ты встречаешься с моим отцом? я подожгу себя.

      — Даби, пока я жив, ты не посмеешь!..       Трое смиренных детей семейства Тодороки молча переглянулись. Спокойный и смешливый Кейго впервые повысил голос в их доме, а значит — случилось что-то серьёзное.       — Поверь, вскоре твоё мнение совершенно не будет меня волновать!       Тойя сердито прошагал в зал, пытаясь локтём отпихнуть от себя повисшего на нём Кейго. Последний перехватил его одной рукой поперёк груди, а пальцами второй пытался выцепить из сжатого кулака Тойи металлическую зажигалку — его, между прочим, новогодний подарок. «Если куришь, то делай это хотя бы пафосно».       Трое смиренных детей семейства Тодороки всё ещё мало понимали, что именно произошло между этими двумя. Обычно королевой драмы в их неразлучном тандеме выступал Тойя. Кейго, конечно, как хороший друг, подыгрывал ему время от времени, но сегодня его голос звучал как-то по-другому — действительно встревожено.       — Я не дам тебе себя поджечь! — Кейго попытался повалить его на диван. Натсуо быстро пересел поближе к Фуюми, не желая быть вовлечённым в разыгрывающуюся трагедию.       Даби замахал руками и схватился за спинку дивана, пытаясь удержать равновесие.       — Это акт протеста, Ястреб!       Кейго выхватил из его рук зажигалку и победоносно сунул её себе в карман.       — Туда ты лезть не посмеешь, — улыбнувшись, сказал он.       — Да! — Даби всплеснул руками. — Конечно! Замечательно! Теперь только один мужчина в этой семье может себе такое позволить, да? Просто прекрасно!       Ястреб почесал подбородок и бросил умоляющий взгляд в сторону троих смиренных детей семейства Тодороки, ища в их лице поддержку.       Фуюми — Фуюми давно была признана всеми святой — закрыла учебник по педагогике, положив его на колени. Она прочистила горло и неуверенно поинтересовалась:       — Дорогой… Кейго, ты ему рассказал?       Натсуо присвистнул. Шото вздёрнул брови, выражая удивление.       Даби посмотрел на братьев и сестру, широко раскрыв глаза.       — Вы… Вы всё знали?!       — Милый, мы не слепые, — Фуюми, не до конца уверенная в своей шутке, пожала плечами.       — И не глухие, — на полном серьёзе поддержал Шото.       — И улавливаем вайбы, — усмехнулся Натсуо.       — И ничего мне не сказали! — крик Даби уже был больше похож на визг. Он ткнул пальцем в сторону Натсуо: — Иуда. — Ткнул пальцем в сторону Шото: — Брут. — А потом решительно ткнул пальцем в сторону Фуюми: — А ты — самая лучшая в мире сестра, которой я теперь никогда не смогу доверять. Вы меня предали. И он, — он попытался пнуть Кейго, но тот увернулся, и Даби неловко приземлился на вытянутую вперёд ногу, — самый большой предатель среди вас всех. Самый большой предатель в мире. Всем предателям предатель. Предводитель всемирной предательской ассоциации. Предатель в миллионной степени. Я отказываюсь как-либо взаимодействовать с этим человеком!       Тойя сложил руки на груди и сердито отвернулся в сторону. В комнате повисла тишина. Кейго нервно пнул воздух и тихо произнёс:       — Ну, прости меня.       — Простить?! — Даби вновь повернулся к нему, совершенно забыв о собственных словах. — Я бы, может быть, простил тебя, если бы ты совратил моего младшего брата! — Натсуо и Шото тревожно переглянулись. — Но отца!       — Странно, что он вообще тебе что-то сказал, учитывая твою реакцию, — заметил Шото.       — В конце концов, Тойя, он рассказал тебе о том, что у него впервые в жизни начались серьёзные отношения… — начала было говорить Фуюми, но так и не закончила, смутившись под взглядом Тойи. Так что за неё закончил более устойчивый к настроениям брата Натсуо:       — А ты кричишь на него вместо того, чтобы поддержать. Ведёшь себя как маленький ребёнок.       — Ой, а вы все тут такие правильные, да? — Даби подошёл к дёрнувшемуся в сторону Кейго, но не дал ему сбежать, вцепившись пальцами в его плечи. Он поставил Ястреба лицом к широкому дивану, на котором уместились его братья с сестрой. — Как нам теперь смотреть в глаза этому человеку? Теперь, когда мы знаем, что его трахает наш отец!       На пару секунд между ними повисло молчание. И когда Кейго уже готов был умереть со стыда, Натсуо всё-таки выдвинул скромное предположение:       — Так же, как и до этого?       — Ответ неправильный, — сказал Даби.       Фуюми поправила очки. Она всегда так делала, когда пыталась начать серьёзный разговор с расшалившимися детьми в классе.       — Если ты переживаешь из-за мамы, то, Тойя, милый, они давным-давно развелись…       — Нет, это тут ни при чём! Ты отклонилась от темы, Юми! — Даби встряхнул Ястреба за плечи.       — Мы же как-то смотрели ему в глаза всё то время, что думали, будто это вы трахаетесь, — спокойно произнёс Шото.       — Не выражайся, — попросила Фуюми. — Тойя — пропащая душа, а тебе надо держать себя в руках.       — Прости, — кивнув, ответил он.       — Да и кто сказал, — рассмеявшись, начал Кейго, — что это он меня трахает, а не я его?       Натсуо прыснул, зажмурившись.       — Простите! — пискнул он, спрятав улыбку за подрагивающей от сдерживаемого смеха ладонью.       Пальцы Тойи сильнее сжались на плечах Кейго.       — Ладно, я пошутил, — Кейго повёл плечами. — Отпусти, а то это уже больно.       Тойя не отпускал его.       — Если на мне появятся синяки, то твоему отцу это не понравится, — снова попытался пошутить он.       Тойя не отпускал его.       — Ты меня пугаешь, — уже совсем растерянно засмеялся Ястреб. Помолчал пару секунд и неуверенно позвал: — Дабс?       Тойя не отпускал его.       — Так, звоните в скорую, — встревожено обратился Кейго к трём смиренным детям семейства Тодороки.       Даби взвыл, расслабил хватку и уткнулся лбом в чужую макушку. Он аккуратно поглаживал чужие плечи, пытаясь успокоить то ли себя, то ли Кейго.       — Пожалуйста, скажи мне, что это просто очень тупая попытка заставить меня называть тебя папочкой.       — Не буду скрывать, — Ястреб улыбнулся и завёл руку за голову, чтобы зарыться пальцами в волосы лучшего друга, — у меня есть дэдди-кинк.       Тойя несильно ударил его кулаком в бок.       — Но обычно это я называю людей папочками.       Тойя снова его ударил. На этот раз — сильнее.       — Ладно, — Ястреб рассмеялся, — не людей. Одного конкретного человека.       — Ты ужасен, — пробормотал Даби ему в затылок.       А потом открыл глаза и нахмурился. Да, Ястреб ужасен. И Ястреб хитрый, как сам Дьявол. Даже сейчас он дурачился!       Тойя глянул в сторону братьев и сестры. С Натсуо всё понятно… Они с Ястребом вполне могли уговорить Шото… А Фуюми… Что ж, Фуюми не такая уж и тихоня, Даби сам постарался над тем, чтобы она чувствовала себя увереннее, особенно в кругу семьи. Боже, ну конечно же они его разыгрывают. Это же полный бред. Ястреб и его отец? Кейго Таками и Энджи Тодороки? Такое могло прийти в голову только Ястребу. Судьба явно не участвовала в этой абсурдно безумной истории.       Но перед тем, как Даби успел озвучить хоть одну из своих мыслей, в коридоре раздался шум открывшейся двери. Ястреб взволнованно отскочил от него в сторону. Взволнованно! Ну ещё бы! Ведь его глупый розыгрыш был на грани неизбежного разоблачения!       Отец, устало потирая шею, вошёл в зал и замер.       — Добрый вечер всем? — он вскинул брови. — Почему вы все так на меня смотрите?       Но ему никто не ответил. Кейго переступал с ноги на ногу. Даби победоносно переводил взгляд с него на Энджи Тодороки.       — Полагаю, я сделал что-то не так, — Энджи выжидающе глядел на них.       — Ну и когда, пап? — Даби хищнически улыбнулся, уставившись на лучшего друга. Ему не терпелось увидеть то, как же Ястреб попытается выкрутиться из этой ситуации. Этот мальчишка пожалеет, что связался с Тойей Тодороки.       — Энджи, — Ястреб тоже не спускал с Даби глаз. «Энджи!» — подумал Даби. Надо же было так далеко зайти, чтобы назвать его грозного папашу, от которого они в детстве скрывали все свои безрассудные шалости, по имени! — Я ему всё рассказал, ну, как мы и хотели… Он, — Кейго тяжело сглотнул и всё-таки посмотрел на отца семейства Тодороки, — немного не в себе.       Даби это всё уже начинало злить. Ему не хотелось, чтобы отец потом задавал ему лишние вопросы или, чего хуже, злился на Кейго из-за его идиотской шутки. Но раз Ястреб не захотел пресечь всё это на корню, то пусть сам потом разбирается с последствиями.       — Так когда? — Даби сделал уверенный шаг в сторону Энджи. — Скажешь мне, когда именно ты захотел трахнуть моего лучшего друга?       Два голоса слились в один раздражающий шум в ушах Даби, строгий голос — отца, неуверенно весёлый — Кейго:       — Тойя, следи за словами.       — Даби, да ты же впервые назвал меня своим лучшим другом…       Даби в неверии отшатнулся от Энджи. Вся его уверенность потерялась в синеве строгих отцовских глаз.       Да нет… Быть такого…       — …не может. Быть такого не может, — Даби прикрыл глаза и перевёл дыхание. — Ястреб, ты или сумасшедший, или слишком далеко зашёл. — Даби кинул взгляд на Энджи. — Не мог же ты и его уговорить…       — Даби…       — Да это же бред! — вскипел Даби и, подлетев к Кейго, схватил его за грудки. — Вот, смотри!       И впился быстрым поцелуем в губы Ястреба. Он отстранился буквально через секунду, чтобы посмотреть на отца, увидеть в его глазах непонимание, смущение, да даже смех, но не…       Энджи схватил его за плечо и дёрнул назад. Даби перевёл взгляд на его лицо. И увидел в глазах отца гнев. Такой сильный, такой жестокий. Такой, какой нельзя было подделать.       Трое смиренных детей семейства Тодороки замерли.       — Ты, — отец смотрел на него так, как когда-то смотрел на другого Тойю — несправедливо злого и жестокого. На такого Тойю, которого Даби надеялся никогда не вспоминать, — наказан. Я поговорю с тобой позже.       — Наказан? Да ему же двадцать шесть! — поражённо обратился Натсуо к сестре, привлекая внимание Даби.       — Натсуо! — одёрнула его Фуюми и бросила взгляд на своего старшего брата. Ей было стыдно за него, а не за Натсуо, но она не могла ничего сказать.       — Он разозлился, — в волнении заметил обычно спокойный Шото. И обратился непосредственно к Даби: — ты дурак.       — Ты не просто дурак, — послышался жестокий в своём ледяном холоде голос Кейго. Даби, всё ещё поражённый, посмотрел на него. Ястреб стоял совсем близко к Энджи. Пальцы сильной руки гладили его шею. Только увидев это, Даби осознал произошедшее до конца. Он с удивлением почувствовал, что его собственные пальцы коснулись нижней губы. — Ты настоящий кретин, Тойя.       Он назвал его Тойей.       Когда они только начали общаться, то зареклись использовать свои настоящие имена. Друг для друга они были больше, чем простыми Тойей и Кейго. Они были Даби и Ястребом. Они принимали друг друга такими, какими их не мог принять никто другой.       И, чёрт возьми, он назвал его Тойей. С таким вот выражением лица.       Всё было действительно плохо. Ещё хуже, чем Даби думал.       Ястреб мог закрыться от него. Может, потом бы он его простил, но всё время до этого было бы ужасным. Мучительным. Не только для Даби. Они так долго знали друг друга, они нуждались друг в друге.       И что ж… Даби когда-нибудь надо было научиться признавать свои ошибки. И это должно было случиться сейчас. Рядом с теми, кто поддержал бы его, несмотря на то, что он оказался полным придурком.       Тойя сделал несколько решительных шагов к Кейго и заключил его в объятия. Крепкие и уверяющие его в том, что он не отпустит. Напряжение со стороны Тодороки Энджи можно было щупать пальцами. Но Даби попытался расслабиться и не обращать на это внимание. «Давай, сосредоточься. Говори искренне, и всё будет хорошо. Это же твой Ястреб».       — Ты же знаешь, что ты мой лучший друг...       — Откуда мне знать? Ты никогда мне об этом не говоришь, — послышался приглушённый голос Кейго.       — Ладно, но ты же знаешь, что я тебя люблю…       — Не знаю, — уже больше из вредности отрезал Кейго.       — Если не знаешь, — выдохнул Даби, закатив глаза, — значит, ты дурак.       Энджи предупреждающе покашлял где-то сбоку от них.       — Ладно, — Даби похлопал друга по спине, — это я дурак. Но я правда… Это было слишком неожиданно для нас всех…       — Не для всех, — напомнил внимательно наблюдавший за ними Натсуо.       — Ладно, это я не ожидал, что… Боже… — Даби сжал Кейго крепче. — Прости. Я правда… не замечал очевидного, я думаю. И пусть я повёл себя, как полный кретин, но ты ведь знаешь, что я… — он отстранился и обнял ладонями лицо насупившегося Кейго. Его большие пальцы нежно погладили чужую кожу. Даби поджал губы. Он правда чувствовал себя виноватым. — Я привыкну. Со временем. Не сегодня, но обещаю, что привыкну.       Он быстро поцеловал Кейго, растаявшего от его искренности, в лоб. Натсуо и Фуюми переглянулись, Шото смущённо опустил глаза, но уголок его губ дёрнулся вверх. Даби вполне мог быть нежным и чутким. Редко, но мог. И они все были рады видеть его именно таким, а не злым и колючим, как в детстве. Кейго определённо положительно на него влиял. Всё семейство Тодороки могло это подтвердить.       Даби смущённо отошёл от Кейго, чувствуя на себе сосредоточение всеобщего внимания. Он взглянул на отца. Тот стоял, скрестив руки на груди, но лицо его было расслабленно, он даже не хмурился.       — И я запрещаю вам двоим обижать друг друга, — тихо добавил Тойя, а потом, не заостряя внимание на своих словах, сказал, задумчиво глядя в сторону: — Вы ребята, заняты сегодня? Я думаю, что раз уж мы тут выяснили отношения, можно это отметить. Как насчёт китайской еды на ужин? Я плачу.       — Ты безработный, — улыбнувшись, напомнил ему Кейго.       — Да, но у меня богатый отец. А ещё я знаю ПИН-код карточки своего потенциального отчима…