День призрачного Валентина

       Прошло уже около полутора лет. Очередная зимняя сессия закрыта, поэтому мы с Димой смогли немного расслабиться. Задания из конспекта подходили к концу. Осталось только одно, самое неловкое и самое первое: 1) Поцеловаться с однокурсником (-цей) Мы решили оставить его напоследок, чтобы подольше побыть вместе. — Дим, давай не будем торопиться с этим? — Сказал я, привычно соединив указательные пальцы и даже немного «посинев». — Твои стрелочки так мило синеют, когда ты смущаешься. — Оторвавшись от телефона сказал Димон. — Да, мне кажется лучше повременить. Вдруг ты действительно пропадешь, как та бомжиха. — Бездомная, Дим. — Ну хорошо. «Бездомная». — Передразнил меня этот негодяй. — Всё равно не хочется мотать здесь срок без тебя. — При этих словах Дима тоже немного покраснел и уткнулся обратно в телефон. На дворе была зима. 13 февраля, если быть точным. Вечер. Шёл снег, даже можно сказать был буран. Я сидел на окне, разглядывая улицу. Немногочисленные люди спешили домой, прижимая к себе заранее купленные букеты и конфеты. «Пфф, какая банальщина. Люди понапокупали свои цветы без больших очередей, конфеты… При чём многие просто для того, чтобы им их «любимые девушки» мозг не склевали…» На самом деле я даже немного завидовал им. Не только, потому что они были живые, но и потому что у них были настоящие пары. Вроде мелочь, формальность, а так приятно. Я, конечно, вижу, что Дима отвечает мне взаимностью, но предложить стать парой он явно не торопился. Может… Ах да, я же призрак… Куда уж мне там… — Олеж, я спать. — Прервал мой внутренний монолог Шашлык. — Так рано? Сегодня суббота, на часах только одиннадцать. Ты не заболел? — Я действительно начал волноваться, даже его лоб потрогал. Странно, но температуры не было. — Не, завтра есть кое-какие дела с утра. Даже не спрашивай о них, это личное. Так, личное значит… Так ещё и в наш единственный нормальный выходной за последний месяц. Ну ты попал Димон, ну я тебе завтра устрою… На тот момент я даже подумать не мог, что его «Личные дела» могут касаться меня. Ну правда, призрак ведь!

***

      Утро началось слишком рано, даже я ещё спал, когда у Димы прозвонил будильник. Я предпочёл сделать вид, что сплю, отвернувшись к стенке. Накрутил же себя ещё с вечера, вот и обиделся… Вдруг, он подкрался и поцеловал меня в щёку… Я чуть не провалил всю обиженную маскировку от неожиданности. Затем он также тихо вышел из комнаты. Я тут же подскочил как ошпаренный. — Ну и что… Это было?.. Хах, неужели он… Да не может быть. Он же не может… А может и может… — Я почти сходил с ума… Ну, с того, что у призраков вместо ума. Я точно был вне себя от счастья! Пролетев, наверное, кругов двести по комнате, я решил отдохнуть. Превратил хвост в ноги и улегся на кровать. Стоит отметить, что с появлением этих татуировок на щеках, которые стрелочки, многие вещи для меня стали намного легче! Например, я начал чувствовать предметы, с большей легкостью их поднимать. Я даже Диму поднял на радостях после экзаменов! Надо было видеть лица его друзей… В общем стрелочки я полюбил, хоть они и светились, выдавая мои эмоциональные перемены Диме. Время до прихода Димы тянулось неимоверно долго! Час… Два… Три… — Да что ж так долго то… В метро что ли пробки появились? Я накручивал себя всё сильней. Уже было пять вечера, а Дима всё не появлялся. — А может с ним что случилось? Может он замёрз?! Ну почему же так долго? Начало темнеть, снег прекратился, а тучи расступились, обнажая чудесный огненный закат, которым я и любовался, пытаясь отвлечься от глупых мыслей, лезших в голову. Настолько сильно я залип в закат, что не услышал как дверь открылась, а сзади подкрался Дима. — Попался! — Он обнял меня с первого раза и закружил в своих объятиях. Кружась в этом импровизированном танце, я увидел букет роз на кровати, вместе с конфетами в форме сердца. — Да, ты правильно понял. Это всё тебе, Олежа! — Дима закончил меня крутить и поставил на пол, после чего сунул это все мне с таким вот монологом: — С праздником!.. Я долго думал о нас. И… решил, что пора уже наконец признаться. После той ночи я действительно начал ценить тебя не просто как помощника на экзаменах, и даже не как дружбана… В общем… Лучше прочитай валентинку, там всё… лучше написано… Дима стоял: руки в замок, глаза в пол, а я, держа дрожащими руками валентинку, сквозь пелену подступающих слёз, читал её:

Дорогой Олежа, за прошедший год ты стал для меня целым миром. Я не представляю, как я буду жить без тебя дальше, поэтому хочу чтобы ты знал: Я тебя люблю!

Твой Дима

Всё, больше я не видел ничего. Слёзы текли ручьём, и я обнял его. — Ди-им. Я тебя тоже… Дима обнял меня за талию, и начал переминаться с ноги на ногу, видимо, изображая танец. — Знаешь, твои ноги мне нравятся больше, чем хвост. — Мне тоже. Хотя бы могу танцевать. Но тебе там явно что-то мешает. — Дима улыбнулся вместе со мной. Я решил взять инициативу в свои руки, точнее взять его руку в свою и начать вести мини-вальс. Танцевать он не умел ну прямо совсем. — Ух ты, оказывается ты умеешь танцевать. — Странный комплимент я ему отвесил, но вряд ли это страннее, чем танцевать с воздухом. Иногда можно немного приврать, правда ведь? — Оказывается умею… — Он потянулся к моим губам, а я даже и не успел понять, что сейчас произойдет. Последний пункт 1) Поцеловаться с однокурсником (-цей) зачеркнулся, и я должен был переродиться. Однако, что-то пошло не так. Пока мы целовались, Дима явно почувствовал, что призрачный холод сменился влажным теплом. — Олеж, ты… снова живой! — Открыв глаза, я обомлел. Я действительно был живой! Но сейчас было явно не до этого. Я не хотел останавливаться. Меня понесло. Совсем. Поэтому в его открытом рту снова оказался мой, уже живой, язык. Дальше нами явно управляла не логика, а страсть… Ещё бы, я уже больше двух лет косплеил монаха. Он положил одну руку мне на талию, а второй гладил затылок. Как же непривычно было снова ощущать столько всего. Язык Димы без каких-либо стеснений исследовал меня. Когда же я проник на его территорию, я подумал, что могу в любой момент остаться без своего языка: уж как-то слишком был напряжён его рот. Знаете такое чувство, когда сбывается то, что очень давно ждали? Ну, или просто это уже давно само собой напрашивалось. Вот я испытывал именно его. Очень хотелось, чтобы это не было очередным сном. Даже глаза было открывать немного страшно. Открыл я их от тихого стона Димы. И когда моя рука успела надавить на его пах?.. Меня волновал только один вопрос: дойдём ли мы до конца? Может, сейчас он отдышится от поцелуя и, одумавшись, выставит меня за дверь? Димочка не позволил мне долго сомневаться и одним рывком повалил на кровать. Это… Заводит, чего уж там греха таить. Завалившись на его кровать, мы в ускоренном режиме начали избавляться от лишней одежды. Хоть было и прохладно, но лишней была вся одежда. Освободив меня от майки, он усыпал мою шею поцелуями. По ощущениям, даже оставил пару засосов. Чем ниже он спускался, тем меньше я понимал, что происходит. Голова кружилась, во рту пересыхало, а когда он касался моих волос, слегка оттягивая их, меня било током. И это не шутка, тысячи мурашек пробегали от головы до самых пяток в один момент от каждого такого прикосновения. Набравшись смелости, я обхватил Диму обеими руками и прижал к себе. Хотелось так его и оставить и никогда-никогда не отпускать. Видимо, ему хотелось больше ощущений. Он слегка отодвинулся и снял свой немного колючий свитер одним быстрым движением. Боже… Я наконец узнаю какая эта огромная грудь на ощупь. Какой же он накаченный… Плохо, наверное, в такой момент сравнивать его с Антоном, но Димочка мог дать ему сто очков вперёд! Таким же быстрым рывком он снял и мои штаны. Я только ойкнуть успел, как уже тёрся о его ногу своим пахом. — Закроем жалюзи? — Я даже и не думал о них. Тем более там уже почти темно. Чем это они помешали Диме? — Я не против. — Он задёрнул окна и на обратной дороге избавился от своих джинсов. Честно, я простил ему этот бросок штанов на пол. Такой вид и всё действо в целом давали ему кредит ещё на много огрехов. Между нами явно готовилось новое задание, которое мы должны были перечеркнуть немедленно. Это как очень долго стоять на берегу бурной реки, пытаясь войти в неё постепенно. Только сейчас мы со всего размаху окунались в самую её пучину. Вечно меня заносит… Дима прыгнул на меня, как тигр, очень хитро улыбаясь. В получившемся полумраке его изумрудные глаза больше не отражали огонь заката, вместо этого в них были видны мои татуировки, приглушённо сияющие розовым светом. Что-то в нём поменялось. Вроде в лучшую сторону. Он почему-то замер и, посмотрев мне в глаза, спросил: — Олеж, знаешь… Я тебя не заставляю. Если ты не хочешь, мы можем не продолжать… — Вот дурашка… Оказывается, всё это время не я один боялся ответной реакции. — Что? То есть… Ты… Не уверен? — Я? Ну… Я просто… — Словно какую-нибудь тумбочку, я положил его на своё место и взял инициативу в свои руки. Нельзя было медлить или сомневаться. Хоть опыта у меня и не было, в теории я разбирался: в таких делах нет места сомнению и неуверенности. Если да, то да. Если нет, то и начинать не стоит. Сомневался ли я? Конечно. Думаю, именно для этого природа наградила нас таким коктейлем из гормонов, отключающих мозги при возбуждении. Чтобы меньше сомневались. Спасибо, эволюция. Я погладил эту огромную грудь, в которой так часто билось его сердце, слегка прикусил его сосок и уже начал подбираться к его трусам. Ему точно нравилось. Кажется, он даже немного порыкивал, закрыв глаза. У моего Шашлычка шашлык был явно больше моего, хоть и не полностью стоящий. Я старался не показывать свою неопытность. Мало ли его сомнения вернуться с новой силой и он очнётся от этого тестостеронного сна. Или я замешкаюсь и очнусь. Оба варианта не казались такими уж радужными. Его руки перестали валяться без дела и подтянули меня повыше, схватив прямо за зад. Глянув в мои глаза ещё раз, как бы спрашивая разрешения, он снова впился в мои губы. Готов поклясться, что я начал чувствовать какой-то солёный привкус. До крови что ли прикусил… Мне пришлось также остаться в чём мать родила, чтобы позволить его головке тереться не о грубую ткань трусов, а о мою кожу. Взобравшись так высоко, нам оставалось только пуститься в это русло. Там уже точно никто не сможет остановиться. Отстранившись от его пылающих губ, я начал спускаться ниже, не упуская возможности исследовать поцелуями каждый изгиб его корпуса, каждое рёбрышко, так хорошо спрятанное за мышцами. Шею начала щекотать дорожка из волос, которую Дима почему-то часто называл «блядской», жалуясь на то, что она у него довольно высоко поднималась. Ничего не высоко, очень даже хорошая дорожка. Я почувствовал на себе его взгляд. Нужно было действовать. Поймав ртом его головку, я столкнулся с непредвиденной проблемой — челюсти явно забыли как открываться на полную. Ничего, главное ведь не длинна, так? Ну или глубина… Справлюсь в общем. Вкус был немного солоноватый и от этого ещё более возбуждающий. Как-никак, вкус не стоял и рядом с ответом Димочки на это движение. Его довольно сильно тряхнуло, я даже сумел рассмотреть сухожилия на его кулаках, когда они впивались в одеяло. Я работал языком как мог, насаживаться чуть больше половины казалось немыслимо. Вскоре он начал немного двигаться, очень осторожно, плавно проходясь по стенкам щёк и лишь немного задевая горло. Я уже не мог сдерживать себя. Хотелось показать, насколько сильно я ждал этого момента, но приходилось ограничиваться малым. Момент явно был бы испорчен блюющим Олежей. Лучше уж Олежа продлит этот момент, чем закончит его так. Пока моя рука гуляла на моём же члене, его легла мне на затылок. Я понял — он уже почти готов. Последний рывок уже близко, надо крепиться. Как можно нежнее, Дима проник ещё на треть вглубь, чуть достав до горла, и начал кончать. Я чувствовал всё его напряжение, чувствовал жар его спермы, бьющейся о глотку. К лучшему, наверное, что я не чувствовал вкуса в тот момент, иначе всё кончилось бы как я описывал выше. Быстро разрядившись, он снова, как котёнка, подтянул меня повыше и, поцеловав, опустил свою руку мне между ног. Он так сильно сжал мой член, что мне даже захотелось вскрикнуть. Видно, он так дрочил себе, ничего уж не поделаешь. Пока что… Лёжа на своём Побрацком, я любовался его волосами. Он же очень внимательно следил за процессом чуть ниже, так что мне оставалось только зарыться носом в его макушку. Чуть скорее, чем я думал, тело начала сводить дикая судорога. Мне даже пришлось немного оттолкнуть Диму, потому что с непривычки я весь сжался в позу эмбриона. Частично пометив его живот, я наконец смог рассмотреть это горящее неимоверным жаром тело. Он очень мило улыбался, сияя своими зелёными глазами, а по щеке, как и по телу, скатывались мелкие капельки пота. Опьянение прошло, но стыд или смущение не торопились занимать его место. Даже странно. Я ожидал, что будет как в фантазиях. Мол подрочил — успокоился. Однако тут всё было куда приятнее. Мне хотелось навечно остаться в его медвежьих объятиях и никогда больше не отпускать моего Димочку. Всё в той же тишине, мы засыпали, глядя друг другу в глаза, совсем забыв про не закрытую на ключ дверь, и про то что мы совсем голые…

***

— Эй, шизик, ты с кем там? — Спросил Дима, снимая наушники. — Ни с кем, зай, просто дневник дописывал. — Ух ты. Дашь почитать? — Конечно дам… И не только почитать…