В лесах

Запели серебряные трубы, загудели рога, и на поляне появился король. Плащ ниспадал с его плеча, тяжело покачивалась корона при каждом шаге белого оленя, и взгляд светлых глаз короля был таким же тяжелым и жестким. — Где отчет, Ник? — спросил король, сухо щелкнув хлыстом, и Ник проснулся. К странным снам ему было не привыкать, но явление капитана в образе короля-эльфа озадачивало. Племя лесных Гриммов, вспомнил Ник, он был частью племени лесных Гриммов, а король был величественен, мудр и прекрасен. И одинок — ни свиты, ни королевы. Странный король. Нику захотелось вернуться в сон и все выяснить, но король был прав — отчеты полагалось сдавать вовремя, всем. Даже лесным Гриммам. Ник почистил зубы, выпил кофе, поцеловал Джульетту, едва не спутав ее с дверью, и отправился в свой лес, где черт ногу мог сломить в отчетах, показаниях, уликах, трупах и подозреваемых. Капитан был на каком-то совещании в муниципалитете, вернулся ближе к обеду — без короны, без оленя. Плащ был — светлый, наверняка дорогой. И взгляд был — тот самый, тяжелый и жесткий. — Ник, Хэнк, зайдите ко мне, — скомандовал он, проходя в кабинет. Повелел, можно сказать. — Слушаюсь, ваше величество, — пробормотал Ник, поднимаясь. Хэнк съездил ему папкой по затылку. — Дошутишься. И вообще, он не величество, а высочество. Нелегитимное. — Мне виднее, — отмахнулся Ник. — Мне тут сон приснился… Взгляд Ренарда через стекло заткнул его на полуслове. — У нашего мэра новая инициатива, — сообщил государь лесных Гриммов, когда Хэнк и Ник заняли свои места: один в кресле, другой — сбоку, прислонившись к нерабочему столу. — Он хочет, чтобы мы приняли участие в семинаре для сотрудников полиции. Семинар пройдет в Салеме в ближайшие два дня. После тщательного отбора у меня осталось две кандидатуры. Хэнк отлично зарекомендовал себя, у него за плечами масса раскрытых дел. У Ника опыт поменьше, но прекрасный потенциал. Итак, кто из вас хочет отправиться со мной в Салем в эти выходные? — Я, — сказал Ник прежде, чем включились мозги. Капитан чуть приподнял брови. Это обозначало изрядное изумление. — Я готов был поспорить, что ты начнешь всячески отказываться от этой чести, чтобы провести выходные с Джульеттой. У вас ведь до сих пор нелады? Ник представил, как скажет Джульетте, что променял романтический уик-энд в этническом отеле у отрогов Маунт-Худ на полицейский семинар. От ее гнева, должно быть, вороны взовьются в небо над Триллиумом и согнутся ели в Прибрежном парке. И зачем он вызвался? Пусть бы Хэнк… — Я поеду, — повторил он. — Мне тоже нужно набираться опыта. А Хэнку нужна девушка. Он уже очень давно не был женат. — Пристрелю, — пообещал Хэнк одними губами. Ник широко улыбнулся. — Хорошо, — сказал Ренард, утыкаясь в монитор. Это был знак, что им пора убираться. На выходе Ник церемонно склонил голову, прощаясь с августейшей особой. — Я не буду тебя убивать, — передумал Хэнк. — Еще несколько таких выходок, и капитан избавит меня от этой необходимости. — И не мечтай, — сказал Ник. — Лесных Гриммов так просто не возьмешь. — Да кому ты нужен, — пошутил Хэнк. — Еще пара таких уик-эндов, и Джульетта тебя бросит. — Ему — нужен, — Ник мотнул головой в сторону кабинета Ренарда. — Не поверишь, но королям иногда позарез нужны простые смертные Гриммы.

* * *

Джульетта, конечно, расстроилась, а Нику снова приснился король. Он ехал лесной дорогой, во всей славе и сиянии, и лесные Гриммы встречали его, бросая цветы под оленьи копыта. Король спешил, и высокое чело хмурилось, будто тяжкие, как корона, думы омрачали его. А потом небо качнулось, взрезанное свистом, и тяжелая черная стрела отбросила короля назад. Олень вздрогнул, метнулся в сторону с тропы, кто-то из Гриммов повис на поводьях, не давая напуганному животному уйти в лес и потерять седока. Ник бросился в чащу, откуда прилетела стрела, готовый бить, рвать, душить, но в чаще никого не было, и он, тяжело дыша, вернулся, опустился на колени рядом с лежащим на груде золотой листвы королем. Кровь, вытекая из раны, пачкала длинные светлые волосы, и Ник завыл, словно теряя себя и навсегда растворяясь в багровой тьме. — Что опять? — Джульетта зажгла свет и смотрела на него испуганно и требовательно. — Просто кошмар, — сказал Ник. — Абстрактный. Знаешь, когда снится что-то невозможное, но во сне это все кажется очень реальным. — Знаю. — Джульетта погасила лампу и поцеловала его по касательной. Это было почти примирение. — Спи. Тебе рано вставать.

* * *

Идя к машине вслед за Ренардом, Ник не переставал крутить головой. Капитан заехал за ним рано — солнце еще не встало, и мир был тих и свеж. — Что случилось? — спросил Ренард, заводя мотор. — Ты подозреваешь слежку? — Я не знаю. — Ник не собирался озвучивать сны, в которых он тянулся к светлым волосам и, кажется, предлагал неведомым силам свою жизнь в обмен на жизнь короля. — Общие ощущения странные. Не выспался, наверное. — Неудивительно, — заметил Ренард, и Ник чуть не рассмеялся, поняв, что тот о Джульетте. Сны от этого нелепого замечания вылетели из головы, и Ник согласился, что кофе — очень неплохая идея. Он потягивал из стаканчика горячий эспрессо и смотрел на профиль капитана, ища в нем сходство с эльфом. Сходства было маловато, но король из Ренарда выходил отличный. — Ты хочешь у меня что-то спросить? — перебил капитан фантазии Ника. — А у нас будут разные номера или один? — спросил Ник о первом, что пришло в голову, и пожалел, что не промолчал. — Это полицейский семинар, — невозмутимо сказал Ренард. — И бюджет у него тоже полицейский. И номер у нас двухместный. — Не возражаю, — сказал Ник, будто его спрашивали. О снах пора было забыть — иначе капитан решит, что его сотрудник тронулся умом. От тягот службы, не иначе. Ник молчал бы до самого Салема, но капитан заговорил о текущем деле, и он получил возможность продемонстрировать здравомыслие и профессионализм, которой немедленно воспользовался. В течение остального дня ему не удалось и слова сказать, если не считать коротких замечаний «дело говорит» и «полная чушь», которыми он обменялся с соседом в процессе выступлений коллег. Да еще во время обеда рядом с ним села симпатичная детектив из Далласа, и Ник с удовольствием обсудил с ней преимущества глока перед немецкими и американскими моделями. Ренард обедал за другим столом, Ник не видел его, и это немного мешало наслаждаться обществом Лианны. Зато вечером, в номере, Ренарда стало очень много. Он был в душе — темный силуэт за матовым стеклом, он был в зеркале — в одном полотенце на бедрах, он был в кресле — в халате, плохо сочетающемся с «рабочим» выражением лица. Ник смотрел телевизор — фильм как фильм, ничего особенного, кажется, детектив или комедия, — а потом во сне увидел такое, о чем не рассказал бы и под пытками. Тела соединялись, переплетались, сливались во вполне понятном экстазе — король-эльф и лесной Гримм. Нику, конечно, доводилось видеть гей-порно, но такого — никогда. Это было запредельно откровенно, жестко, чудовищно и чудесно. Ник проснулся с каменным стояком, рванул в душ, торопливо подрочил на отпечатавшуюся под веками картинку, смыл с лица неуместный стыд и вышел в гостиную, где король-эльф в клетчатом гостиничном халате пил кофе. — Доброе утро, — сказал Ник, соображая, не додумался ли стонать во сне. — Доброе, — ответил король. — Нравится в Салеме? — Нет слов, — честно признался Ник. Для того, что случилось, слов и вправду не было. Во второй половине дня начался официальный банкет, с речами и тостами, чем-то похожий на предвыборную кампанию Санта-Клауса. Ник старался держаться поближе к Ренарду, не пил и проклинал свое богатое воображение. А потом раздались выстрелы, и Ник чуть не умер. Он все понял правильно, все рассчитал, видел ствол ружья и стеклянные глаза охотника, и бросился правильно, в нужный момент, но не дотянул какого-то дюйма. Пуля обожгла руку и ушла дальше. Ник рухнул на пол, на раненое плечо, не ощутил боли, вскочил, ища глазами Ренарда. Стрелявшего уже сбили с ног, надели наручники и поволокли к выходу, а Ник все не видел своего короля. И вот тогда он чуть не умер. Ренард обнаружился за спиной — тронул за плечо, усадил на стул, бережно снял куртку, расстегнул рубашку. Ник вздрогнул от холода его пальцев. — Тише, — сказал капитан, вскрывая упаковку стерильного пластыря. — По касательной зацепило. Что ж ты, Гримм, под пулю так бросаешься? Не твоя ведь. — Моя, — возразил Ник. — Моя, мой король. Ренард опять посмотрел на него как-то странно. Ник понял, что по возращении в Портленд ему не миновать полицейского психоаналитика. — Об этом мы еще поговорим. — Ренард склонился ниже, разглаживая пластырь, щекой касаясь виска. Ник повернул голову. Поцелуй вышел быстрым, неловким и обжигающим — словно пуля по касательной.

* * *

Они остановились, не доехав до Портленда какой-нибудь десяток миль, — капитан свернул на лесную тропу и заглушил мотор. — Какого черта? — спросил Ник, оглядываясь. Деревья стояли притихшие — казалось, вот-вот зазвучат трубы, загудят рога, и белый олень ступит на тропу, и корона будет сиять на голове короля, и будет он милостив к подданным и безжалостен к врагам. Ренард уже был рядом — совсем рядом, сильный, безжалостный и прекрасный, как и положено эльфам. Его губы жгли огнем, а руки казались отлитыми из металла, и Ник постарался быть достойным этого огня и этой силы. Машина оказалась им мала, и вскоре оскорблению действием подверглись лесная поляна, ближайший мощный дуб и еще теплый капот. — Кровь пошла, — сообщил Ренард, слизывая тонкую струйку, сбегающую из-под пластыря на плече Ника. — Черт с ней. — Ник перехватил его губы. Сознание того, что он имеет на это право, действовало почище афродизиака. — Мы можем сегодня не возвращаться в Портленд? — Ты можешь сегодня переночевать у меня? — одновременно с ним спросил Ренард и тут же ответил: — Мы все можем. Трубы пели где-то вдалеке, чистым серебром пронзая алый закат. Король возвращался в королевство, и он был не один. Ник представил, как будет пересказывать капитану свои сны, и подумал, что стоит запастись хотя бы пивом.