех разговоров об этой пресловутой любви. Ее не существует, он давно понял, и это не из-за того, что ему никто не шлёт эти долбанные валентинки, никто не разбивал ему сердце или что-то вроде. Просто нет ее и все тут. Также старательно он игнорировал ноющее чувство где-то внутри, почти кричащее о том, что он делает что-то неправильно. Оглянувшись раз на своих друзей, что остались за столом, Томас окончательно вышел из кафетерия. Голова уже болела от всей этой мишуры и он планировал побыть один. — Торд, может, сходишь проводишь его до класса? А то не вспомнит об уроках, – с ехидной улыбкой хихикнул Эдд. Он отлично знал о том, что его лучший друг собирался сделать. Знал и о чувствах рогатого, тем не менее, ничего с этим не делал, со смешками наблюдая за попытками Торда заговорить со своей влюбленностью. Сам же Эдд давно и глубоко влюблен в одну красавицу, с коей и собирается провести остаток дня после окончания уроков. Ему чертовски повезло, на этом балу он будет с парой, которая ему действительно симпатична. Да и Мэтт давно не одинок: как играющего в школьной футбольной команде квотербека, его всегда окружали девушки. Одни только Том и Торд одинокие волки, игнорирующие все валентинки и признания в чувствах. — Да пошел ты, – нахмурившись, Ларссон быстро поднялся из-за стола, тоже подхватил свой поднос и шустро исчез из виду. Иногда подобные шутки порядком бесили Торда, в конце концов, он не хотел рассказывать Эдду сразу же всё, да вот так получилось – то ли он счёл его в тот момент Томом и достаточно осмелел, то ли был слишком сонным для того, чтобы вообще заметить кого-либо в своей комнате, невольно выдал ему все подчистую. С пор той ночёвки прошло уже больше полугода, а чувства рогатого и не думали уходить, впрочем, как и шуточки его лучшего друга. Гоулд пожал плечами, продолжая спокойно поедать свой обед в компании Мэтта, что слушал его шутки и иногда дополнял своими, отчего обоим становилось ещё смешнее. Торд, уже после того, как поставил на специализированный стол использованную посуду, смылся в класс, думая как бы совершить одну несусветную глупость. Как раз к этому дню он трепетно делал одну небольшую открытку и именно к этому дню так ровно выводил каллиграфическим почерком всего пару фраз. В портфеле терпеливо дожидалось заветное приглашение, в котором заодно было выписано глупое «ты мне нравишься». Думал, что не решится, но вот, сейчас он пойдёт прямо за этим придурком, а волнуется, даже не начав, как пятиклассница перед контрольной. А что если все пойдет не по плану? Если Том окажется гомофобом и того хуже - поставит всю школу в известность об ориентации Ларссона? Черт возьми, слишком много переменных, он не знает что случится. К черту, он решился и сделает это, признается и, если план провалится, будет гордо делать вид, словно ничего не произошло. Всего лишь признался в любви, пф, подумаешь. Да кто так не делает вообще? Признаваться близкому другу в таких чувствах – разве не все так делают? Торд передёрнул плечами и поднялся, прихватив из рюкзака небольшую открытку. Знает где же обычно прячется Томас от всех, когда хочет побыть один. Знает и изредка пользуется тем, что Том думает, что он в одиночестве. Порой Риджуэлл выдает прекрасные мелодии, под гитару которые звучали бы великолепно. Выходя из главного корпуса, Ларссон заметил Томаса, идущего от главного здания к залу: наверняка как обычно будет играть в баскетбол с парнями. Иногда Торд завидовал, что не может играть с ними, ведь у самого навалом занятий. Но нет, Том проходит мимо, кидая какие-то фразы ребятам, отвлекшимся на него. Ларссон останавливается у поля, будто в желании также переодеться и сыграть, но краем глаза все же следил за идущим дальше Томасом. Тот оставляет у раздевалки свою сумку. Отличный шанс, казалось бы. Хотя нет, вот Том возвращается, берет свою сумку и заходит в комнатку вместе с ней. Видимо, решил все же сыграть партию-две. На руку Торду. Приходится ждать несколько минут перед тем, как из небольшого помещения выходит Риджуэлл в форме баскетболиста и идёт на площадку. Норвежец сидит на лавочке у сетки поля, чуть не задерживает дыхание от завораживающего вида Томаса. Сам не замечает Торд, как понимает, что искренне восхищается им. Всё, что делает Том – восхищает его. В то же время, не смеет себе напрямую признаться, что это так. Ладно, не стоит так на него заглядываться, ещё предстоит подкинуть неброскую открытку, чтобы чуть позже Джехо ее прочёл. Какая его реакция может быть на все это? Торд задумывался тысячи раз, но все равно продолжал задаваться этим вопросом. Ведь все равно не может до конца знать чувства Риджуэлла, не сможет предоставить его первую реакцию на признание от такого человека. Может, отвращение? Всё может быть. Чертова непредсказуемость Тома всегда была его отличительной чертой. Рвано вздохнув, Торд подрывается с места и быстро вбегает в пустующую раздевалку. Лихорадочный поиск глазами знакомой до боли сумки и, вот, он уже стоит рядом с ней, не решаясь открыть. С одной стороны, он просто собирался положить туда валентинку, а с другой, ну, черт, не врываться же в чужое личное пространство. Ладно, он быстро. Даже не взглянет лишний раз, честно. Парень молниеносно открыл сумку Тома через плечо, небрежно закинул свою кропотливую работы куда-то в кармашек и ретировался с места "преступления". Оставалось только ждать.

***

Подведем итоги. Торд стоит за школой в курилке. Не находит себе места и ходит кругами. Сигарет с собой не было, он пришел сюда лишь для того, чтобы побыть одному и подумать. Он нихрена не понял за эти часы и успел пожалеть о таком опрометчивом поступке. Да Том просто пошлет его на все четыре стороны и дело с концом. Это изводило бедного норвежца, но ничего не вернёшь уже. Скорее всего, Том успел прочитать послание от своего тайного поклонника и ждёт того под ветками распускающихся глициний. Ларссон чуть ли не волосы на себе рвал, боясь идти через десять минут в излюбленное место Иеговы. Внутри боролись желания сбежать или выложить все вместе. Пока выигрывал страх, но с каждой минутой больше перевешивал интерес. К реакции Риджуэлла. Да и природная любопытность не даст Торду так просто уйти, не узнав как же поведет себя Томас после такого и после того, как узнает кто его "тайный поклонник". Минуты тянулись вечностью. Напоминание, поставленное недавно, чтобы точно не пропустить заветное время, прозвенело как гром средь ясного неба, чем изрядно напугало задумавшегося рогатого. Тот вздрогнул и сорвался с места, мигом оказываясь у входа в импровизированный парк при школе, в коем было множество сортов разных растений. Многие сейчас ещё не проснулись от зимней спячки, потому трава не выглядит свежей спустя столько времени. Аккуратно ступая по влажной земле, Торд вновь пожалел о своей импульсивности, обеспечивающей его задницу проблемами абсолютно в любое время. Не стоило, наверное, заходить так далеко. То самое дерево, за которым обычно ютится Том, находится в самой отдаленной части этого живого уголка, пряча от лишних глаз тех, кто здесь обитает. В том месте, где любит быть Томас, всегда тихо и спокойно. Умиротворяюще. Выбрал он себе очень удачное место, мало кто знает о той части, а ведь иногда сюда заходят парочки. В этот день так вообще, как медом намазано им под фиолетово-синими цветами, только начинающими свое цветение. Так рано распускаются, а ведь их период цветения в июне-июле. Торд все-еще не до конца понял как так получилось, но вроде как краем уха слышал на прошлом уроке биологии о том, что бывают исключения в работе растений на примере школьных глициний. В такие моменты они легко могут погибнуть. Штука опасная. Тему, правда, норвежец так и не дослушал полностью, не знает от чего они могут настолько рано начать распускаться. Видимо, климат немного поменялся, стало теплее, и цветы счли это сигналом. Проходит минута, две, парень сажается между корнями особенно разросшегося дерева прекрасных цветов. Взволнованно вдыхает и выдыхает, стараясь унять волнение. Том уже здесь. Он знает это. Сидит с другой стороны и внимательно слушает что делает человек, пришедший в его владения. — Итак.. кто же таинственный незнакомец, который решил пригласить меня на анонимную встречу? – ехидно начинает Том, не открывая прикрытых глаз. Идеальный слух не подводит – он услышал шаги и то, что другой человек присел с другой стороны дерева по шелестящим лепесткам на траве. Ларссон вздрагивает от внезапно начавшейся речи, но не продает виду, издав только нервный смешок. — Не поверишь, – усмехается Торд, неловко глядя на свои руки. Да, он не видит своего собеседника, но от этого не лучше. — Торд? – Том определенно чертовски изумлен. В самом голосе это отлично читается, в самом тембре и вопросительной интонации. — Я же говорил, – в усмешке появляется толика горечи и тоски, но нельзя этому проявиться. Конечно, Том не ожидал его здесь. Жаль, конечно, что по лицу не может сразу понять какие эмоции испытывает Риджуэлл после новости об этом. Правда, это же и спасает от того, чтобы позорно сбежать, пустив всё на самотёк. — Ого.. – Только и может выдавить Томас, ошарашенно опустив черные очи на свои ноги. Некоторое время они молчат. Том точно не думал о том, что его не самый лучший друг вдруг возьмёт и напишет ему письмо с просьбой о встречи, так ещё и с признанием в ней. Пришел чисто ради интереса, узнать что же думает о нем он или она, раз все так серьезно. Даже о секретном месте Риджуэлла знает, ничего не скажешь. Сейчас же многое встаёт на свои места. Поведение Торда, его жесты, мимика.. все это говорило о симпатии, но Том в упор не замечал. Не хотел замечать, пока прямо в лицо не тыкнули фактом. Теперь же ему нужно было переосмыслить многие вещи, желательно в одиночестве. Правда, на это времени сейчас не даётся, потому он поверхностно проходится по недавним воспоминаниям. — Ну вот.. я просто хотел спросить кое-что очень глупое, – Торд нервозно дёргает рукав рубашки ниже к кисти, а Том вопросительно мычит. – Ты.. что ты ко мне чувствуешь?.. Этот вопрос поставил в тупик. Том никогда не задумывался над этим. Что же он чувствует к неугомонному норвежцу? Они ведь раньше вечно были на мечах, но последний год заставил их пыл поутихнуть, ввиду последних экзаменов в конце. Обдумывая этот вопрос, парень замолк минуты на три, а то и больше. Времени больше не существовало – были только два подростка, смущённо погруженных в собственные мысли, и раскидистое дерево. Пока один так и не отвечал, второй разочарованно вздохнул и поднялся с земли. Скорее всего, ответа он так и не получит. Возможно, никогда. Возможно, все это было ошибкой и Тому нужно было продолжать быть в неведении от его влюбленности. Ларссон бесшумно отходит на пару шагов от дерева, как чувствует, что за руку резко ухватили, оттянув к себе и прижав к стволу дерева. Лицо мгновенно вспыхнуло, глаза забегали, в нежелании смотреть в чужие глаза и разочаровываться в себе ещё больше. Однако его приподняли за подбородок, вынуждая смотреть прямо в чернильные гляделки, отчего лицо окончательно приобрело пунцовый оттенок, словно лепестки красных королевских роз. — Ты мне тоже нравишься, – поспешно выдал Том, соприкасаясь лбом с его лбом и, как кот, потираясь носом о щеку. Торд затаил дыхание, боясь пошевелиться и разрушить момент. А ещё его настораживала взаимность. Не полностью видел глаза Томаса, боялся что тот врёт, но.. как только он поднял глаза, то Торд растерял все свои сомнения, растерянно глядя в завораживающую темноту. Одна рука машинально скользит вниз, обхватывая чужую и соединяя их пальцы замочком. Молчание не выглядит неловким, теперь они оба обдумывают что сказать дальше, смотря друг другу в глаза. — Пойдешь со мной на бал? – робко интересуется Торд, сжимая ладонь Тома в своей. Он волнуется. Неимоверно волнуется. Пускай они оба сейчас красные до предела, хочется быть ещё ближе. Не только держать за руку, может, чуть больше. — Конечно, черт тебя дери! – Риджуэлл смеётся. Искренне и так открыто, что Торд невольно краснеет, не смея отвести взгляд. Парень тоже улыбается и подтягивается к его лицу, выскользнув рукой из чужой. Обхватывает ладонями милое сердцу лицо и приближается так, что на губах чувствуется дыхание другого человека, что также ожидает прикосновения. Тем не менее, Ларссон останавливается и проникновенно заглядывает в черные глаза, шепча прямо в губы. — Можно? — Нужно, – Том вновь улыбается этой улыбкой, от которой у Торда летают бабочки в животе, и целует того, обнимая за поясницу. Кажется, большего им и не надо.