Мартовский кот

Сквозь сон Максим ощущает чужое тепло, легкие взмахи чьих-то шелковых волос. Глаза будто и не хотят открываться, ощущения явно не из противных и нежелательных, наоборот. Кольцову кажется, что это скорее всего влюбленная и непорочная Соня. Поэтому просыпаться становится еще неохотнее, но надо. Макс нехотя переворачивается и, мягко говоря, ахуевает от увиденного. Он видит перед собой совсем не юную и невинную Громковскую, перед ним измотанный жизнью Денис. Титов похож на мартовского кота, который так искусно ластиться под руку Кольцова и так умело прижимается к его открытым участкам кожи. Кажется еще чуть-чуть и Дэн замурлыкает. Максим в ступоре, глупо отнекиваться, что он никогда не думал о Денисе в этом ключе, но что Титов, как гром среди ясного неба начнет так виртуозно стелиться к Кольцову и ластиться к его рукам он никак не ожидал. Дэн ведь совсем не такой, он холодный, абсолютно бесстрастный и равнодушный. А сейчас он кардинально иной, безумно податливый, чересчур ласковый, такой мягкий и открытый к ласке, чувственный и чертовски сексуальный. Максим абсолютно ничего не понимает, сказать, что он удивлен - ничего не сказать. Он не представляет, что он должен делать, но его рука сама зарывается Денису в шелковистые волосы. Титову будто крышу сносит, он истерично жмется к Кольцову, периодически требовательно припадая иссохшими розоватыми губами к выпуклым венам и крепким мышцам Макса. Кольцов лишь с неподдельным интересом наблюдает за действиями Дэна и не позволяет себе воспрепятствовать такому занимательному, изящному, совершенно непристойному и соблазнительному зрелищу. Максим кажется не в силах оторвать взгляд, но и ему сносит крышу, и он жадно начинает расцеловывать такие манящие изгибы тела Титова. Очевидно, что совсем рядом спит Соня, но двух, охваченных страстью и желанием, возбужденных друзей, вероятно уже любовников это совсем не волновало. Их беспокоило только пьянящее тепло их тел и ноющее, тянущееся где-то внизу живота горящее возбуждение. С каждым разом Денис поднимается все выше, жадно присасываясь пылающими губами к выступающему на шее Кольцова кадыку, а потом и к впалым, заросшим щекам. Макс не остается в стороне, его руки уже давно властно и требовательно блуждают по телу Титова, нередко сжимая особо сладкие, сексуальные и возбуждающе участки такого податливого тельца. Денис наконец отыскивает такие желанные губы Кольцова и принимается ненасытно исследовать их. Максим даже без намека хоть на какие-то мельчайшие возражения охотно отвечает, прикусывая чужие требовательные губы. Даже сейчас Макс не может не сравнивать Дэна с котом, такой мягонький, ласковый, послушный, гибкий и любвеобильный, точно словно весенняя киса. Кольцов чувствует, что Денису мало, мало даже такой непристойной ласки и мало подобных игривых движений чужих, властных рук. Титов придвигается ближе к Максиму, удобнее усаживаясь ему на бедра, продолжая осыпать того смазанными, но возбуждающими и чувственными поцелуями, оставляя кроваво-багровые отметины на массивном теле Кольцова. Макс тоже не бездействует, продолжая исследовать сильными руками и влажными губами изгибы чужого хрупкого и гибкого тела. Обоим хочется большего и каждый это понимает. “Жаль конечно, - раздается томный и расслабленный шепот, - что ты уже, так сказать в чем мать родила, я лишился такого удовольствия раздеть тебя”, усмехается Кольцов. Но Денис шутку не оценил, он уже вовсю осваивает раскаленное возбуждение под собой, лишь еще сильнее расслабляясь от еле слышного, обжигающего шепота. Максим же действия Титова признал, еще сильнее поддаваясь на встречу дразнящим движениям требовательного тела. Дэн тихонько постанывает, ощущая под собой грубый бугор внушительных размеров. Кольцов не может не наслаждаться разворачивающимся перед ним зрелищем, уж слишком оно соблазнительное и заводящее. Не теряя времени, Макс кладет руки Денису на жилистые бедра, заставляя того приподняться и без лишних слов начинает стягивать с Титова белье, заставляя того слегка краснеть. Дэн не знает куда и глаза деть, такого секса у него точно никогда не было, теперь он уязвимый, хрупкий и невинный в руках опытного и властного партнера, поэтому он машинально зажимается, сковывается буквально сгорая от стыда представляясь перед Кольцовым в полной красе. Максим искреннее любуется находящимся перед ним видом. Довольно тощее тело с упругими мышцами и голубоватыми выпуклыми венами, жилистые ноги, словно шелковые волосы и россыпь родинок, из которых кается можно вырисовывать целые созвездия. "Мой личный космос”, - ухмыльнулся про себя Кольцов. Оба именно так сейчас себя и ощущают, где-то далеко, в космосе, на стыке галактик, две влюбленных души не обременённые земной оболочкой, наедине друг с другом и их, кажется, уже абсолютно не волновала, спавшая совсем рядом Соня, они были увлечены исключительно друг другом. Дальше у Титова мало что связанно сохранилось в памяти. Он помнит только болезненное ощущение Макса где-то глубоко внутри, смазанные страстные, жадные поцелуи вперемешку с сдавленными намеренно приглушаемыми стонами и сдерживаемыми полу-криками. Помнит, как оставлял ногтями чуть ли не кроваво-красные полосы и багровые, страстные засосы на чужих напряженных мышцах. Памятует и Кольцовские крепкие, надежные руки, сжимающие самые притягательные и сексуальные участки тела до надрывных криков и хриплых стонов. Помнит и прожигающие, затуманенные желание и страстью глаза Максима, в которых будто сама луна отражается и сверкает похотливым блеском. Последнее, что осталось у Титова в памяти это мелкая дрожь в совокупности с раскаленным до нельзя возбуждением, расстилающимся ниже живота, сильные пальцы Кольцова, грубо стискивающие всевозможные участки кожи и резкий всплеск ощущений вперемешку с судорожными, умоляющими и звонкими стонами и будоражащее чувство эйфории, вводящее в некий опьяняющий транс. И конечно глухой и томный рык Макса, испытывающий не меньшее удовольствие от такой долгожданной, сладкой разрядки. Сам Кольцов же наверняка будет еще долго держать в голове такого Дениса, довольного, запыхавшегося, блаженно и так сладко постанывающего. Кольцов аккуратно укладывает измотанного Дэна рядом с собой, накрывает одеялом, дарит последний уже ласковый и томный поцелуй, из-за откуда-то возникшей нежности отрывисто целует Титова в лоб, разваливается рядом и теснится ближе. Кажется, эта ночь надолго останется в памяти, не только у довольного Максима и предельно уставшего Дениса, но и у ошеломленной Сони, которая была крайне разозлена и шокирована похабным стонам и непристойным звукам, разносившимся по всей комнате.