Мы вне закона, что ж такого?

Он стянул маску с головы, обнажая короткие криво остриженные волосы, и отбросил еë в сторону. Она пролетела пару метров и упала за старую, вечно скрипучую тумбочку, которую не двигали уже пару лет. Там за всë время, помимо пыли, наверное, завелась ещë какая-нибудь жизнь. Еë из-за этой возможной жизни и не двигали — боялись нарушить покой чего-то неизвестного. Изредка за тумбочку кидали огрызки, остатки пищи, окурки. Они никогда не воняли, сгнивая, поэтому маска тоже стала неким подношением жившему там существу. Сама тумбочка выглядела непримечательно: деревянная, с вылетающими гвоздями, всевозможными трещинами и царапинами, внутри такая же пыльная, как и снаружи. Она уже давно не использовалась по назначению, и никто из живущих здесь не знал, для чего им эта тумбочка. Не знал, да и знать не хотел, поэтому она продолжает стоять в виде памятника чему-то старому и ненужному. Парень обречëнно выдохнул, мысленно прощаясь с единственной маскировкой. Теперь придëтся либо искать новую, либо подвергать себя опасности, совершая набеги на торговые точки с лицом напоказ. А потом на него быстро составят портрет и распространят объявления по городу за считанные дни. Хорошо, что их банда сейчас не в столице: полиция там работает быстрее и слаженнее, чем в провинциальных городах. В прошлом году они еле унесли ноги и ещë несколько месяцев скрывались. Тогда ходили слухи, что в столичных органах власти есть некромант. А такое, как всем известно, запрещено законом. — Хотя наша работа тоже запрещена, — усмехнулся вор и рухнул на кровать, закашлявшись. Поднявшееся облако пыли вместе с его астмой дают не особо радующий результат. Их компания состоит из десяти человек, которые подчиняются одному. Этот один — более или менее при деньгах и хорошем положении. Им, с свою очередь, управляет другой человек. Под его крылом не только их группа, но и ещë несколько десятков, если не сотен, таких же, разбросанных по разным городам. В итоге группировка получается довольно сильная. Вот только к Главному пробиться даже на аудиенцию бывает трудно: скрывается, как может. По слухам, он очень сильный маг, а некоторые утверждают, что он занимается подпольной некромантией. Но никому точно не известно, что представляет из себя Главный. Дверь резко открывается, чуть не вылетая из петель, с грохотом ударяется о стену и со скрипом пытается вернуться в первоначальное положение. Но ей мешают. — Ты только посмотри, что было в повозке у того мужика! — закричал с порога невысокий парнишка лет 14-ти от роду с торчащими во все стороны волосами. На памяти группы он ещë ни разу не причëсывался. А знакомы они несколько лет. В волосах вошедшего мальчишки можно было найти всякие ниточки, пуговицы, иногда — огрызки от яблок или чьи-то чужие волосы. Никто не понимал, почему мальчик не желает мыть голову, но с подобными вопросами непосредственно к нему никогда не лезли и между собой не обсуждали. Говорить о чужих странностях, не разобравшись в своих, в их кругах считалось невежеством и эгоизмом. Валентин, так же громко захлопнув дверь, ввалился в комнату с огромной сумкой, казалось, больше него самого. Он с размаху бросил еë на кровать, подняв очередное облако пыли. Оба парня подумали, что стоит, наконец, убраться в жилище. Но только подумали. Так думают здесь каждый день. Савелий приподнялся на локтях и заглянул в сумку: бусы, браслеты, кольца, подвески, монеты — и точно половина из всего — золото. Он удивлëнно вдохнул и снова закашлялся. От дум об уборке лучше бы переходить к действиям. — Круто, да? — Валя присел на кровать рядом и с воодушевлением посмотрел на друга. Сева отметил, что его глаза сияют не только от золота в сумке, но и от какого-то другого, что лежит в его душе. Сева перевëл взгляд от товарища на сумку и задумчиво почесал затылок. — Думаешь, Главный разрешит оставить всë? — угадал мысли мальчика Савелий. Валя заметно погрустнел: — Нет, но... может, он сжалится... Сева сунул руку в сумку и, взяв наугад пару браслетов, поднëс их к глазам. Чистое золото. Вряд ли Главный вздумает вдруг отказаться от такой добычи в пользу своих соратников. Каким бы он ни был умным, Главный, в первую очередь, являлся жадным. Ибо зачем он создал целую группировку из команд воров? Парень помотал головой: — Он определëнно точно заберëт половину, как и раньше. А на другую половину нам придëтся либо переехать в другой город и там снова жить по-беднятски, либо закупить еды на зиму. Тот мужчина был, по-видимости, кем-то из аристократов, и я не сомневаюсь, что он готов хоть сейчас заплатить вот столько же, — Сева указал на сумку, — полиции для наших поисков, и для нас вариант — либо скрываться, либо уходить. Всë счастье с лица Вальки как мигом сдуло. Он слез с кровати и начал задумчиво переодеваться. "Зря я это сказал, — пронеслось в мыслях Савелия, но он тут же одëрнул себя. — Нет, пацану нужно знать правду, а не жить слепыми надеждами". Когда-то они все жили этими надеждами. Естественно, сначала ты радуешься, думаешь, прокатит, думаешь, пронесëт, но всë в итоге сводится к жестокой, грязной и неоспоримой правде. Ты думаешь, что человеку сложно убить, причинить боль, что люди друг друга уважают, но потом встречаешь мерзких тварей, что без жалости и сожаления расстреляют твою семью. А после уже ты своими руками режешь им глотки, попутно теряя веру не только в мир, но и в себя. В твоей жизни не остаëтся ничего, и ты, постепенно умирая от голода, бесцельно бродишь по улицам, желая только одного — смерти. У Вали, может, похожая судьба, но он скорее был выходцем из разорившегося детского дома или сыном умершей от какой-нибудь болезни служанки. Сева по глазам мог определить, насколько болезненным прошлым обладал человек. Так могут все, кто когда-либо разочаровался в жизни. И в группировке Главного таких было много, даже больше, чем надо. Сева, уйдя в мысли о чëм-то неопределëнном, высыпал содержимое сумки на кровать и принялся раскладывать его на две кучи, примерно равные по стоимости и объëму. Да, они постоянно отдавали половину наживы, и это почти перестало раздражать, люди воспринимали поборы Главного как должное. А для чего, спрашивается, от команд это требовалось? У Главного, и по его письмам, и по слухам между участниками есть военная сила. И если кого-то засекут в краже, он разберëтся со всеми последствиями, а именно: вытащит десятерых из тюрьмы, обеспечит им доверие правительства, а также, пожелая они покинуть группировку, выдаст им деньги для годового проживания. Так, кстати, уходили многие, но где они теперь? Год прожили, да, но что дальше? Никаким из ремëсел они не обладали и снова ступали на воровской путь. Только теперь, без товарищей, они не были способны украсть и пару яблок. Вот так необразованные и бездомные люди находили себе пристанище у Главного. Некоторые его любили, некоторые обожествляли, другие — ненавидели. И без разницы, как к нему относились, ведь Главный в любом случае оставался при своих полномочиях. Кто-то скажет: а не проще ли научиться чему-то, кроме воровства? Да, можно устроиться подмастерьем или закончить, к примеру, гончарную школу. Но для школы нужны хоть какие-то деньги, а подмастерьем чаще всего берут по связям. Так образовываются отбросы общества: без дома, без денег, без работы, без умений, но с сердцем и душой. Их не любят на улицах, но они любят друг друга. Поэтому пока что всë хорошо. В дверь постучали и, не дождавшись ответа, тут же открыли. Сева сначала напрягся, но, увидев вошедших, продолжил перебирать золотые монеты, коротко поприветствовав людей на пороге. Они скинули маски и прошли внутрь комнаты. Один — высокий и мускулистый мужчина с бородкой и пучком волос на голове, вторая — маленькая, невысокая, с выпирающими костями и серой кожей, некоторые при первом знакомстве путают еë с ходячим мертвецом. Иван и Агния. Их взаимоотношения колеблются между дружбой, любовью и ненавистью. За ужином бывает интересно наблюдать за перепалками между этой парой. Без слов и избегая взгляда друг друга, они переоделись и заняли свои кровати. — Что у вас случилось? — задал вопрос Валя, переводя непонимающий взгляд с Ивана на Агнию. — Ничего! — резко отозвалась девушка, нервно доставая из рюкзака книгу. Иван воздержался от ответа. Всë свободное время Агния проводила за чтением. Она читала всë: от научной литературы в золотом переплëте до низкокачественных рецептов на мятых обрывках листа. Чаще попадалось всë-таки второе. Сева не понимал еë хобби, но, похоже, девушка находила в буквах на бумаге душевное удовлетворение. Она никогда не рассказывала ничего из прочитанного, оставляя остальных в блаженном неведении известных ей тайн. Агния — единственная из команды, кто умел читать. Даже Сева, являясь командиром, оставлял все письма на неë. Девушка как-то пыталась научить его читать и писать, но Савелий, обладая несколько нетерпеливым характером, не мог пару часов просидеть на месте, чтобы узнать информацию, рассказать которую можно за две-три минуты. Десять человек обосновались в двух маленьких подвалах, перетащили туда старую мебель, украли некоторые предметы и, в принципе, сделали подвалы пригодными для жизни. Единственная проблема — зима с еë холодами. В помещении становится не только холодно, так ещë и засыпает снегом выход. Приходится устраивать дни уборки, сокращая непосредственно рабочие. Ещë одна проблема — еда. С улиц исчезают торговые лавки, базары, с которых группа получала основную провизию. Зимой заказывали дешëвые продукты уже за деньги, которых с поборами Главного оставалось очень мало, чтобы прокормить десять человек на протяжение трëх, а часто и четырëх месяцев. Жили от зимы до зимы. Этой осенью было особенно холодно, команду тормозил также несостоявшийся съезд аристократов, который отменили в связи с погодными условиями. На данное ежегодное действо съезжались богатеи известных фамилий со всей провинции и близлежащих деревень. Грабить их повозки — легче лëгкого. Собирая обычно по пять таких сумок, который недавно принëс Валька, команда могла перенести зиму. Теперь же денежный вопрос оставался нерешëнным, и вполне логично предположить, как сделал Валя, что Главный сжалится. Но только предположить. Реальность часто бывает жестока. Дверь снова распахнулась, и в комнату вошла последняя из местных обитателей, властно осмотрев присутствующих. Высокая девушка с сильным телосложением в меховом пальто. Помнится, она сама его шила, удивляя остальных умениями. Сева пытался объяснить ей, что она вполне может зарабатывать на этом, но Ольга категорично отказывалась, не называя причин для столь странного поступка. Может быть, еë держали здесь насильно или она работала шпионом полиции, но Сева бы это моментально понял. Люди из благоприятных условий и те, кому всю жизнь приходилось выживать, существенно различаются. А вторым только в подобных группировках и место. В общем, Ольга и Агния были здесь чем-то вроде гениев, и все попытки спровадить их в хорошую жизнь с треском проваливались. Их было так много, что вскоре уже не стало. — Как дела, ребята? — скидывая пальто, спросила Оля. — Никак, — откликнулась Агния, но на неë только махнули рукой. — Сумку украли! — оживился Валя. Он подскочил, схватил Ольгу за руки и подвëл еë к Севе, что как раз закончил перебирать золото. — Вау... Молодцы, — выдавила из себя улыбку девушка, разглядывая две золотые кучки. Будь она одна, Оля обрадовалась бы больше. Если честно, то Савелия как командира не особо уважали и многие предпочли бы видеть вместо него Ольгу. Но ему больше доверял их Смотрящий (тот, кем управляет сам Главный) из-за каких-то дальних родственных связей, поэтому Сева оставался обременëнный своими обязанностями. Дали бы ему право выбора — вообще перешëл бы в другую команду. Здесь его не уважали даже просто как человека. Почему — неизвестно. Видно, Савелию до конца своих дней придëтся быть отвергнутым. Единственный, кто с ним нормально общался — Валя, но и того скоро переманят на противоположную сторону. Открыто эти люди не проявляют никакого недовольства, но по голосу, движениям, взгляду Савелию всë уже давно стало ясно. Он так же, как и его команда, не высказывался об этом, и между друзьями, если их можно так назвать, уже долгое время существовала недосказанность, обременяюще висящая в воздухе при каждой секунде молчания. Сева старался не думать об отношении к нему, но глубокой бессонной ночью такие мысли всë равно настигали, заставляя лить слëзы в грязную подушку. Ольга с Иваном приготовили ужин, и ребята сели за стол, жадно стуча ложками. Зашли даже четверо из соседнего подвала. Ужин, по сути, — единственное место, куда собираются по вечерам и знакомятся с подобием домашнего уюта. Быстро поев, Савелий вышел во двор и присел на ступеньку лестницы, ведущей из жилища. В темноте загорелся маленький огонëк и сразу же погас. Сева перевернул сигарету и поднëс руку к лицу, с наслаждением вдыхая дым. Он не курил, как это делали другие, но от табака зависимость всë же имел. Первое время команда удивлялась такому необычному способу убивать лëгкие, но позже перестали обращать внимание. У всех свои странности. Когда Савелий вернëтся, друзья уже будут крепко спать и видеть сны. Добрые, тревожные, страшные или тëплые, как объятия дорогого человека, — совершенно не важно. Сева пройдëт бесшумно, как научился в детстве, воруя сладости из буфета, соберëт все необходимое в свой рюкзак, возьмëт золота на небольшую сумму и удалится, тихо прикрыв за собой дверь, которая обязательно скрипнет, разбудив Агнию с чутким сном. Но Агния, если и догадается, почему Сева ушëл, никому не скажет. Такой она человек. Возможно, он попрощается с командой навсегда, а может, вернëтся. Но если второе случится, то его в группе все сразу полюбят. По крайней мере, собственные рассчëты так говорят. Сева пойдëт в столицу и отыщет Главного. Он сам, с глазу на глаз с ним поговорит и попросит отныне отдавать не половину добычи, а лишь десятую часть. Это будет очень сложно, но Савелий давно планировал так поступить. Что важно — успеть вернуться до первого снега. Зимы в их стране суровые. Парень потушил наполовину сгоревшую сигарету, встал, залез рукой в карман, достал весь пакетик самокруток и оставил на ступеньке. Дорога долгая, здоровье нужно беречь. Агния проснулась от скрипа двери и в щели успела заметить тень Савелия. Оглянувшись, она убедилась, что тот забрал и свой рюкзак. Девушка цыкнула языком. Утром их ждут свежие новости. А пока что надо выспаться. Ночь создана для сна. Агния зевнула и перевернулась на другой бок.