Шёпот в темноте

      По тревоге подрываться Штейну приходилось не раз. Будь то очередная истерика Спирита по поводу холодности Маки или просьба-приказ господина Шинигами, которая не терпит отлагательств. И вот сейчас, слыша завывания семпая, Франкен с дикой неохотой поднялся с кресла и двинулся в сторону выхода. Но существенные отличия были на лицо: Спирит никогда не колотил дверь с такой бессильной яростью. — Штейн, твою мать! Открой! Почему до тебя хрен дозвонишься?! — Что на этот раз…? — лениво начал тянуть профессор, но был бестактно перебит. — Штейн! Нужна твоя помощь! Мака… Мака серьёзно ранена!

***

      Соул ненавидел больницы. В них всегда витала атмосфера уныния и безнадёги. Тягучие минуты ожидания под дверью операционной в надежде, что всё обойдётся. Но бывает и иначе. И Соул больше всего на свете боялся этого «иначе». Парень скатился по стене. Ноги уже не держали. Перевязанная рука безжизненно висела на косынке, а глаза скрыла выбивающаяся из-под бинтов чёлка. Дверь с протяжным скрипом открылась, выпуская слишком серьёзного Штейна. — Она в коме, — ответил он на немой взгляд Итера, в глазах которого, казалось, пропала последняя надежда. — Как ты вообще донёс её сюда? — Сам не знаю… Вообще не знаю, как так вышло! — вспылил Соул. — Я сообразить не успел, как эта тварь столкнула Маку с крыши и свалила! — парень подорвался на ноги и начал мерить шагами коридор. Спина была ссутулена больше обычного, а здоровая рука сжимала локоть перевязанной. Физическая боль немного заглушала пожирающие его эмоции. — Что это за оружие, которое не может защитить своего повелителя?! — Случается всякое, — хладнокровно начал Штейн. — Я повидал многих повелителей, отдавших свои жизни на миссиях. Такова доля мастеров — умирать первыми. И вины оружия в этом нет. Так карта легла, — он прошёл мимо парня к соседнему кабинету, ободряюще хлопнув того по плечу. — А ты доставил её сюда. Живой! — Живой? Она в коме, профессор! — вновь взбесился Соул, но вмиг поник. — Всё равно, что мертва! — Да как ты…?! — появившийся из-за угла Спирит в пару секунд преодолел коридор и схватил Соула за грудки. — Заткнись, Итер! На куски же изрублю! Не смей ставить на ней крест! — Отпусти, папаша! — в нос ударил резкий запах табака. Коса Смерти явно втянул в себя не одну сигарету. — Скорее я вскроюсь собственным лезвием, чем поставлю на Маке крест! Но вот ответь мне, чем её нынешнее состояние лучше?! А?!       Соул зло уставился на Албарна. Зубы были крепко сжаты, но освободиться он не спешил, а лишь шумно втягивал воздух. Спирита колотило. Он был готов собственными руками выбить всю дурь из Итера, которая выливалась из него через слова. Или придушить прямо здесь и сейчас за то, что не защитил его дочь. Что сделать из этого раньше — Коса Смерти пока не решил. — Отпусти его, Спирит, — Штейн, чертыхаясь, искал в кармане ключ от процедурой среди рассыпавшихся из-за неудачно открытой пачки сигарет. — На сегодня хватит людей в операционной.       Спирит ещё некоторое время прожигал взглядом не сопротивляющегося тяжело дышащего Соула и резко отпустил его. Итер медленно сполз по стене, стараясь успокоить сбившееся дыхание. — Идём, я перевяжу тебя как следует, — обратился Штейн к парню, а затем окликнул Спирита. — А ты, семпай, иди домой! И не вздумай пререкаться, а то пальцев не досчитаешься!

***

— Вот и всё. Сегодня можешь остаться здесь. Тебе необходимы перевязки и не более.       Соул никак не отреагировал. Так и продолжил сидеть с задумчиво-понурым видом. — Профессор, как поставить Маку на ноги? — надломлено выдал он. — У неё серьёзная черепно-мозговая травма. На данном этапе нужно проводить интенсивное лечение и надеяться, что Мака сама выйдет из комы после восстановления, — ответ не удовлетворил Соула. Он нахмурился ещё больше и даже не допускал мысли, что всё может быть «иначе». — Я сделаю всё, что смогу. Отдохни, тебе не помешает. Я присмотрю за Макой.       Штейн достал сигарету и вышел из кабинета, оставив Итера в оглушающей тишине. Кушетка жалобно скрипнула под гостем, когда тот решил подняться и подойти к окну. Месяц издевательски ухмылялся, пока не был скрыт набежавшими тучами, что вот-вот прольют на брусчатку первые капли. Соул приоткрыл окно, запуская свежий ночной воздух, который хоть немного ослабил удушающую хватку запахов лекарств, и вернулся на временное обиталище. Ненавистный белый потолок должен был обвалиться под тяжёлым взглядом, которым Соул сверлил его последующие несколько часов. Этой ночью он так и не сомкнул глаз.