Дурацкий праздник

Майкл проснулся с полным ощущением того, что сегодняшний день не принесет ему никакого удовольствия. Каждый год уже на протяжении четырех — или и того больше — лет, Тёрнер только и делает, что закатывает глаза и грустно вздыхает. Повсюду ходят влюбленные парочки, дарят друг другу идиотские открытки, запускают в небо фонарики и целуются на каждом шагу. В школе носят огромную коробку для анонимных признаний, а потом ещё и устраивают концерт в честь Дня Влюблённых, от которого Майкла уже почти воротит. Даже Бобби сумел отличиться и с утра пораньше выбесить Майкла видом букета цветов, который младший старательно обвязывал красной лентой, стараясь как можно аккуратнее спрятать среди цветов открытку. — Боббс, ну ты-то куда? — Тёрнер-старший закатил глаза от вида воодушевленного брата и со скучающим видом почесал шею, направляясь на кухню. — Отвали, Майкл, — огрызнулся брат. — Я, в отличие от некоторых, верю в любовь и не хочу упустить свой шанс на счастье. — Хрень эта ваша любовь, — зевнул тот, — и праздник дурацкий. А ты как обычно подкинешь букет своей кудрявой и не признаешься, от кого он. Конечно, так ты точно получишь свой шанс на счастье, братишка, — он издевательски приподнял бровь и стал подниматься наверх, тихо добавив: — А мне и одному неплохо. Бобби знал, почему Майкл весьма категорично относится к этому празднику и проявлению чувств в целом. С самого детства Тёрнер-старший дружил с Сарой. Они жили по соседству, ходили вместе в школу, несмотря на то, что О’Нил училась на год младше. Катались на велосипедах, а зимой на коньках, ходили в кино и гуляли в парках. Все в городе знали о том, что у Сары есть Майкл и он никогда не даст её в обиду. Они были идеальной парой друзей, пока Майкл не понял, что влюбился в Сару по уши. Когда стал ревновать к другим парням, когда взгляд неосознанно падал на её губы, когда поцеловать хотелось сильнее, чем поболтать о жизни… В день святого Валентина, когда Майклу было четырнадцать, он сделал для Сары идеальный праздник. Цветы, конфеты, валентинка, письмо с признанием, небесный фонарик, шарики и большая мягкая игрушка. С тех пор они больше не общались. Потому что Сара сказала, что любит его как друга, а он своими чувствами всё испортил. А Майкл принципиально больше не хотел портить ей жизнь. Они прекратили дружбу резко, теперь только здоровались при встрече и изредка могли узнать, как друг у друга дела. Сара стала невероятной красавицей, вокруг которой постоянно вились парни, а Майкл не был приверженцем отношений и пользовался своей популярностью для удовольствия, которое не затягивалось больше, чем на пару дней. Сара дружила только с девочками, Майкл только с парнями, и, самое главное, что «всех всё устраивало». Под «всеми» подразумевалась Сара, а Майкл просто умело закопал в себе все свои подростковые чувства к Саре, надеясь, что рано или поздно всё это пройдёт. Просто каждый раз он сильнее втягивал воздух носом, когда она проходила мимо, чтобы уловить запах её цветочных духов. Просто каждый раз неосознанно сжимал кулаки, когда видел, как парни с ней флиртуют и пытаются обнять. Просто каждый долбаный День Святого Валентина он закатывал глаза, глядя на то, как Сара уходила домой с целым пакетом подарков. И вряд ли она догадывалась, кто из года в год кладёт в ящик с анонимными признаниями простую открытку без рисунков, только с подписью «для Сары». Он покупал эту валентинку почти неосознанно. Просто покупал, печатными буквами подписывал её и кидал в дурацкий ящик, когда школьник в костюме купидона ходил и собирал послания. В этом году Тёрнер решил не покупать открытку. Даже специально не заходил в магазины уже пару дней, чтобы не было соблазна снова отправить ей чёртову валентинку. Зачем? Она всё равно не знает, от кого это. Всё равно ей не нравится Майкл. Всё равно.

***

Тёрнер вышел из дома, растрепав пальцами волосы, и тут же заметил Сару, выходящую из соседнего дома. В её руках была сумка, пакет и какой-то огромный чехол, видимо, с костюмом. Капюшон съехал на глаза, а ноги в коротких ботинках проваливались в снежные сугробы. Она выглядела так нелепо и одновременно мило, что Майкл выпустил тихий смешок, проходя мимо неё. — Привет, соседка, — бросил он скучающе. — Привет, Ма… а-а-ай! Сара сама не поняла, что произошло. Всё случилось так стремительно, что она только успела зажмуриться и закричать. Девушка поскользнулась и полетела вперед, уже приготовившись встретиться лицом со снегом и распрощаться с праздничным макияжем, который она делала всё утро, но падения не случилось, потому что Майкл мог похвастаться прекрасной реакцией ещё со времён, как только начал заниматься футболом. Он ухватил её за талию, притягивая к себе и спасая от падения, пока она всё ещё верещала и смешно размахивала руками, вызывая на лице у Тернера улыбку. Смешная. — Прекращай верещать, О’Нил, всё нормально, — усмехнулся Майкл, осторожно выпуская Сару из вынужденных объятий. — Спасибо, — она покраснела и нервно поправила капюшон, постоянно спадающий на лицо. Сумки не помещались в руках и парень, закатив глаза, выхватил их из рук старой подруги, удобно ухватывая всё, что падало у Сары. — Ну, и что ты так смотришь? Пойдем, нам всё равно в одну сторону, а сама ты ещё раз двадцать упадешь. — Спасибо, — повторила Сара, в сотый раз поправляя капюшон. — Шапку надо носить, Сара, — скучающе произнес Майкл, искоса поглядывая на старую подругу. — Не могу сегодня! У меня прическа! Меня поставили ведущей на праздник, вот и костюм поэтому несу. Ты несёшь, — шепнула, снова чувствует, как краснеет. Какая-то странная неловкость витала между ними и Сара почти тактильно её ощущала. С того дня, как они прекратили дружбу, прошло уже целых четыре года, но Сара всё ещё чувствовала вину перед Майклом, потому что понимала, что перестали дружить они именно из-за нее. Но продолжать рвать ему сердце своим постоянным присутствием Сара не хотела. По крайней мере в свои тринадцать думала, что так и будет, продолжи они дружить. А потом возвращать всё было поздно, да и… глупо уже. — Ах да, как я мог забыть об этом идиотском празднике, — пробурчал Майкл, закатив глаза. — Не говори так, хороший праздник! Время признаний, начала отношений… — Разбитых сердец, — добавил Майкл, и тут же заставил себя прикусить язык. Не хватало ещё, чтобы она начала думать, что он до сих пор в неё влюблен. Нелепость какая. — Ты просто злюка, — Сара нахмурилась, сильнее укутавшись в свой капюшон, чтобы Майкл не разглядел её выражения лица. — Всем нравится праздник, кроме тебя. Даже Бобби… — Сара! — Майкл перебил её, останавливаясь и разворачиваясь к ней лицом. — Я просто не люблю этот праздник, ладно? Не надо меня в этом обвинять. Сара опустила голову и прошептала еле слышное «прости», и отправилась дальше, намереваясь скорее дойти до школы и скрыться подальше от недовольного Тёрнера. Кажется, они не общались слишком долго, потому что его было не узнать. От весёлого мальчишки со смешными рыжими волосами ничего не осталось. Волосы стали на порядок темнее, а серьёзное выражение лица делало его взрослее даже для своих восемнадцати. Широкие плечи и высокий рост: Сара едва ли доставала ему лбом до подбородка. Раньше он был совершенно другим, поэтому Сара чувствовала себя немного неуютно рядом с ним, несущим все её сумки. — Ты придёшь посмотреть на праздник? — она решила нарушить молчание, чтобы не идти до школы в этой дурацкой тишине. — Нет, — слишком резко отозвался Майкл, — я же сказал: не люблю я этот праздник. Всякие концерты с купидонами и тошнотворными украшениями из сердечек точно не для меня. — Жаль, — она на секунду прикрыла глаза, ругая себя за то, что собиралась произнести. Сама не понимала, зачем это нужно. Просто хотелось. — Я просто буду песню петь. А поддержать меня толком некому. — Сара, мы с тобой даже здороваемся через раз, какая из меня поддержка? — он наигранно хохотнул и посмотрел на Сару таким странным взглядом, что ей стало немного неуютно. — Тем более вчера вся школа слышала, что у тебя теперь есть своя группа поддержки. — Что? — Сара непонимающе нахмурилась. — О чём ты? — Джон вчера после уроков всем рассказывал, как круто ты целуешься, и что теперь ты его девушка, так что… — Вот он козёл! Я ему отказала, что за чушь! — Сара с силой топнула ногой, едва ли снова не упав на гололедице, но тут же машинально схватилась за плечо Майкла, сжимая тонкими пальчиками мускулы. — Ну что за растяпа, — усмехнулся Майкл. — Осторожнее, Сара. — Давно ты стал таким… Таким! — она взмахнула руками, не в силах объяснить свой резкий порыв. Таким… заботливым. Таким, кто придёт на помощь. Таким большим, серьёзным и, чёрт возьми, красивым. Не слепая же она, в конце концов. — Каким, Сара? — Майкл приподнял бровь. — Не знаю. Не таким, как был раньше. — Последний раз мы нормально общались, когда мне было четырнадцать. Ты правда думала, что я навсегда остался бы дурным подростком? Я надеялся, что ты обо мне лучшего мнения, Сара. Парочка вошла в школу и молча прошла по коридору, даже не глядя друг на друга. Почему-то Саре стало особенно неловко перед Майклом за эти слова. Он передал ей у шкафчика все вещи и отошёл к своей компании друзей. Где уже давно не было места Саре…

***

Дурацкий купидон снова ходил по школе с коробкой, собирая послания. Майкл старался его игнорировать, но пятиклассник с крыльями и поцелуями на щеках как назло попадался ему на каждом повороте, спрашивая, не желает ли Майкл оставить кому-нибудь письмо с признанием. Нет. Первый раз решил не делать этого, как сама судьба словно намекает на неправильность этого шага. То Сара утром сама в руки летит, беседа нормальная впервые за долгое время завязывается, так ещё и этот ангелочек. Издевательство. — Не хотите признаться в любви кому-нибудь? — пролепетал парнишка, глядя на Майкла снизу вверх. — Нет, — фыркнул он. — Уже нет.

***

Она правда ждала, что Майкл придёт, сама не понимая, почему. А Майкл с трудом заставил себя идти к выходу из школы, а не к актовому залу, где проходило празднование идиотского дня, на котором должна была петь Сара. Он видел её около часа назад, она поправляла платье в пустом кабинете литературы, куда Майкл заглянул в поисках учителя. Длинное золотистое платье струилось по стройной фигуре, едва открывая вид на блестящие туфли, а волосы, завитые крупными локонами, падали по спине, доставая до самой поясницы. Незаконно быть такой красивой. Просто незаконно. В тот момент Майкл и решил, что не пойдёт на праздник. Чувствовал себя каким-то сопливым влюблённым мальчишкой, который бегает за девчонкой по пятам. Он, конечно, не бегал, но ощущал себя именно так. Тёрнер сел на лавку у школьных ворот и подкурил сигарету, выпуская в морозный воздух горьковатый дым. Щёки покраснели от холода, а зубы уже почти стучали друг об друга, когда Сара наконец вышла из школы наперевес со всеми своими пакетами, хотя последние школьники вышли ещё минут двадцать назад. На улице было уже достаточно темно, и только снежный покров позволял разобрать дорогу. Сара не без труда спустилась по ступенькам и осторожно зашагала к воротам, стараясь не поскользнуться в сотый раз и не полететь носом в сугроб. День и без того был безнадёжно испорчен, оставалось только вываляться в снегу для полного счастья. — Сара! — Майкл окликнул её, когда она прошла мимо и даже не обратила на него внимания, погрязнув в свои мысли. — Чёрт! Тёрнер! Ты напугал меня! — она подпрыгнула на месте, чуть ли не хватаясь за сердце. — Прости, — он виновато улыбнулся, поднимаясь со скамейки и растирая ладошки. — Что ты вообще тут забыл? — она нахмурилась. — Уроки кончились ещё часа три назад, все, кто не был на празднике, давно дома. А ты на празднике не был, насколько мне известно. — Я просто подумал, что моя соседка без меня до дома не доберётся, учитывая количество её вещей, глубину капюшона и неуклюжесть, — он пожал плечами и с невозмутимым видом снова отобрал у неё вещи. — Ты меня ждал? — недоверчиво протянула она. — Ага. Мать дома спит после смены, Боббс с девушкой гуляет, дома скучно. Решил помочь тебе по старой дружбе. Не против? — Наверное, нет… Сара почти потеряла дар речи. Она просто не понимала, что происходит и почему Майкл вдруг именно сегодня стал напоминать о себе. — Ну как, спела? — Что? — она так глубоко ушла в свои мысли, что не расслышала вопроса, и Майкл тут же усмехнулся её рассеянности. — Я говорю, как песня? Спела? Ты говорила утром, что будешь петь на празднике. — Вот пришёл бы и посмотрел, — она фыркнула, отворачиваясь от Майкла. — Некрасиво не отвечать на приглашения, между прочим. — Ты откуда такая злющая стала? Сказал же: я не хожу на этот праздник. В чём проблема? — Прости, — она чуть нахмурилась, словно разговор об этом был для неё немного неприятным. — Просто твоя подружка Адель «случайно» пролила кофе на аппаратуру во время моего выступления и всё накрылось. Моё выступление было последним, так что весь праздник прошёл на ура, но вот моя песня… — Адель не моя подружка, — буркнул Майкл. — Она просто общается с теми же, с кем и я. — Сути дела не меняет. Выступления не было. Сара опустила голову, рассматривая хрустящий под ногами снег. Настроение было испорчено, но даже Майкл, так мило решивший ей помочь, не смог ничего исправить. Этот день святого Валентина Саре тоже не пришёлся по вкусу, и она почти готова была согласиться с Майклом, что этот праздник совершенно дурацкий. — Расстроилась? — Немного. Ты прав был, идиотский праздник, — Сара грустно вздохнула и заметила, что они как-то слишком быстро подошли к её дому, что означало, что Тёрнер сейчас вручит ей вещи и пойдёт к себе. А дальше всё будет как раньше. «Привет-пока» и никакого общения. — Майкл… — начала Сара, останавливаясь и пытаясь собраться с мыслями. — Что такое, малышка? — устало улыбнулся он. Признаться самому себе, что скучал, было сложно. А отрицать очевидное совершенно глупо. Сара улыбнулась на это милое прозвище и закусила губу, стараясь правильно подобрать слова. — Скажи, а почему человек перестаёт делать то, что делал на протяжении нескольких лет? — Странный вопрос, — он нахмурился, не понимая, к чему она ведёт. — Почему? Ну, смотря что он делал. Возможно, ему надоело, перестало приносить удовольствие или не даёт никаких плодов, — Майкл пожал плечами. — Сложно ответить, когда не знаешь сути дела. — Просто… Несколько лет подряд мне приходила валентинка, — Майкл напрягся на этих словах и стал слушать её чуточку внимательнее. — Обычная, без всяких дурацких блёсток и всего прочего. Просто красивое красное сердце с подписью. Она мне всегда грела душу и я улыбалась, любовалась ей больше остальных. А в этом году её не было, хотя я очень ждала, правда. И когда все анонимные послания разнесли, а этой открытки не оказалось, я расстроилась, потому что уже привыкла к этому милому презенту со стороны… кого-то, кто так нежно уделял мне внимание, а тут его не было, и я не понимаю… — Расстроилась? — хмыкнул Майкл. — Может, ему просто надоело писать эти открытки в никуда? Знаешь, Сара, — он отдал ей все вещи, чувствуя, как внутри закипает недовольство, — иногда надо думать не только о себе. Возможно, тот, кто писал тебе эти идиотские сердечки, просто понял, что это всё бессмысленно. Хорошего вечера, — он нервно поправил волосы и сделал пару шагов в сторону своего дома, как был остановлен тонким голоском. — Я так и знала, что это делаешь ты, — крикнула она, поджав губы. — Молодец, пять тебе за проницательность. Меня раскусили, пойду поплачу в уголок. Как хорошо, что я перестал творить эту херню с валентинками, и мне не придётся больше чувствовать себя полным дерьмом, правда? — Прости меня, — сказала она еле слышно, опустив голову. — Прости, что разрушила нашу дружбу, прости, что повела себя как свинья. Прости, Майкл, прости, пожалуйста. На последних словах щёки уже обжигали слёзы, которые тут же застывали на морозе и пощипывали нежную кожу. Она сама не понимала, почему плачет, но сегодняшнее поведение Майкла сбило её с толку. Ей было гораздо проще избегать его, когда они не общались. А тут его забота, помощь, ещё и эта чёртова валентинка… — Тебе не за что извиняться, Сара, — сказал Майкл, а потом подошёл к Саре и вытер пальцами её слёзы. — Прекрати реветь, кожа покраснеет, холодно же. — Я такая дура, Майкл, такая глупая дура, — девушка уткнулась лбом в его грудь, начав плакать только сильнее. Глупое осознание ситуации ударило по затылку: он нравится ей, но она сама разрушила всё ещё тогда, когда он, будучи смешным подростком признавался ей в любви в такой же праздник, сотворив невероятный день для неё. — Ну, дурёха, конечно, — усмехнулся Майкл, неловко поглаживая Сару по голове, — но это совершенно не повод для слёз. Всё, прекрати. Ну правда, Сара, хватит, — она отстранилась, хитро прищурившись и взмахнув своими мокрыми от слёз ресницами. — Прекращу, если поцелуешь, — прошептала она. — Чего? — Майкл опешил, не понимая, как на это реагировать. — О’Нил, ты что, пьяная? Там на концерте наливали, да? — Нет, — она покачала головой и подошла к нему, поднимаясь на носочки, чтобы быть как можно ближе. Сумки с вещами безнадёжно упали на снег, а капюшон не скрывал причёску, давая ей мокнуть под снежными хлопьями. — Просто я такая дура, Майкл… Ты — лучший парень, которого я только мог… Но он не дал ей договорить. Просто накрыл припухшие губы со вкусом малинового блеска своими и поцеловал так сладко, что они оба почти забыли, как дышать. Это казалось сном. Чем-то нереальным и просто фантастически прекрасным. Их губы словно были созданы друг для друга. Чтобы сплетаться в танце влюблённости на морозе и не бояться, что завтра утром на них будет много трещинок. Отныне есть человек, который залечит каждую ранку. Майкл не умирал по ней все четыре года. Не страдал от неразделённой любви и не грустил в одиночестве. Он просто жил своей жизнью, но никогда не забывал о симпатии к девчонке, которой ещё давно признался в своих чувствах. Сара же только в этот день осознала, насколько сильно ей не хватало Майкла. День, в котором его было больше, чем обычно, тут же заиграл яркими красками. Раньше она была слишком мала, чтобы понять это, но сейчас… — Стой, Сара, — Майкл отстранился от Сары с удовольствием рассматривая её раскрасневшиеся от мороза щёчки. — Очень холодно, ты можешь заболеть. Беги в дом. — А если я заболею, ты принесешь мне малиновое варенье? — шепнула она, заглядывая в глаза Майкла. — Принесу. И валентинку захвачу, чтобы ты не расстраивалась больше.