Ненавидя Л'мамбург

      Томми сидит уже который час на этой грёбаной скамейке. Ранее этот прекрасный вид, расстилающийся перед ним, дарил незабываемые ощущения полёта и свободы, но сейчас он просто осточертел.       Вставая с деревянной лавочки, он сразу ступал на тропинку, ранее дарящая образы бесконечного путешествия и веселья, теперь всё иначе. Казалось бы, всё то же, но… Нет.        В очередной раз проходя в центре города, где всё так же оживлённо, ранее казалось, что вот оно, счастье — Л’мамбург, незаконченная симфония Уилбура. Но нет, это так не работает. Не тогда, когда вспоминаешь бесконечные взрывы, насилие и убийства.       Смотря на вымощенные дорожки, он не видит красоту, он видит тщательно затертую кровь и закопанные трупы.       Смотря на город и на его жителей, он более не ощущал того вдохновения и оживления — лишь чувство подавленности и неприятной горечи.       Томас Иннит ощущал себя словно в золотой клетке.       Это кажется эгоистичным, наконец-то, они смогли заполучить столь хрупкий мир, но он из-за чего-то отказывается от него. Томми не ощущал те обретенные ранее крылья, которыми он мог бы взмахнуть и, словно вихрь, не уставая, пронестись по всему городу, даря, если не смех, то улыбки.       Теперь же Томасу казалось здесь… Душно. Здесь, словно запертый воздух с привкусом металла.       Он спокойно плетется по тропинке, наблюдая, как город начинает возвращаться, возрождаться и дышать. А он сам? А Томми? Томми видит вдалеке холм, за которым находится кладбище. А сколько на нём новых надгробий? Их не сосчитать по пальцам рук. Там и Уилбур, там и его покойные друзья-идеалисты.       Нет, призрак брата по-прежнему гуляет среди народа, пугая маленьких детишек и веселясь с взрослым поколением. Но это был не тот Уилбур, который отвешивал ему подзатыльники, который был строг и требователен, заботлив и очень беспокоен, если не знал, где ошивался младший.       Сейчас же от того авторитета в глазах Томми остались лишь полупрозрачная оболочка и ничего не значащее имя.       Дрим…       О, это отдельная история. Его простили, он ходит и гуляет теперь среди мирного населения, как ни в чём не бывало.       Конечно, это было частью договора, который он заключил с рушащимся Л’мамбургом. С Л’мамбургом, который вот-вот и взлетит на воздух. Как спасение, этот контракт не нёс серьёзного вреда, он был со всех сторон выгоден, и грех было не согласиться на такое заманчивое предложение.       Но не для Томми, которого этот самый Дрим замучал. Он измывался над его разумом, и блондин не забыл то, как ужасно с ним обходились. А потому Томми постоянно избегал этого дьявола во плоти. Если видел его на горизонте, то старался обходить стороной. Если они были близко, то проходил мимо, как ни в чём не бывало.       Не было желания слушать бред с извинениями. Никогда и ни за что.       Только у дома Таббо Томми ощущал себя в относительном порядке. Тоби - это единственное, что сейчас держит его в этом затхлом городе. Город раздражает, город выводит из себя, город бесит.       Томми с уверенностью может сказать, что он ненавидит Л’мамбург.       — Томми? — невинные васильковые глаза, шрам на щеке от взрыва, что оставил Техно, и волосы, отливающие золотом. — Ты чего стоишь в дверях? Проходи!       И Томми кивает, выдыхая, а после вдыхая полной грудью запах этого дома. Уют, комфорт, тепло — словно второе дыхание открылось.       Этот дом даёт дышать, этот дом даёт жизнь и краски этому городу. Только этот дом держит весь город Л’мамбург в глазах Томми ещё на каком-никаком уровне.       Ему нравятся пастельные тона, в которые была окрашена мебель, стены, потолок и пол. Картины, что демонстрировали пристрастия хозяина дома: любовь к музыке, любовь к садоводству, любовь к пчеловодству, любовь к Томми — множество их совместных фотографий, много улыбок, много радости, много счастья и позитива, запечатлённых на камеру.       — Ты так забавно выглядишь, — усмехнулся Таббо, прикрывая улыбку рукой со сползающим рукавом зелёной рубашки.       Томми заглянул в зеркало, что прикреплено в прихожей. Выгнув бровь, он не понял, что именно в нём было забавным.       Но Тоби быстро встал на носочки, целуя в щёку и, ожидаемо, получая ту самую реакцию, которой добивался.       — Я же говорил, — усмехнулся блондин, видя, как у Томми покрылись скулы румянцем и немного расширились зрачки.       Он тут же стал походить на взъерошенного воробья, но чтобы дополнить образ, нужно было растрепать волосы, что Таббо и вознамерился сделать. Снова встав на носочки, он протянул руку к соломенным волосам, но ладонь перехватили ещё на пути к заветной макушке.       — Второй раз не прокатит, — усмехнулся Томми, а после подтащил поближе к себе удивлённого невысокого блондина. Через секунду на чужих губах был запечатлен нежный поцелуй.       Пусть город прогнил и запылился, но то, что он помог приобрести, так же удерживает Л’мамбург на плаву в личном отношении Томми.       Поначалу Таббо был просто хорошим приятелем, потом другом, следом тот перемахнул до лучшего друга. Нет, у них были ссоры, были даже моменты, когда они готовы были друг друга убить и подставить. Но они прошли и этот шаткий путь, смогли помириться и сохранить их дружбу.       Вскоре та снова окрепла, приобретя новые оттенки.       И эти оттенки сейчас говорили сами за себя.       Обветренные губы Томми постепенно стали мягкими, даря незабываемый поцелуй.       Постепенно это слияние губ перешло в борьбу.       Таббо начал было вести, но Томми не желал отдавать свой штурвал в этом поцелуе. И рост с конституцией тела были ему в помощь.       В связи с тем, что Тоби был довольно низким, ему постоянно приходилось вставать на носочки, чтобы хоть как-то доставать Томми. И этот случай был не исключением. Но Иннит не стал издеваться, наклонившись чуть вперёд, чтобы почувствовать, как его волосы хаотично перебирают длинные пальцы.       Томас ухмыльнулся в поцелуе, так как ведущую роль у него не смогли отобрать, от чего получил раздраженный укус в нижнюю губу. Не успел Иннит возмутиться, как почувствовал, что ту зализывают.       — Ты невероятен, — оторвавшись друг от друга, сказал Томми.       — А ты по-прежнему забавен, — беззлобно усмехнулся Таббо, немного задыхаясь.       — Ой, да и ты не лучше, — улыбнулся Томас, любуясь растрёпанным парнем.       Русоволосый хотел было отстраниться, но прежде, чем он успел это сделать, получил ощутимый укус в район ключицы.       Тихое айканье сопровождалось довольным мурлыканьем Таббо, который, сделав «пакость», поплелся на кухню, попутно поправляя волосы на голове и рубашку на теле. Даже учитывая то, что она вскоре снова станет скомканной, он не переставал этого делать из раза в раз.       — Присаживайся, — когда на кухню заглянул по-прежнему растрёпанный Томми, с улыбкой сказал Таббо, ставя чайник на огонь.       — Ты в курсе, что я устал скрывать твои укусы? — недовольно пробурчал Иннит, пододвигая стул поближе к себе.       — Да, — довольно отвечал Таббо, любуясь своей меткой. — Пусть все знают, что этот парень занят.       Томми покачал головой, а после, улыбнувшись, фыркнул.       — Тебе как обычно?       — Да, черный с…       — Мятой, ага, сейчас, — доставая склянки с чаем, перебил Таббо, но Томми не обиделся. Лишь кивнул, а после осмотрел кухню.       Здесь было крайне уютно, как и во всём доме в принципе. Панорамные окна, красивое дерево за ними, чьи ветки утыкались в стекло. Солнечный свет струился ручейками по кухне, скользил по полу и по невысокой фигуре его парня.       А так стиль придерживался общего. Всё те же пастельные оттенки. Тумбочки из цельного дерева, а не из прессованных опилок, столешница из плотного стройматериала, покрытая каменным узором.       Лампа над головой была похожа на какой-то цветок и источала мягкий свет, когда её включали.       — Держи, — на дубовый стол перед Томми поставили чашку с надписью: «Взрослый человек». Оттуда повеяло ароматным напитком.       — Спасибо, — улыбнулся Томас.       На кухне повисла приятная тишина, разрываемая мерным тиканьем часов.       Когда кружка опустела на половину, Таббо неожиданно устало выдохнул:       — Хочу свалить из этого города.       Томми, оторвав взгляд от незамысловатого узора на столе, с удивлением посмотрел на блондина.       — Тоби, а как же пасека? Или этот дом? — спросил ошарашено Томми.       — Ой, да отдам их кому-нибудь. Делов-то. Например, Ранбу, он как раз потерял своё жильё во время революции, — покачивая в руках чашку с заваркой на дне, сказал он.       — Давай тогда уйдём? — предложил Томпсон свою идею, которая вот уже как месяц зреет в его голове.       — В смысле? — не догонял Таббо, и, шутя закатив глаза, Томми пояснил:       — Соберём вещи, оставим записки с прощанием и завещаниями, а после куда-нибудь уйдём. Главное — подальше отсюда.       Тоби вскинул брови, а после быстро кивнул.       — Я думал, ты не хочешь отсюда уходить, — сказал блондин.       — А я думал, что это ты хочешь здесь остаться, — усмехнулся Томми.       Ребята переглянулись и тихо рассмеялись с абсурдности ситуации.       — Тогда не будем больше это терпеть. Когда выдвигаемся? — улыбаясь, спросил Таббо.       — Ну, как насчёт послезавтра?       — Хм… Сойдёт, — кивнул Тоби, а после, встав из-за стола, подошёл к Томми и коротко поцеловал в лоб, нос и щеку.

***

      — Ты закончил? — стоя вечером у ворот города, где ни одной души не найдется в столь поздний час, Томми спросил у подходящей к нему фигуре.       — Да, оставил три письма и три копии завещания на всякий пожарный, — кивнул Таббо, поправляя лямки сумки.       Оттолкнувшись от опоры, Томас подошёл и, в знак приветствия, поцеловал в губы, чтобы потом осмотреть с ног до головы своего парня.       — Точно взял всё, что нужно?       — Я даже список составил и поочередно вычеркивал то, что взял с собой. Могу показать, если хочешь, — сказал Таббо.       — Нет-нет, я тебе верю, просто, чтобы окончательно убедиться, спрашиваю у тебя, — объяснил Томми.       — Хорошо. Так что? Мы идём? — нетерпеливо спросил блондин.       — Конечно, пошли. — И аккуратно переплетя пальцы Тоби со своими, Томас повёл его за собой в сторону южных ворот.       Повёл в то направление, которое было им выбрано ещё вчера, при рассматривании карты, в то направление, где они будут далеко от Л’мамбурга, и где наконец-то будет спокойно, где не будет всего этого бреда.       Повёл туда, где они смогут жить, наслаждаясь всепоглощающим умиротворением.