Непочтительный сын

Инь Цзянь — непочтительный сын. Он вздрагивает от звука голоса своего отца, цепенеет, услышав его шаги. И никогда не поднимает глаза. Подъем по утрам кажется ему слишком ранним. Уроки фехтования — слишком скучными. Деревянный меч — слишком тяжелым. Мысли о том, что ему, — возможно, — придется с кем-то сражаться — слишком страшными. Поэтому на лице отца снова читается разочарование. Отец снова и снова повторяет, что Инь Цзянь — сын главы клана и сам когда-то станет главой клана… И все же он чувствует какую-то фальшь. Неверную ноту, словно кто-то слишком резко зацепил струну циня. Даже если Инь Цзянь станет лучшим мечником от моря до гор, он будет… неправильным? Непочтительным сыном. Так не все ли равно? Поэтому Инь Цзянь сбегает с тренировок, прячется с книгами, получает наказание ферулой по спине и ладоням. Это становится его способом разговора с отцом. Инь Бухо гневается, отчитывает при воспитателе и слугах, призывает в свидетели предков — но, по крайней мере, видит Инь Цзяня. И зовет его непочтительным сыном. И все же — сыном. Все меняется, когда появляется он. Цзи Чуань. Инь Цзянь смотрит на него во все глаза: неужели именно это хотел видеть в нем отец? Но они ведь слишком разные! Цзи Чуань упрям, любопытен, прямолинеен, не выпускает меча из рук, с утра мчится на тренировку в бамбуковую рощу. Цзи Чуань никому не доверяет то, что у него на душе, просыпается по ночам от собственного крика, в день поминовения предков старательно зажигает палочки благовоний и долго шепчет чьи-то имена. Не сразу, но они становятся друзьями. Отец, при всей благосклонности, суров с Цзи Чуанем ничуть не меньше, чем с родным сыном. А у Инь Цзяня обширный опыт как все наказания пережить с наименьшими потерями для себя. Конечно же, он и не думает скрываться. Конечно же, он попадается. Отец снова чем-то недоволен. На этот раз он ставит Цзи Чуаня в пример, и это больнее любого, даже самого сильного удара. Инь Цзянь стискивает зубы и впервые смотрит ему прямо в лицо. Он думал, что это уже позади… но сейчас снова готов возненавидеть мальчика, которого навязали ему в братья. Мальчика, укравшего у него отца. Инь Бухо вопрошает предков, в кого у него такой непочтительный сын. Инь Цзянь медленно выдыхает сквозь стиснутые зубы. На ладонях остаются кровоточащие царапины от ногтей. Все еще — сын. Наставник Янь ворчит, что стебли ши* пересушены, но Инь Цзянь только прячет улыбку и берется за маленький ножик. Он уже достаточно взрослый, чтобы не обижаться, когда отец отправляет его в долину целителей. Здесь он наконец может читать вдоволь. Конечно, ранний подъем никто не отменял, лопаточкой для снадобий по лбу наставник бьет ощутимо, да и по горам и долинам в поисках нужных трав и корней приходится ходить достаточно, но все же Инь Цзянь чувствует себя почти счастливым. Он больше не вздрагивает от громких звуков и все чаще поднимает взгляд. Инь Цзянь с ужасом понимает, что по Цзи Чуаню, пожалуй, соскучился… а вот по отцу не особенно. Инь Бухо, конечно, обещал за ним вернуться. Когда-нибудь. И ему хочется, чтобы это “когда-нибудь” было таким же далеким, как туманное облачко на склоне гор: то ли растает бесследно, то ли обрушится на долину прохладным дождем. Наверное, он все же непочтительный сын. Потому что письмо о смерти отца рождает в нем только странное чувство освобождения. Он пишет вежливый ответ Цзи Чуаню: клан теперь в руках названого брата, Инь Цзянь ему доверяет, он нашел свое призвание, может быть он вернется… когда-нибудь. Облачко тает над горами. Инь Цзянь пытается вернуться мыслями в то место, которое называл домом. Найти хоть немного сожаления. Память подкидывает размытую фигуру в черном и голос, называющий его… сыном. Инь Цзянь задыхается. Инь Цзянь не плачет. Через несколько лет облачко обрушивает на него беспощадную бурю. Инь Цзянь смотрит на кровь наставника на своих руках, на довольного отца и чувствует, как его накрывает полузабытый страх и чувство беспомощности. Он даже не может удивиться тому, что отец вернулся: что-то ломается внутри, так больно… Инь Цзянь хватается за грудь, оставляя на одежде кровавые следы, но ребра почему-то целы, сердце почему-то бьется. Отец говорит, что пора возвращаться. Инь Цзянь не может даже кивнуть. Его домом стала долина целителей. Он в совершенстве управляется с ножом для трав — но больше не помнит, как держать меч. А если отец решился на такую мистификацию… мирным путем это не разрешится. Инь Бухо долго смотрит в его лицо. А потом разочарованно бросает, что его сын совсем не изменился. Инь Цзянь вообще не уверен, что он чей-то сын. Поэтому он делает все возможное, чтобы защитить Цзи Чуаня. Внутри все еще что-то болит, словно осколки царапают изнутри, не хотят срастаться, не хотят складываться в одно целое. Инь Цзянь радостно сцепляется с человеком, которого Цзи Чуань хочет считать своим братом, рычит на советника и видит кошмарные сны. Ночью он бродит по длинным террасам дома, где прошло его детство — и не чувствует, что вернулся. Все осталось: двор, бамбуковая роща, даже качели… не осталось только его самого. Инь Цзянь принимает решение и приступает к его исполнению: сейчас он как никогда видит в себе сходство с отцом. Инь Цзянь уходит на долгие прогулки в поисках трав, смешивает их, тщательно отмеряет. Никто не ворчит над его плечом и в этой тишине он снова чувствует себя мальчиком, который больше всего хочет, чтобы отец его заметил. Инь Цзянь знает, что этого никогда не произойдет. Его могут усадить в главном зале в красивое кресло, к нему могут приходить со своими бедами люди, которых защищает клан, он может даже жениться и тоже завести… сына. Или же бросить все, сломать все планы, вернуться в долину, лечить людей… Жениться, завести… сына? Что бы он ни выбрал, это ничего не изменит. Осколки внутри него уже никогда не сложатся в целое. Поэтому рука Инь Цзяня не дрожит, когда он высыпает травяной порошок с острым запахом приправ на мясо и протягивает его Инь Бухо. Его рука не дрожит и спустя полчаса, когда он опускается на колени и закрывает отцу глаза. Рядом потрясенно молчит Цзи Чуань. И что-то сломанное перестает болеть, словно какая-то часть Инь Цзяня умирает вместе с отцом. Может быть, это действительно хороший конец: Инь Бухо не пришлось пережить суд, обвинения, казнь… Вряд ли он ушел с миром, но все же — ушел к своим предкам. И наконец может спросить их, почему Инь Цзянь такой непочтительный сын. Но все же — сын своего отца.