Цветочный венок

В такой погожий летний денёк ни одного серого облака не виднелось на лазурном небе. Золотая рожь нежно трепетала от слабого дуновения ветра, который заставлял почувствовать прохладу на красивых руках с выпирающими костяшками. Горячее солнце, тихо поднимаясь в зенит, казалось более оранжевым, чем обычно. Девушка с красивыми волосами нелепо кружится вокруг себя, собирая полевые цветы и заплетая их в пряди. Она, с распростёртыми в противоположные стороны руками, подняла голову вверх и наслаждалась всеми попадающими на её лицо тёплыми лучами. Колосья пшеницы легко щекотали колени с фиолетовыми синяками и пластырями, закрывающими ссадины и не пойми откуда взятыми ранами. Тонкими пальцами подхватывает ярко-жёлтый одуванчик за цветоложе и аккуратно тянет на себя, отрывая часть растения от салатовой ножки. Она резко оборачивается так, что её бледно-васильковое платье, сужающееся в талии, но расширяющееся в подоле юбки, развивается на ветру, немного показывая совсем белоснежные ноги. Срываясь с места, девушка уже через несколько секунд была в холодной тени от высокого дерева, об ствол которого опёрся спиной её компаньон с отталкивающим от себя взглядом. — Т-ч, ты опять вплела эту брехню в свои волосы? — Мужчина, почти засыпавший в сидячем положении и скрещенными руками, взбодрился. — Почему брехню, Леви? Тебе не нравится? — Солнечный свет заставлял кончики её волос сиять, пока все лицо было в тени. — Очень жаль, ведь у меня для тебя подарок. — Господи, Т/И, какой ещё подарок? Как в прошлый раз, когда ты принесла мне мерзкую лягушку? Или опять вздумала выкрасть нож своего отца, словно я не знаю, что он принадлежит ему? — Мне было всего двенадцать, когда я украла тот нож, почему ты до сих пор вспоминаешь это, придурок? — Девушка с Т/Ц/В колыхающимися волосами наклонила корпус тела, чтобы быть около лица зудящего Аккермана. — Потому что это самый яркий случай, а вообще знай, как нужно разговаривать со старшими, Смит. Устав спорить с недовольным Леви, Т/И из-за спины достаёт красивый венок с красными, синими и желтыми цветками, после чего, не дожидаясь его реакции, надевает на него и со смехом отбегает от него на приличное расстояние. — Как малое дитя, боже… — Аккерман снимает свой подарок и, усаживаясь так же удобно, как он и был до прихода его головной боли, кладёт цветы себе на колени. Девушка опять стоит в поле, но уже с заметной грустью на миловидном лице. Она положила руки романтично на грудь и точно почувствовала, как сердце забилось сильнее после того, как она была прямо перед его равнодушными, но пронзительными сквозь душу глазами. Оно нервно кололо её изнутри, заставляя раздираться и с каждым разом после вида этого коротышки с идеальной причёской.

Мысли Т/И были назло об этом идиоте, заставляющим температуру её тела без предупреждения подниматься и опускаться в нечеловеческом соотношении.

Леви всегда был беспринципным человеком, в привычку которого уже вошло быть одному, потому что ему не было никакой разницы до каких-то чувств, единственное, что ему приносило удовольствие — спокойствие, когда никто не приставал к капитану по вечерам и он смирно писал военные отчёты для Эрвина Смита.

В отличие от Т/И Смит сердце Леви Аккермана не было поражено тем же теплом.

Девушке было больно от этого, но, не смотря даже на такое неимение шансов почувствовать вкус губ своего капитана, она никогда не сдавалась и из раза в раз дарила ему забавные подарки, заставляла называть себя идиоткой, раздражала и всячески не давала покоя, чтобы тот настолько её возненавидел, что смог проявить хоть какие-то чувства. Слишком уж он вёл себя «никак» по отношению ко всему окружению кроме её отца, к которому он словно неровно дышал, но это было только из-за спасения Леви из подземного города. Смит ушла из своих мыслей и обеспокоенно взглянула на сонного напарника. Ей стало немного обидно от того, что её прекрасный венок был снят с головы, но даже несмотря на это, она решилась подойти к мужчине и сесть рядом на свои колени. Так близко, но так далеко, казалось ей, был этот образ мрачного капитана Разведкорпуса, который любезно решил сопроводить её на утренней прогулке, лишив себя желанного сна. Строгое лицо теперь было совершенно спокойным, и она смогла разглядеть его черты во всю красу: ровный небольшой нос, узкие губы, острый подбородок и изящные скулы. Брови красивой формы теперь не выглядели хмурыми как обычно, а открывали доброту глубоко внутри характера. — Долго ты будешь на меня пялиться? — Всё так же, не открывая глаза, задал вопрос Ривай. — Ч-что? — Т/И заметно раскраснелась и закрыла рот рукой, отскочила назад, теперь опираясь одной рукой о землю. — Я бы не заснул, твой папаша попросил приглядеть за тобой, дьяволёнок. А то ты можешь натворить дел… — Его ресницы распахнулись и серо-голубые зрачки устремились на девчонку. — Эм… Леви… — Сначала Смит было стыдно, что было видно по её дрожащим рукам и шее, — Извини, я никогда не видела тебя спящего и мне… захотелось… взглянуть. — Взглянула? — Аккерман приподнялся и хотел встать, — Нам уже пора. Эрвин оторвёт голову и тебе и мне, если узнает, что мы с такую рань попёрлись хер пойми куда. — С-стой! Подожди, Леви, я… — Яблочки на щеках поменяли свою розовизну на ярко-алый цвет. — Чего? — Он создавал все набольшее напряжение между ними своими прямолинейными вопросами. — Что ты думаешь обо мне, Ривай? — Девушка взяла себя в руки и смогла без дрожи на душе задать мучающий её вопрос. Она устойчиво уселась на свою пятую точку, поджав ноги в тугих сапожках и, опираясь рукой на траву уже перед собой, начала пододвигать своё лицо к нему. — Т-ч, хватит уже валять дурака, вставай. — Аккерман уже почти поднялся, как его со всей силы потянули вниз, после чего он почувствовал на себе лишний вес в лице Т/И. Она смело уселась на его бёдра, сжимая крепко его своими ногами. Руки невольно легли на широкие плечи мужчины. — Что ты, блять, делаешь? — Леви не старался её снять с себя, а решил остаться наблюдателем каждого действия девочки. — Дядя Леви, — сорвалось с её губ, — что вы думаете обо мне? — Девушка склонила голову и сделала самый невинный взгляд, как она всегда умела для своей выгоды. — Ты так не называла меня с шести лет, прекрати этот цирк, Смит. — И что такого, дядя Леви? Мне нельзя опять вас так называть? — Уже возле его уха шёпотом пролетела эта фраза. Т/И чувствовала ужасающее возбуждение и пульсацию между ног, особенно в тот момент, когда она почувствовала под собой очень твёрдую, словно камень, часть тела мужчины, после слов «дядя Леви». Пальцами она начала водить по его ключицам и шее, обводить выпирающий кадык, но Леви, кажется, было совсем всё равно. — Слушай, Т/И, я понимаю, что у тебя играют гормоны и всё в этом духе, но я старше тебя чуть ли не в два раза, прекрати уже это… — А вы, капитан, особо не против, как я вижу. Если бы были, то сняли меня с себя, правда? — Она опять наклонилась к его уху и нежно провела языком по мочке, прикусывая клычком, а когда почувствовала лёгкую пульсацию члена Леви через штаны после этого действия, то залезла языком внутрь, заставляя покрываться его мурашками. Пока она облизывала его ушко, то взяла всё под свой контроль и положила его руки себе на талию. Аккерман не стал поддаваться этим провокациям, поэтому за плечи отстранил её от себя. — Правда, перестань. Это приказ, Смит. — Мне всё равно на твои приказы. — Т/И скинула его ладони с себя и устремилась к его лицу, после чего, склонив свою голову, она прикоснулась своими губами к его. Наконец-то она почувствовала вкус его губ, которые отдавали только чёрным чаем. Сначала их поцелуй был очень робок, потому что Леви не двигал губами от слова совсем, пока девушка самостоятельно целовала его. Совсем тихо, надеясь, что капитан не заметит, своими бёдрами Т/И начала совсем немного ёрзать на нём, тереться собой об него через белые штаны. К сожалению, Аккерман сразу же почувствовал, как через ткань пульсирующая женская промежность слегка надавливает на его эрекцию, от чего появляется желание забить хер на всю правильность, но свои моральные нормы до сих пор дают отказ. Нагло девушка проникла языком к нему в рот, водя по его языку круговыми движениями и для своего удивления получала ответную реакцию от прикрывшего глаза мужчины. Леви не был человеком, дающим постоянные намёки, всегда все делал прямолинейно и ему было наплевать о мнении общественности, поэтому он взял всё под свой контроль, схватив бёдра девушки, начал забирать доминирование над её хрупким телом и языком, владея уже её ртом. Он был очень груб, а нежность, которую ему пыталась дать Т/И, улетучилась. Ногтями Леви царапал кожу, в которую он вцепился, после чего сам начал задавать темп их прелюдии, слегка ускоряя девушку на себе. Ей очень нравилось всё, что сейчас происходит, хоть это и было неправильно, потому что Леви Аккерман знал её с самого рождения и являлся некой нянькой для девочки, пока её отец был занят. Леви слишком взрослый для неё, и он всегда имел желание, чтобы она нашла кого-то своего по возрасту, но, когда ей исполнилось четырнадцать он начал замечать странности в её поведении на которые никак не реагировал.

«Это всё неправильно, боже» «Я не могу… она же…» «Нет, о нет, что я…»

С каждым новым соприкосновением их возбуждённых тел через ткань ему становилось всё хуже, потому что он уже был зрел и понимал, что такое секс и для чего он нужен, пока она — шестнадцатилетний подросток, желающий опробовать что-то новое, секс для неё обернётся проявлением чувств к мужчине, чего ему очень не хотелось. Леви понимал, что всё это не закончится лишь одной интимной близостью, а она будет из раза в раз приходить к нему по вечерам, и жалобно молить о ещё одном поцелуе со своим капитаном. Аккерман почувствовал, как её руки уже неумело расстёгивают его ремень, чтобы наконец-то испытать его член внутри себя и лишить себя невинности, но её планы были порушены, когда Леви произнёс сквозь их поцелуй: — Игры закончены, Смит, съебывай уже с меня. Как грубо. Т/Ц/Г глаза наполнились непониманием и упрашиванием продолжить, некой надеждой на секс, потому что девушка уже была на пике, чувствуя компаньона так близко к себе, ощущая соприкосновение своей груди к нему и пригибание спины от удовольствия. Она была настроена решительно, в отличие от Леви.  — Капитан, — Девушка вновь пристроилась к его уху, — у вас же так давно не было секса, давайте… я ведь… я могу вам помочь. — Мне не нужна помощь от такой как ты, свали, — Это было уже чистое хамство, от которого его бедный член давал о себе знать, пульсируя и желая войти в девственницу. — Леви, ну пожалуйста… пожалуйста, мне так хочется… — Найдешь себе кого-нибудь другого. — Леви схватил её за талию и поднял над собой, отсоединяя их влажные гениталии друг от друга, чтобы усадить её на землю. — Я не хочу другого! Я хочу тебя, Леви. — Т/И наплевала на его приказы и вновь прильнула к губам, кусая его за нижнюю почти до крови, что ему точно понравилось, потому что он остановился и даже усмехнулся. — Тебе же нравится жестокость, я готова, Леви… — Тебя жизнь вообще ничему не учит, идиотка? Жестокости ты видела уже достаточно за стенами, сейчас тебе не нужно ничего такого, я- — Побудь моим хозяином, пожалуйста, — Девушка перебила фразу и жалко начала тереться о него, изображая себя каким-то щенком, дождавшегося своего человека. — Хах, уже звучит интересно, Т/И, но нет, — Он просмеялся ей прямо в лицо, но улыбка растворилась, когда он увидел мокрые следы на щеках, которые были незаметны раньше. — Почему ты плачешь? Она промолчала и отвела взгляд в сторону, вытирая рукой слёзы. Мужчина почти сразу же понял причину: слишком сильное озабоченное желание, которое прервали. Боже, насколько же она извращённая, потому что заплакать из-за желания трахнуть кого-то — уже слишком. Ему прекрасно давались для понимания чувства полыхающего подростка, считающего себя уже совсем взрослым, потому что он и сам таким был. Леви представлял, да даже не представлял, а прекрасно знал, как она, несчастная, думала о его томном голосе и взгляде, их случайных соприкосновениях, лезла к себе под нижнее бельё и испытывала жуткое удовольствие от круговых движений на самой чувствительной точке её тела — клиторе, который немного жужжал после того, как она кончит, представляя перед собой того же Аккермана с надменной улыбкой. Леви тяжело выдохнул и даже не знал, что ему предпринять в такой ситуации. Он был чертовски хорош практически во всём кроме принятия решений, потому что был совершенно безвольным человеком, псом, слушающим приказы своего командира и даже если испытывал несогласие в действиях Эрвина Смита, всё равно делал всё беспрекословно. Ему очень хотелось насадить бедняжку на себя и дать то, что она хочет, но когда на ум приходило то, что кто-то может узнать о их связи, то член готов был упасть, а пока она сидела на его колене, желание лишь росло и, неожиданно для самого себя, мужчина схватил волосы девушки и накрутил их на кулак, потянул вниз, заставляя её запрокидывать голову вверх. — Хозяином, значит? — Ривай впился по-вампирски в её шею и начал кусать, облизывать повсюду, а ближе к ключицам не сдержался и начал всасывать бледную кожу, оставляя засосы. Его действия одобрялись её постаныванием и дрожанием рук, но, когда он усадил её обратно на свой половой орган, аккуратно пробрался к её промежности и начал водить пальцами вдоль совсем медленно, а потом ускоряясь, она начинала уже вскрикивать. — Господи, да твоё бельё всё мокрое, ты чего, искупалась, а я и не углядел? — Леви смеялся над её ситуацией, а не пытался только помочь, он хотел удовлетворить себя. Аккерман чуть ослабил хватку волос и взглянул прямо в её глаза, полные наслаждения и на грязную улыбку. Притянув её к себе ближе, заставляя грудь буквально впиваться в него, он использовал её приём, начиная интенсивнее водить по её киске, иногда надавливая на клитор. С его губ шёпотом сорвалась фраза: — Расстёгивай ремень или я не буду продолжать. Шантаж? Возможно, но нравилось это обоим. Т/И сразу же ринулась расстёгивать ремень дружащими руками, пряжка выпала несколько раз из её пальцев, но она смогла с ней управиться через пару секунд и уже расстёгивала ширинку штанов с золотой пуговицей. Леви чуть приподнялся и стянул с себя штаны слегка ниже, чтобы ей было удобнее расположиться на нём. Будучи жутко брезгливым и чистоплотным человеком, он решил пожертвовать своей идеальностью и не дать бедной девушке лежать на траве. Смит почти сразу же положила руки на его член и почувствовала его форму, оценила размер и ширину, казалось, что он был слишком широким, она немного испугалась предстоящих болезненных ощущений, ведь читала в книжках, что в первые разы всегда больно, иногда идёт кровь, а бывает настолько неприятно, что девушки молят прекратить. — Чего ты ничего не делаешь? — Леви поднял одну бровь и вопросительно взглянул на Т/И, которая явно растерялась, находясь в таком близком контакте с чужим половым органом, с которым она толком не умела обращаться. Совсем робко девушка обхватила его, практически не касаясь, провела вверх и вниз через ткань его нижнего белья. Аккерман посмеялся и понял в чём дело, поэтому он сам оголил свой член и взял её руку, положил на себя. Смит до сих пор неловко водила вверх и вниз, ожидая, что она может невольно причинить боль своему партнёру, а её возбуждение унималось от боязни. — Можешь взять крепче, мне не больно. — Леви склонил голову и наблюдал за такой неумелой картиной. Поэтому он ненавидел девственниц и никогда не брался за них. — Можешь взять ещё крепче, всё хорошо. — Вот так? — Девушка обхватила его сильнее, желая увидеть одобрение в глазах Аккермана. — Да, так, но будь аккуратнее с головкой, она чувствительнее… — Х-хорошо, я- Мужчина заткнул её своим ртом и движениями по её возбуждённому месту. Языком он проводился внутри её рта по нёбе, по сухим губам. Т/И уже чувствовала себя увереннее, чуть ускоряя темп своей руки и иногда сжимая сильнее, после чего отпускала ствол, проводилась пальцем по головке, собирая всю смазку, чтобы отправить жидкость к себе в рот, заставляя Леви улыбаться от таких пошлых действий. «Вот когда… можно взглянуть на его улыбку…» Не выдержав таких действий, у девушки вместе со стоном с губ вырвалось: — Прошу, войди в меня… Леви знал, что она хотела почувствовать его член внутри себя, но он очень побоялся вставить его так сразу, поэтому сначала отодвинул её трусики в бок и медленно вошёл внутрь средним и безымянным пальцем, чувствуя лёгкую ребристость и жуткую мягкость внутри её. Наверное, о таком удовольствии говорили мужчины в баре обсуждая плюсы девственных девочек в сексе. Чувство чужих пальцев, а не своих, заставило её изогнуться в спине и высунуть язык, подобно собачке. Когда она была внутри себя то заранее знала, что именно сейчас она совершит толчок внутрь и не было некой непредсказуемости пошлых действий, которая была с другим человеком. Его пальцы были гораздо длиннее, чем её, из-за чего он доставал до туда, куда она и мечтать не могла, её стоны были всё громче в его ухо, что очень заводило мужчину и он чувствовал, что может кончить, но ему очень не хотелось этого, поэтому свободной рукой он отпустил волосы девушки и снял её руки со своего твёрдого стояка, а сам продолжил входить в неё. Он решил попробовать кое-что новое, оставив пальцы внутри неё и начиная шевелить ими, но сразу же Леви прекратил, когда увидел немного болезненное лицо у девушки. Не нужно было так сразу. — Все хорошо? — Немного… больно, это больно… — Т/И положила губы на его ключицы, покрывая их поцелуями. Аккерман взял её за бёдра и, выпуская тяжёлый вздох, начал искать ей свой член, чтобы наконец-то войти внутрь им, а не пальцами. Сначала не получалось найти влагалище, но когда он всё-таки сумел это сделать, то почувствовал на головке огромное количество горячей смазки девушки. Единственное, что его смущало — отсутствие презерватива, но уже было слишком поздно думать о таком. Леви не выпускал её из своих рук и понемногу усаживал её на себя, ощущая теплоту в поясе. Он смотрел на её лицо и видел, как она прикусила внутри язык и скалила зубы от болезненных ощущений, но уже не мог остановится. Когда член был уже наполовину в Т/И, та заскулила и начала молить: — Б-боже, прошу, вытащи его, вытащи его… — Он её не слушал и продолжал. Было неудачным решением первой позой выбрать именно наездницу, потому что в ней член максимально входил в женское влагалище, что именно сейчас и могло сыграть в злую сторону для них обоих, но когда он головкой почувствовал матку и понял, что он теперь полностью в ней, то нисколько не пожалел о его хладнокровии в такой ситуации. Он раскраснелся и с губ сорвался грубый стон, а особенно сильно его возбудило то, что Т/И сама взяла инициативу и начала двигаться вверх и вниз без его помощи. Казалось, что из-за девственности она была бы совершенно ужасна, но сейчас показывала себя очень неплохо, а особенно хорошо она себя проявила уже через несколько минут, интенсивно скача на Аккермане. Её стоны и выкрики не говорили о том, что ей больно или неприятно, наоборот: ей было чертовски замечательно. Леви не ожидал, что она возьмёт всё на себя и будет активной, пока он отсидится пассивным. Девушка взяла его руку и положила себе на клитор, после чего нагло прошептала: — Ты думаешь, что они могут быть без дела? Задав пальцам ритм, Леви уже сам продолжал круговыми движениями стимулировать её точку удовольствия, пока она прыгала на нём, сжимая член стенками влагалища. Он никогда не испытывал столь узкой девушки внутри, что доставляло ему ещё большее удовольствие и расслабление. В Смит было слишком тесно. Когда на ум пришла фамилия «Смит» он опомнился, что прямо сейчас он, или, правильнее сказать, его трахает дочь его командира, что его смущало, но даже в сексе он хоть и проявлял апатичность, как и всегда, на его лице были видны совсем немного эмоций. Т/И всё быстрее и быстрее скакала Леви, заставляя его в унисон скулить вместе с собой. Он хватался за её бёдра и задницу, опуская всё ниже и ниже, чтобы входить в неё полностью, не смотря на девственные ощущения. В одну секунду он понимает, что уже на пределе и на рефлексе Ривай схватил девушку за волосы, задрал ей голову, после чего злостно выпалил: — Какая ты ненасытная сука, тебе нравится? Девушка продолжала стонать и изгибалась всё сильнее, Аккерман понимает, что она практически приблизилась к пику удовольствия, из-за чего он всё интенсивнее брал руководство над этим сексом на себя и входил уже сам настолько сильно, что при каждом соприкосновении их лобков и половых органов друг о друга звучали пошлые шлепки. — Л-Леви, я-я… Я сейчас… — Как фраза прервалась вздохом и улыбкой на лице, когда она почувствовала, как он вышел из неё и кончил на её бедное платьице, а она прямо на его штаны. Девушка упала на тело капитана, переводя дух. Она по-детски поцеловала его в щёку и встала на трясущиеся ноги. Между ног она почувствовала боль и приязнь одновременно, что было совершенно новым для неё ощущением. Мужчина подтянулся за ней: поднялся и навалился спиной на дерево, застёгивал свой тёмный ремень на штанах. Его волосы были немного мокрыми, из-за чего передние пряди прилипли ко лбу, а рубашка прилегала к его накаченному телу. Грудь сильно поднималась и опускалась. — Знаешь, а ты точно девственница? — Ч-что? — Вытирая каким-то зелёным листочком ещё свежую сперму со своего красивого платья, щёки Т/И покрылись румянцем. — Ты какая-то слишком раскрепощенная для девственницы, ты точно ни с кем до меня? — Аккерман вновь говорил грубо, словно наезжая на неё. — Нет конечно, что за вопросы? Леви, — Девушка совершенно невинно подошла к нему и обняла его, — спасибо тебе. Я люблю тебя. Действие Леви шокировало её, потому что ответных объятий не последовало, из-за чего она отстранилась и вопросительно посмотрела в лицо. — Я для тебя капитан Леви и прошу, не делай этих тупых признаний. — Он был очень зол. — Если хоть кто-то узнает об этом, то поверь, Смит, я тебя сравняю с подземным городом. — Что случилось?! — Т/И была возмущена таким поведением после их близости. — Собирайся, мы тут торчали два часа из-за твоих дебильных прогулок. Твой отец точно нас прибьёт, а ещё, Смит, ты проебёшь свою тренировку. — Капитан надменно нахмурил брови и выразил брезгливость по отношению к девушке, после чего пошёл вперёд, в сторону их замка. Он никогда не был таким. В её душе последовало разочарование, когда лишь одна мысль осмелилась проскочить и выделиться во множестве других: «Мы… наверное, никогда не сможем общаться как… как раньше». Т/И подняла разноцветный венок с земли и печально взглянула на погибающие цветы. Но Леви Аккерман не желал оттолкнуть от себя эту миловидную девушку и предрасположить к себе с отрицательной стороны, но ему придётся делать только это: изматывать на тренировках, относиться с агрессией и видеть множество недостатков, заставить её возненавидеть себя, ведь

Это гораздо лучше, нежели чувство влюблённого подростка к себе.