Времена меняются

«Убиваем время. Быстро, качественно», — гласил слоган над малоприметной дверью на малоприметной лондонской улице. Может быть, этот маркетинговый ход и был удачным, но Гарри не понравился. Что бы там ни говорили, он не любил убивать, хотя подобные рекламные приемы и рождали порой именно такое желание. Проникшись неприязнью к фирме и ее пиар-менеджменту, Гарри толкнул дверь и вошел. Офис тайм-киллеров был большим, светлым и, несмотря на размеры, уютным. Здесь пахло хвоей, мандаринами, имбирным и тминным печеньем — словом, рождеством. И самую малость — хрономагией. — Добрый день, — сказал Гарри, подавив желание сходу разнести офис в пыль. — Мне бы поговорить. С главным. — Конечно. — Встретившая его сотрудница казалась совершенно обычной, за исключением сиреневатого оттенка в лице. — Как позволите вас представить? — Поттер, — сказал Гарри. — Скажите, что с ним хочет поговорить мистер Гарри Поттер. И, кстати, я маг. — Прекрасно. — Сотрудница улыбнулась так, словно ждала его всю жизнь. — В таком случае, это нам не понадобится. Она повела рукой, и с глаз Гарри словно спала пелена. Сидящие в креслах перед мониторами люди превратились в разноцветные клубки, будто неловкая вязальщица опрокинула корзинку. Они парили в паутине из тонких металлических трубок, общаясь с компьютерами при помощи шнуров, штекеры которых хаотично втыкались в ряды цветных ниток. Перед Гарри на уровне глаз висел теперь рыхлый сиреневый шар. Гарри разглядел, что он не двигается — ощущение вращения создавали переливающиеся, мерцающие нитки. — Меня зовут Смаргх, — сообщил шар с прежней ванильной любезностью. — Следуйте, пожалуйста, за мной, мистер Поттер. Гарри, стиснув зубы, проследовал. Клубок довел его до рабочего места, скрытого парой стеллажей, больше похожих на творение безумного часовщика, одержимого к тому же гигантоманией. В переплетении гнутых серебристых трубок крутился между двумя раскрытыми томами и монитором еще один клубок — салатно-зеленый с вкраплениями алого. Гарри он с первого взгляда не понравился. — Мистер Нгалх, к вам посетитель, — прожурчала сиреневая. — Мистер Поттер. — У меня к вам дело, — взял быка за рога Гарри. Сиреневая исчезла, а «кабинет» ее босса накрыла звукопоглощающая защита. Да, секретарь отлично знала свою работу. — Какое же дело привело вас к нам, мистер Поттер? — спросил зелено-алый, притормозив. Его тон, несмотря на всю прилагавшуюся любезность, живо напомнил Скримджера. — Небольшое. — Гарри расправил плечи. — Хочу, чтобы вы вернули кое-какое убитое время. Ему показалось, что зелено-алый снисходительно усмехнулся. — Нельзя вернуть то, что убито, мистер Поттер, — мягко сказал он. — Уж вы-то должны понимать. — А мне очень нужно, — так же мягко ответил Гарри. Он отыскал взглядом кресло для посетителей и устроился в нем, всем своим видом давая понять, что он здесь надолго. — Мистер Поттер! — Алые вкрапления в клубке запульсировали. — Я же вам сказал — это невозможно. — Я понял. — Гарри был невозмутим. Нервозность и желание разнести вдребезги все вокруг схлынули, оставив спокойную решимость не двигаться с места, пока не добьется своего. — Мне надо, чтобы стало возможно. — Мистер Поттер!.. — Если бы у клубка были руки, Гарри мог бы поручиться, что тот закрыл лицо ладонью. — Я повторяю… Впрочем, лучше так, — вдруг сказал он деловито и начал вращаться — сначала медленно, а потом все быстрее. Алые точки слились в тонкие линии. После этого вращение замедлилось, и вскоре клубок опять неподвижно лежал среди своих трубок. — Как вам? — Ну-у… — протянул Гарри, не зная, что сказать. — Взгляните на часы, — предложил клубок. — Во сколько вы к нам пришли? — В четвертом часу. — Гарри точно помнил, что, когда он входил, большие часы на углу показывали три с хвостиком. — А теперь? Гарри пробормотал «Темпус», а потом ошеломленно уставился на клубок. — В этом суть нашей деятельности, — любезно пояснил тот. — Последний час вы провели в нашем офисе, выясняя принципы и законность нашей работы. Однако вы этого не помните, поскольку я убил этот час. Но вы ничего не потеряли, потому что таким образом я продемонстрировал вам принцип, по которому мы действуем, а значит, вы получили ту же самую информацию, только в более наглядной, доступной и быстрой форме. Что касается легальности — вы же понимаете, что если бы мы нарушали какие-либо законы, нас давно прикрыли бы. Люди убивают время добровольно — точнее, поручают нам сделать это. Вы не можете запретить взрослому, дееспособному волшебнику распоряжаться своим временем. — Могу и запрещу, — зло сказал Гарри, чувствуя шаткость своей позиции. — Это не только его время. Так нечестно.

* * *

Это действительно было нечестно. Чего только стоило Гарри убедить Кингсли, что именно Драко Малфой позарез необходим ему, чтобы разобраться в порученном деле! Дело, естественно, было заурядным: никто не доверил бы аврору-стажеру серьезное задание, пусть даже этого стажера звали Гарри Поттером. Довольно старый, заброшенный дом в Хаверинге обнаружили случайно — на картах он не значился, сведения о владельцах также отсутствовали. Вполне вероятно, это был бродячий дом, одряхлевший и наконец пустивший корни. Такие дома обычно гибли естественным путем, разрушаясь на глазах у всех, пока чары, рассеивающие внимание, не спадали, и тогда жители улицы с удивлением обнаруживали неизвестные руины на пустыре, куда прежде не удосуживались посмотреть. Однако на сей раз дом решили деанимировать. Причиной послужил рапорт о пропаже в этом районе двух маггловских детей. Возможно, это было совпадением, однако вероятность их пребывания в доме не исключалась. Перед аврорами стояла задача тщательно осмотреть дом, отыскать все, что он прячет — детей, артефакты, — а затем обезвредить и оставить разрушаться под Дезиллюминационным. Как правило, в бродячих домах невозможно было жить даже после того, как из них извлекали то подобие души, благодаря которому они могли передвигаться и мыслить. Но в работе возникла небольшая загвоздка: все двери, кроме главной, были запечатаны кровными чарами. Продвинуться дальше холла Гарри и его напарник, Джастин Финч-Флетчли, так и не смогли. Нужен был кто-то чистокровный, чтобы вскрыть защиту замков. Тут-то Гарри и вспомнил о Малфое. Не то чтобы он когда-то забывал о нем. Некоторые факты совместной биографии поддавались разве что Обливиэйту. Например, сохнущие от жара губы и треск метельных прутьев, облизываемых Адским пламенем. Малфой тогда вцепился в него, как в родного, и после пришлось по одному отгибать на удивление сильные пальцы, высвобождая мантию. Гарри не видел ничего особенного в спасении идеологического противника: в этом даже не было ничего специфически гриффиндорского, поступить правильно предписывал обычный здравый смысл. Может быть, он вел бы себя чуть осторожнее, будь там только Крэбб и Гойл. Но тогда ему казалось, что вместе с Малфоем он спасает себя. Позже Гарри не мог объяснить, откуда у него взялась такая мысль, но это было потом. Позже Малфой тоже сглупил и заявил, что не узнает Поттера в пойманном егерями страшилище, хотя у Гарри не было ни малейшего сомнения в обратном. Он очень хотел знать, почему Малфой промолчал, и даже спросил об этом на выпускном. Но Малфой так и не признался, даже после поцелуев и взаимной дрочки в школьном туалете. Это, кстати, был третий факт, упорно не желавший стираться из памяти Гарри. Собственно, для того, чтобы куда-то пристроить эти факты, он и решился вытащить Малфоя из фамильного поместья и заставить поработать на благо Англии. Почему-то он не сомневался, что Малфой согласится. И точно: всего через четверть часа, дав оценку работе аврората в целом и его стажеров в частности, тот сменил домашнюю мантию на уличную и взял Гарри за руку для совместной аппарации. Гарри сбился с правильного ритма дыхания и чуть не упал в момент выхода из аппарационной трубы — в первый раз за последние два года, из-за чего его характеристика, как стажера, дополнилась еще парой эпитетов. Гарри было наплевать. Чем больше Малфой язвил, тем сильнее была убежденность, что все идет, как надо. С помощью микроскопических доз малфоевской крови они быстро открыли двери спален, кухни, библиотеки и ванных комнат бродячего дома, за которыми не обнаружили ничего интересного, кроме пыли, паутины и мумифицировавшейся от времени дохлой кошки. Оставалась одна дверь — та, что вела на чердак. Гарри поднялся по лестнице, певшей на все голоса, и остановился перед дощатой преградой, изучая завитки соснового среза под тусклым лаком. — Поттер, не тупи. — Малфой щекотно дышал ему в шею. — Давай откроем эту, и ты меня отпустишь. «Да не хочу я тебя отпускать», — чуть не сказал Гарри вслух. Он надеялся, что хотя бы за одной дверью найдется нечто, способное заинтересовать Малфоя, — книги или артефакты. За разбором такой коллекции можно было как бы невзначай спросить, как Малфой относится к перспективе… — Открывай, — сказал Малфой, протягивая уколотый палец. Темно-красная капля бусинкой дрожала на подушечке. Отогнав малоприличные видения, вызванные к жизни этим невинным зрелищем, Гарри коснулся пальца отмычкой, мгновенно всосавшей кровь, поковырял ей в замке и распахнул дверь. За дверью плотной стеной стоял туман. Его можно было бы назвать обычным, если бы дело происходило на болотах или в лесу. В домах туманы, как правило, не водились. Но если уж у дома есть душа, почему бы в нем не быть и туману? Гарри присмотрелся, принюхался, потянулся потрогать… — Стой! — Малфой перехватил его руку, крепко вцепившись в запястье, и тут же отпустил, словно обжегся. — Нельзя же вот так куда попало руки совать, стажер Поттер! Обращение сочилось язвительностью, а Малфой находился на несколько миль ближе к Гарри, чем когда-либо за последние два года. Что-то из этого и стало причиной, по которой Гарри, наплевав на разумную предусмотрительность, шагнул вперед и провалился в туман. Болото засасывало, как умелая проститутка. Гарри дернулся раз, другой, почувствовал, что его тянет вниз, и полез за палочкой. Паника, самая настоящая, охватила его ознобной волной. Палочки в нарукавном кармане не было. — Малфой! — заорал Гарри не своим голосом. — Не ходи сюда! Помоги! Голова Малфоя появилась посреди тумана, словно морда Чеширского кота. И да, улыбка присутствовала. — Тонешь, Поттер? — спросил он с интересом, оценив ситуацию. — Будто сам не видишь. — Гарри задрал подбородок. В темной воде плавали какие-то зеленые нити и черные щепки, и пахло от нее не благостно. Малфой наколдовал кривой плот, похожий на обломок кораблекрушения, но прочный, судя по тому, что не развалился, когда Малфой спрыгнул на него. — Хватайся, — сказал он, становясь на колени и протягивая руку. — С ума сошел? — возмущенно булькнул Гарри и вытянул шею что было сил. — Левикорпусом давай. Малфой дал. И еще раз, и еще. Гарри не поднялся из трясины ни на дюйм. — Дом не позволяет, — озираясь, заявил Малфой. — Считает тебя законной добычей, наверное. Он потянул Гарри за грязную руку. Тот, как мог, помогал, извиваясь ужом, вытаскивая тело из болотной жижи, цепляясь сначала за руку, потом за локоть, а потом за плечо Малфоя. Тот молчал и даже не возмущался из-за перепачканной мантии. Наверное, опасался, что, переварив Поттера, дом набросится на него. Тяжело дыша, Гарри встал на колени, всматриваясь в глубь болотного «окна». — Недокупался? — съязвил Малфой. — Палочка, — ровно пояснил Гарри — хамить спасителю не хотелось. Пока не хотелось. — Я палочку потерял. — Вот эту, что ли? В коридоре валялась. Гарри обернулся и едва не уткнулся носом в живот Малфоя — плот был все же не очень большой. Малфой стоял посередине и небрежно помахивал главным достоянием Гарри. — Отдай, — попросил Гарри, понимая, что этот не отдаст. Примется искать выгоду и предлагать разнообразные варианты обмена. Это дело надо было пресечь на корню. Кто знает, сколько им еще тут куковать. Не стоит давать Малфою преимущество. «Дашь палец — оттяпает руку» впервые было сказано наверняка о каком-нибудь его предке. — А что я за это получу? — предсказуемо спросил Малфой. На Гарри снизошло озарение. Он качнулся вперед и облизал губы. Язык ощутил тухловатый привкус болотной воды, но Гарри отбросил эту мелочь, как не стоящую внимания. — Могу отсосать, — предложил он натурально хриплым голосом, какого сам от себя не ожидал. Малфой отшатнулся. — Ну куда же ты? — спросил Гарри, наклоняясь вперед. — Давай, расстегивай брюки и приготовься получать удовольствие. Малфой побледнел и пошел красными пятнами, будто леопард-альбинос. На какое-то мгновение Гарри показалось, что он сейчас согласится. Ужас и восторг устроили в его душе бои без правил, попеременно завладевая территорией. Гарри уже примерялся расстегнуть малфоевскую ширинку — мысль отказаться от собственных слов даже не пришла ему в голову, — но Малфой нестрашно сверкнул глазами и бросил к его коленям палочку. — Каких только ненормальных не берут в авроры, — процедил он сквозь зубы. — Да ладно тебе. — Гарри, благополучно спасенный и вернувший палочку, пришел в благодушное настроение. — Я же пошутил. Не думал я тебе отсасывать. Может, и задумался на секунду, но Малфою знать об этом было необязательно. — Я вот чего не понимаю, — проговорил Гарри уже серьезно. — Плот создать у тебя получилось. А Левикорпус не сработал… если ты, конечно, не врешь. Я пошутил, — снова уточнил он, заметив, что Малфой уже жалеет о его спасении. — Получается, одно заклинание дом блокировал, а другое — нет? Это как-то нелогично, не находишь? — Очень даже логично, — недовольно ответил Малфой — видимо, все еще злился из-за неловкой ситуации с минетом. — Он с нами играет. — То есть? — Если помнишь, дома никогда сразу не убивают своих жертв. Точнее, они их вовсе не убивают. Жертвы погибают сами, оказавшись в ловушке, из которой не могут найти выхода. Это как лабиринт: можно выйти, а можно плутать бесконечно. Есть гипотеза, что дома получают свою дозу удовольствия, наблюдая за попытками жертв вырваться наружу. Другие теоретики считают, что дома ставят таким образом эксперименты, но понять их логику невозможно, потому что она нечеловеческая. Или потому, что у бродячих домов в большинстве своем съехавшая крыша. Слышал поговорку: сумасшедший волшебник — вдвойне волшебник? Ну вот и здесь то же самое. Или полагают еще, что дома пытаются что-то сказать, передать нам, но выбирают для этого сомнительные с точки зрения людей методы. — И какая из гипотез верна? — Если бы я знал. У каждого исследователя своя точка зрения, и они держатся за них, как за последний галлеон. А ты правда собирался мне отсосать? — Что? А, да… то есть нет. — Гарри, погрузившись в размышления о бродячих домах, совсем забыл о недавнем поступке. Теперь ему стало неловко. И что на него нашло? Может быть, болотная вода так подействовала? С другой стороны, палочку-то он вернул, и без всяких условий. А может, с Малфоем так и надо — огорошить и действовать? — Давай лучше решим, что делать дальше. — Да что угодно. — Малфой оглядел тающее в тумане болото. — Можем попробовать вернуться, можем пойти вперед и выяснить, чем еще дом способен порадовать, можем заняться извращенным однополым сексом — на плоту места достаточно. Он даже с интонации не сбился. Гарри сначала опешил, а потом ухмыльнулся: Малфой решил воспользоваться его же оружием. — Я приму к сведению твое последнее предложение, — сообщил он. — Но все же сначала попробуем продвинуться вперед. Не исключено, что дети попали в эту же ловушку. — Но им повезло — с ними не было аврора-извращенца, — дополнил Малфой. Гарри, вместо того, чтобы ответить что-нибудь язвительное, рассмеялся. Это очень напоминало школьные годы, которые, несмотря ни на что, были прекрасны, и чем дольше они отдалялись во времени, тем становились чудеснее. Он наколдовал два длинных шеста — магия не сопротивлялась, — вручил один Малфою, мимоходом подумал о фаллических символах, отогнал эту мысль и стал нащупывать в трясине наименее топкое место. Они шли уже более часа, а вокруг ничего не менялось. Гарри понимал, что все это иллюзия, но ведь и у иллюзии должен быть конец. В чем смысл водить их по туману, по кочкам и воде, хлюпающей уже даже под мышками? — Это никуда не годится, — сказал он, присев на очередной кочке. — Мы что-то делаем не так. — Для разнообразия соглашусь. — Малфой сел с другой стороны, задев Гарри острым плечом. — Если это игра, нам уже должны были дать следующее задание. — Может, я должен был утонуть в той луже? — подумал Гарри вслух. — Я видел у Дадли в играх — провалившись сквозь дно, можно попасть на новый уровень. Главное, не бояться. — Иди ты в задницу, Поттер, — зло сказал Малфой, и это точно не было подтруниванием. — А если бы ты утонул? — Да, тебе было бы непросто объяснить это аврорату, — хмыкнул Гарри. — И аврорат твой в задницу, — не успокаивался Малфой. — Да хватит тебе — не выдержал Гарри. — С чего ты так завелся? Утонул я, не утонул — тебе-то что? — А то, что… — звенящим голосом начал Малфой и вдруг замолчал на полуслове. Откуда-то из тумана до них донесся детский крик.

* * *

— Мистер Поттер! — в двадцатый, наверное, раз повторил клубок, зеленея от сдерживаемого недовольства. — Нельзя играть со временем. Понимаете, нельзя! — А хроновороты, Арка, ваша контора, в конце концов? — поинтересовался Гарри. — Вы меня за кого принимаете? — Мы действуем по четким и нерушимым стандартам, — устало повторил Нгалх. — Исполняем законную просьбу клиента. Подписываем договор. Заключаем контракт. Процедура не имеет обратного хода. — И что, много находится идиотов, готовых отдать свое время? Неужели никто раньше не требовал вернуть все обратно? — Как ни странно, нет. — Зелено-алый немного расслабился. — Вы первый, мистер Поттер. Не скажу, что я сильно удивлен… Гарри отмахнулся от его сарказма. — Неужели никому не жаль непрожитых дней? — спросил он. Нгалх задумался, словно подбирая слова. Гарри на секунду показалось, что тот сейчас поправит несуществующие очки-половинки на несуществующем носу. — Видите ли, мистер Поттер… Люди убивают время не из прихоти. Иногда им просто невыносимо его проживать. Горе, тоска, скука, страх, ожидание — мало ли причин, по которым человеку хочется заснуть и проснуться, скажем, через две недели, или через месяц, через год. Если впереди кусок времени, от которого вы не ждете ничего хорошего, почему бы не прожить его ускоренно, сжав в сотни раз, так, что в вашем сознании не успевает сохраниться ни фактический, ни эмоциональный отпечаток? — Не понял, — честно сказал Гарри. — То есть насчет желания все ясно и насчет результата тоже. А фактически что происходит? — Это похоже на принцип действия хроноворота, — пояснил Нгалх. — Две личности существуют в пространстве-времени одновременно. Однако первая — назовем ее альфа — живет в гораздо более быстром временном потоке, создаваемом эффектом нашего вращения. Вторая личность — соответственно бета — проживает то же время в обычном темпе. В момент, когда скорость течения времени для обеих личностей снова уравнивается, альфа исчезает, передавая бете концентрированную память о произошедшем. Однако концентрация настолько велика, что мозг беты не в силах развернуть эту память. Отсюда эффект «убийства» времени. На самом деле это как если бы вы пролистали книгу, придерживая страницы пальцем: т-р-р-р, — изобразил он похожий звук. — Книга пролистана, но вы не успеваете извлечь никакой информации. — Никакой информации, — повторил Гарри. — А если это будет важная информация? Вдруг за это время случится нечто крайне существенное? — Возьмите процент магов от общего числа жителей страны, — предложил Нгалх. — Из этого числа возьмите процент обращающихся к нам за помощью. Посчитайте вероятность, с которой в жизни каждого из них могут произойти исключительные события именно в тот период, когда они никак этого не ждут. Вы же понимаете, что шанс такого совпадения окажется очень низок. К тому же, любое событие при желании можно восстановить в памяти, например, слив в думосброс воспоминания других людей. Реконструировать, так сказать, факты. — Но не эмоции, — утвердительно произнес Гарри. Нгалх кивнул. — Не эмоции. Люди ведь, как правило, убивают не время, а свое отношение к нему. Они избавляются от чувств, а не от событий. — Вот именно, — зло согласился Гарри. — От чего же хотел избавиться мистер Малфой? — Это тайна клиента! — воскликнул Нгалх. — Я не имею права!.. — Послушайте! — Гарри поднялся и наклонился над клубком, упираясь руками в задрожавший всеми трубками стол. — В жизни мистера Малфоя за убитые две недели случилось именно то исключительно важное событие, вероятность которого, по вашим словам, исчезающе мала. Я не требую подробностей, но вы мне можете в двух словах объяснить, в чем дело? Он встряхнул стол, подчеркивая серьезность своих намерений. — В двух словах — скука, апатия, отсутствие цели в жизни, — прошипел клубок. — И оставьте уже меня в покое, мистер Поттер! — Без проблем, — согласился Гарри. — Еще только один вопрос, любопытства ради. А если человек вообще ничего не ждет от жизни, вы что же, можете убить все оставшееся у него время? — Закон ограничивает нас двумя неделями, — четко, как на допросе, отозвался Нгалх. — Мистер Малфой, кстати, просил три, но мы, разумеется, не… — Значит, и Рождество тоже, — вслух подумал Гарри. — А вы не ответили на вопрос. Так можете? — Можем, — неожиданно прямо и холодно сказал Нгалх. — Мы, мистер Поттер, многое можем. Еще раз повторяю: не играйте со временем. — А я не играю, — так же серьезно ответил Гарри. — И я еще вернусь.

* * *

— Быстрее! — крикнул Гарри. Он побежал, не разбирая пути, едва выхватывая взглядом подходящие зеленые островки и не успевая надеяться, что они выдержат его вес и не окажутся предательской ловушкой. Позади хлюпало — очевидно, Малфой не отставал. Гарри показалось, что крики приблизились, он остановился на пружинящей кочке, определяясь с направлением, и вдруг сзади что-то тяжело плюхнулось. Гарри обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть выводок пузырей на темной поверхности воды. — Малфой! — заорал он так, что, казалось, дом вздрогнул. — Малфой! А потом, не теряя времени даром, сиганул в «окно», крепко сжимая в руке палочку. Болото казалось бездонным. Зеленоватая вода была достаточно чистой, чтобы открыть глаза. Гарри вглядывался в окружающую муть, чувствуя, как голову заполняет гул, а легкие начинают гореть огнем. Магия опять не работала, воздух кончался, а Малфоя не было видно. Гарри пробкой вылетел на поверхность, глотнул как можно больше кислорода и рванул в глубину. Сколько он ни погружался, вода не меняла цвет, будто в аквариуме. Ровная бледно-салатовая зелень окружала его со всех сторон, словно он нырнул в кастрюлю ревеневого киселя. Нехватка кислорода снова дала о себе знать, но Гарри упрямо опускался ниже и ниже. Он не мог вернуться без Малфоя. Перед глазами поплыли красные круги. Гарри проигнорировал их появление. Желание вдохнуть стало нестерпимым, но он продержался еще немного, а потом еще и еще, пока верх и низ окончательно не перепутались, а вода не стала темной, как безлунная ночь. И тут ему под руку что-то попалось. Гарри не стал разбираться — он схватил это что-то, теплое и скользкое, и потащил наверх, не сомневаясь, что дотащит, даже если легкие схлопнутся в тряпочку. Он не помнил, как всплыл на поверхность, как очутился на болотной кочке, казавшейся теперь самой твердой из всех возможных поверхностей. Первым, что он увидел, открыв глаза, оказалось лицо Малфоя, облепленное мокрыми волосами. — Ты живой? — спросил Малфой, икая. — Нет, правда, ты живой? В горле будто кошки скреблись и болело под ребрами, но Гарри не мог не признать, что жив. — А ты как? — просипел он. — Нормально. Меня что-то дернуло вниз, а потом ты меня вытащил. Я даже опомниться не успел. — Да ты утонуть должен был, — возразил Гарри. — Я дважды нырял, и каждый раз на пределе, а ты все это время провел под водой. — Это все дом, — сказал Малфой. — Кто бы сомневался. — Гарри сел, покрутил головой. — Чем ты меня откачивал? — спросил он. — Да всем. — Малфой махнул рукой. — Заклинание реанимации попробовал, заклинания очищения, вентиляции… искусственное дыхание. — Откуда ты вообще о нем знаешь? — Гарри осторожно поднялся на ноги. Голова почти не кружилась. — С уроков маггловедения. — О, так ты ходил на них не только для того, чтобы позубоскалить с приятелями! Как ни странно, Малфой промолчал. Может быть, потому что одним из этих приятелей был Крэбб, сообразил Гарри с запозданием. — Интересно, зачем дому нужно было устраивать этот эксперимент? — перевел он разговор на другую тему. — Не знаю. — Малфой сунул руки в карманы и оглядел то, что считалось здесь горизонтом. — Может быть, хотел понять, как далеко ты готов зайти ради меня. — Э… — Проверка людей на прочность — одно из любимых занятий домов. Разделятся или сплотятся, будут подставлять друг друга или спасать и так далее. Что-то вроде психологических экспериментов. — О которых ты тоже знаешь с уроков маггловедения, — добавил Гарри, которому сначала в словах Малфоя увиделся иной, куда более личный смысл. Теперь он испытывал облегчение пополам с разочарованием. — О которых я знаю из длительного общения с Ближним кругом Волдеморта, — не принял шутки Малфой. — Извини. — Не за что. Пойдем дальше? И они пошли. И ровно через две минуты болото кончилось. Вот только что они стояли на кочке, с которой собирались перепрыгнуть на следующую, а миг спустя вместо болота впереди расстилалась равнина. Сухая трава шелестела, вдалеке пылал закат, чернел дом и две маленьких фигурки стояли рядом с ним. — Вот они. — У Гарри камень с души свалился. — Мы их нашли, Малфой! — Вижу. — У Малфоя вид был не столь счастливый, скорее настороженный. — До них еще добраться надо. — Доберемся, — оптимистично сказал Гарри. Ему хотелось обнять Малфоя и похлопать по спине, как это обычно показывали в фильмах, когда наступал хэппи-энд, но выражение малфоевского лица не располагало к похлопываниям. Оно было унылым и кислым, как лимон. Гарри повернулся и быстро зашагал вперед, время от времени переходя на бег. Волна жара пронеслась за спиной, опрокинув его лицом в траву. Гарри перекатился, вскочил на ноги. Вокруг бушевал огонь. Равнина, секунду назад спокойная и безжизненная, превратилась в ревущее чудовище. — Малфой, ты где? — заорал Гарри — в который раз за этот день. — Здесь, — услышал он и, вглядевшись, различил за жарким маревом колеблющийся силуэт. — Иди сюда, — крикнул Гарри. — Одежда еще мокрая, как раз пригодится! — Не могу, — откликнулся Малфой из-за полыхающей завесы. — Иди один. — Не неси чушь! Я сейчас приду! — Гарри сделал шаг назад. Огонь взревел, и пламя поднялось выше, скаля языки, словно зубы. Гарри попробовал обойти очаг, но и правее, и левее его встречали такие же голодные пасти. — Малфой! — крикнул он снова. — Меня не пропускает! Тебе придется самому. — Я не могу. — Голос Малфоя был бесцветным, как вода в аквариуме. — Я действительно не могу. Гарри показалось, что он пытается пробить лбом стену Хогвартса. — Да иди же ты сюда, Малфой! Соберись, не раскисай! Это не Адское пламя, это обычный огонь! Малфой! Драко! Ну же, Малфой! Малфой молчал. — Черт с тобой, — решил Гарри, снял тяжелую от воды куртку, закутал плечи и голову, оставив щель для глаз, отступил на несколько шагов, собираясь с духом, чтобы разбежаться. — Ты что делаешь, Поттер? — расслышал он сквозь импровизированный шлем. — Если ты не идешь сюда, тогда я иду к тебе! — крикнул он, отвернув полу и заодно присматривая в ровной стене пламени потенциально слабые места. — Да иду я уже! — завопил Малфой. — Не лезь никуда, слышишь? Я сам! И в самом деле вскоре вылетел из равнодушного огня прямо в руки Поттера, с закрытыми глазами, размахивая руками, будто отбивался от пчел, но совершенно целый. Огонь облизал влажную одежду, чуть подпалив углы и края, но больше никакого ущерба не нанес. Кажется, Гарри не радовался так с того дня, как поступил в академию авроров. — Поттер. — Малфой раскраснелся от жара и выглядел куда более живым, чем в самом начале пути. И никак не мог отдышаться. — Поттер. — Что? — спросил Гарри. У него было такое чувство, что на этот раз Малфой поведет себя не как Малфой. — Ничего. — Малфой сбросил с плеч его руки и направился к дому. Гарри ничего не оставалось, как пойти следом. Он вспомнил свой первоначальный план — заинтересовать Малфоя книгами и артефактами. Кажется, он сильно просчитался. Этого Малфоя вряд ли заинтересовало бы даже третье пришествие Волдеморта. Раньше он таким не был. — Раньше, — будто прочитал его мысли Малфой, — мне было не все равно, что я делаю, что делаешь ты, что делают люди вокруг. Но это не имеет значения. В конце ты просто умираешь. И все. — А что тогда вообще имеет значение? — Равнина казалась бесконечной, как прежде болото. — По-твоему, существенны лишь рождение и смерть, а все, что между ними, — ерунда? — Нет, они тоже несущественны. Волдеморт умер и Винс тоже умер. И какая теперь разница, что один был величайшим темным магом, а другой — рядовым слизеринцем? — Разница в том, что одного ты ненавидишь, а о другом вспоминаешь с грустью и сожалением. — Но для них это уже неважно. — Но важно для тебя и для тех, кто тебя окружает. Для меня, например. — То есть ты определяешь меня и свое ко мне отношение через мое восприятие ныне покойных людей? И только это для тебя важно? — Во-первых, не только. — У Гарри было ощущение, что он снова идет по болоту: кочки, трясина, обманчиво ровные зеленые полянки. — А во-вторых, так и есть. Твое отношение не существует само по себе, это часть тебя. И если ты раньше восхищался Волдемортом, а теперь его ненавидишь, это мне кое о чем говорит. — Не обольщайся, — предупредил Малфой. — Эта ненависть не имеет ничего общего с твоим отношением к темной стороне. — Я знаю. — Гарри и в самом деле понимал, о чем говорит Малфой. — И, тем не менее, если ты начнешь утверждать, что ничуть не изменился с шестого курса, я тебе не поверю. — А ты, Поттер? — вдруг спросил Малфой. — Ты изменился? — Да, — уверенно сказал Гарри. — Разве раньше я предложил бы тебе работать со мной? — Не знаю. Иногда в школе мне казалось, что ты жить без меня не можешь. Гарри рассмеялся. Малфой был все тем же — там, под слоями разочарования, страха и безразличия. Тот самый кошмар его хогвартских лет. Единственный, кто парой слов мог довести его до белого каления. Теперь Гарри уже мог признаться себе, что неравнодушен к этому потрясающему малфоевскому таланту. И не только к таланту. Насчет перемен в себе Гарри не врал. Малфой обернулся и тоже рассмеялся, глядя на Поттера. И едва не впечатался лбом в стену дома, внезапно выросшего прямо перед ними. С расстояниями тут творилось нечто не менее странное, чем с магией. — Не бойтесь, — сказал Гарри. Дети — мальчик лет пяти и девочка немногим старше — смотрели на них с надеждой и опаской. — Мы из полиции. Мы вам поможем. Девочка несмело шагнула к нему, Гарри подхватил ее на руки, еще не веря, что все кончилось и она действительно настоящая, не морок и не туман. Девочка крепко обхватила его за шею. — Ой, — пискнула она в ухо Гарри. — Смотрите, вот там, смотрите! Гари обернулся, встревоженный испугом в ее голосе, и увидел, что равнина тает на глазах, как кусок сахара в обжигающе горячем чае. — Малфой, хватай второго и бежим! — скомандовал он, но опоздал — Малфой уже подхватил мальчишку на руки и бежал за дом, в противоположную от таяния сторону. Гарри рванулся за ним. Они столкнулись на углу. — Там то же самое! — Малфой выглядел напуганным, но не паникующим. — Давай в дом. Прежде бескрайняя, равнина уже стала островом посреди пустоты, островом, края которого неуклонно стягивались вокруг старого деревянного дома. — Заходи! — Гарри распахнул дверь, Малфой быстро проскочил внутрь. Гарри влетел следом, захлопнув дверь перед самым носом пустоты. Внутри дом казался больше, чем снаружи — одна огромная комната, без окон, с голыми бревенчатыми стенами, заваленная какой-то старой рухлядью, негодной мебелью, припорошенная пылью и паутиной. — Ну вот, — преувеличенно бодро сказал Гарри, опуская девчушку на пол. — Сейчас мы посидим здесь, а потом за нами придут мои друзья. Он старался не думать о том, что станет делать, если стены дома тоже начнут таять. Но пока они держались и казались совсем настоящими: до трещин в бревнах и запаха нафталина от валяных одеял. — Хотите спать? — спросил Гарри. Девочка покачала головой. — Тогда можете поиграть. — Малфой успел вытащить из груды тряпья пару кукол и коробку с солдатиками и теперь протирал стол от пыли чьим-то древним капором. — Солдаты пусть воюют, а куклы могут пить чай. Он взглянул на Гарри, ожидая поддержки. — Верно, — Гарри постарался вложить в голос как можно больше уверенности. — Дом крепкий, и нас теперь четверо. Все будет хорошо. — А ваши друзья — хорошие друзья? — спросил мальчишка. — Они точно-точно придут за вами? — Точно-точно. — Гарри сжал кулаки. — За нами. За нами всеми, понимаешь? И ты вернешься к маме и папе. А теперь поиграй. — Нам повезло, что ты здесь, — сказал Малфой, когда дети понемногу втянулись в игру. — Ради Гарри Поттера аврорат разберет дом по кирпичику. — Не неси чушь. — Они устроились на отдых поперек продавленной кровати, навалив на нее для мягкости груду старья. — Аврорат не оставил бы дому никого. Ни маггловских детей, ни тебя. — Узнаю гриффиндорца. — Малфой достал откуда-то из-за спины оторвавшийся в незапамятные времена пушистый помпон, покрутил в руках и бросил на пол. — Ты ничуть не изменился, Поттер. — Нет. — Гарри приподнялся на локтях и посмотрел на Малфоя. — Я уже говорил, что изменился. И ты изменился. Я даже не узнавал тебя поначалу — ну, пока ты не стал торговаться из-за палочки. — Ха-ха, — отозвался Малфой. — И ты думаешь, это серьезные перемены? Мне вот не кажется, что я изменился. По-моему, я просто остановился на каком-то перекрестке и пустил корни. — Ты сегодня шагнул в огонь. По-моему, это достаточно серьезно. — Может быть, — пробормотал Малфой. — Не знаю. Ну а ты, Поттер? В тебе что изменилось? — А я… — Гарри выдохнул. — Я перестал бояться причинить боль близким. Я перестал думать, что все плохое, что происходит с ними, происходит по моей вине. И знаешь, строить отношения с людьми стало гораздо проще. — А! То есть предложение насчет минета было не шуткой? Гарри постарался сохранить спокойствие. — А если и так? Как бы ты отреагировал, если бы оно было сделано не в болоте? — Ну так давай встретимся не в болоте, и я тебе отвечу. — Они говорили все тише, и приходилось наклоняться друг к другу, чтобы расслышать ответ. — Согласен. — Гарри чувствовал дыхание Малфоя на губах. Меньше всего он сейчас был настроен ждать следующей встречи. — Поттер. — Малфой отодвинулся, и Гарри взглянул на него вопросительно: что он сделал не так? — Здесь вообще-то дети. — Э-э… — Гарри оглянулся. Две пары ясных глаз с интересом наблюдали за ними, забыв об игре. — Тогда завтра в восемь, в «Драконе и свинье» в Лютном? — Не боишься, что вся пресса сбежится смотреть, как вчерашний герой посещает сомнительный притон в компании сомнительного типа? — Ну да, а если мы пойдем к Фортескью, никто из журналистов, конечно, и не почешется, — фыркнул Гарри. — У «Дракона» хоть пиво нормальное. — Тогда завтра в восемь, — кивнул Малфой. — При условии, что мы выберемся отсюда до завтра. — Не сомне… — начал Гарри, но стук и крики, обрушившиеся со всех сторон, прервали его. Он узнал голоса Финч-Флетчли, Бута и других стажеров и авроров. Их нашли. Дети были возращены семьям, домом занимались специалисты по деанимации, а Гарри сидел за столиком в «Драконе» и смотрел на часы. Когда маленькая стрелка приблизилась к десяти, он рассчитался и вышел с твердым решением никогда больше не смотреть в сторону Малфоя. Однако привычка доводить все до конца и желание узнать правду, какой бы она ни оказалась, в конце концов привели его прямо к двери под вывеской «Убиваем время».

* * *

Увидев Гарри снова, Нгалх слегка побурел. — Я же обещал, что вернусь. — Гарри сел в знакомое кресло. — А вы меня обманули, мистер Нгалх. Оказывается, способ вернуть убитое время существует. Мне подруга рассказала. Она, знаете ли, очень умная. — Д-да, — с запинкой согласился Нгалх, — существует. Если клиент пожелает, мы можем развернуть для него опыт «убитых» дней. Но в курсе ли вы, мистер Поттер, что если клиент сочтет этот опыт не заслуживающим внимания, он исчезнет из его памяти навсегда? Не останется даже «концентрированного» варианта. А вам, как лицу, инициировавшему инцидент, придется выплатить неустойку и нам, и нашему клиенту. — Я рискну, — сказал Гарри. — Что подписать? — У нас не самые низкие цены, — предупредил Нгалх. — А я не деньги имел в виду. — Гарри вдруг рассмеялся. — Эх вы… а еще тайм-киллеры. — Наше дело — время. — Конечно, — согласился Гарри. — А время — это деньги. Кстати, неплохой аргумент для мистера Малфоя. Пожалуй, так ему и скажу.

* * *

— Я тебя прошу, Малфой. Как человека. — В последний раз говорю тебе, Поттер, — я никуда не пойду и ничего возвращать не буду. — Голос Малфоя был тусклым и невыразительным, как прическа старой девы. — Это в твоих интересах. — В моих интересах убить еще две недели, чтобы не праздновать Рождество. Гарри уже пережил каминный разговор с отцом Малфоя и встречу с его матерью и теперь медленно закипал. — Говорю тебе, Малфой, ты должен вспомнить тот день. — А с ним и остальные тринадцать, когда не происходило ровным счетом ничего. Мне не нужны эти дни, Поттер. Мне ничего не нужно. — Но это было важно! — Для тебя — может быть. — Посмотри хотя бы мои воспоминания. — Гарри поставил на стол флакон с серебристыми нитями тумана. — Поттер, может, ты просто уйдешь? — Малфой выглядел очень уставшим и таким же стертым, как в день их визита в дом. — Спасай кого-нибудь другого. Я обойдусь. — Да чтоб ты провалился, — от души пожелал Гарри, покидая мэнор. Он не мог поверить, что все было напрасно. Ведь все уже получилось. И даже если он разгромит тайм-киллерский офис, это ничего не изменит. Он не мог принять решение за Малфоя. И даже воспоминания об этом дне он отдал. Гарри стукнул кулаком по каменной ограде, мимо которой шел. У него ничего не осталось. Может, и к лучшему. Гермиона и Рон звали его на ужин, но Гарри отказался. Он сидел за столом и грыз неподатливый гранит Кодекса аврорской службы, когда сработал камин. — Привет, — сказал Малфой, очищая мантию от сажи. — Ты дома? — А как ты думаешь? — Гарри поднялся из-за стола. Он будто ступил на край обрыва. Было здорово, страшновато и странновато. — Зачем пришел? — Держи, — Малфой протянул ему флакон с воспоминаниями. — Ты забыл. — Ты посмотрел? Малфой не ответил. Гарри показалось, что он собирается с духом. — Тебе не придется платить неустойку, Поттер, — наконец выпалил Малфой. — Я сэкономил твои деньги. Так что за пиво у «Дракона» сегодня платишь ты. Небо не рухнуло, земля не раскололась пополам и даже солнце не стало светить ярче. И все-таки мир вокруг разительно изменился. Гарри стоял и улыбался, как дурак. Потом спохватился. С Малфоем нельзя было упускать момент. — Договорились. Только у меня и дома пиво есть. Холодное. И орешки. И чипсы, кажется. Будешь? — Буду, Поттер. — Малфой поискал глазами подходящее место и устроился на диване. Гарри хотел спросить, что еще он будет, но решил оставить подробности на потом. Сейчас он был почти уверен, что «потом» обязательно настанет.