Caramel et Whisky

      Чонгук сонно приоткрывает веки, шарит рукой по второй стороне кровати, надеясь обнаружить рядом своего мужа, но когда та оказывается пустой, недовольно мычит и погружается в одеяло до носа, притягивая к себе вторую подушку, принадлежающую отнюдь не ему, чтобы ощутить запах истинного, который непонятно где. Он несколько минут нежится в тёплой постели, не хочет вставать, потому что с каждым днём становится всё труднее держать себя на ногах, а одна его рука нежно поглаживает большой живот, и улыбается, когда чувствует слабые толчки изнутри.       Не может сдержать радостной улыбки, шепчет себе под нос всякие нежности, словно разговаривает с двумя малышами внутри него, которые в очень скором времени должны родиться, и его настроение сразу же улучшается, несмотря на то, что был недоволен минутами ранее из-за отсутствия Тэхёна. Во время беременности Чонгук стал слишком эмоциональным, тактильным и капризным омегой, которому всё время хотелось ощущать рядом с собой запах альфы, отчего он постоянно носил одежду Тэхёна, хотелось долгих объятий, мягких поцелуев, из-за чего он не отпускал мужа от себя ни на шаг. И в то же время хотелось злить альфу, заставлять его вставать в три часа ночи и ходить в магазин, чтобы купить любимые мармеладки, которые было очень трудно найти в ближайших супермаркетах, и Тэхёну абсолютно ничего не оставалось, как вставать и ездить в другую часть города, даже если через четыре часа он должен был вставать на работу.       Ким все его выходки, капризы, недовольство по любой мелочи принимал спокойно, никогда не повышал голос, даже когда Чонгук уже переходил все границы дозволенного, всеми силами старался уделять ему как можно больше внимания, которое, по его мнению, и так было достаточно, хотя омега считал иначе, потому что понимал, что ему очень трудно, особенно когда внутри него были две жизни.       Новость о двойне, когда они были на УЗИ, сначала удивила, но обрадовала без сомнений, а когда им сообщили, что это альфа-девочка и омега-мальчик, тогда шок вырос вдвойне. Девочки-альфы большая редкость, поэтому мысли о том, как о ней нужно будет заботиться, сразу же всплыла в голове, потому что им обоим не хотелось сделать что-то не то, а с мальчиком-омегой, как они думали, трудностей не должно было возникать, хотя с любыми детьми будет чертовски тяжело, будь они альфами или же омегами. Но, несомненно, их радости и счастья не было предела, и Чонгук старательно отгонял от себя мысль, что знатно поправится за девять месяцев, потому что придётся питаться за троих, к чему он явно не был готов.       Позже, конечно же, эти мысли вновь заполнили голову, когда Чонгук был на восьмом месяце беременности и заметно прибавил в весе. У него появились пухлые щёки, как у хомяка, большой аппетит, когда он мог без проблем уплетать три пачки рамёна за один раз, а также живот, который шёл впереди него самого. Тогда и страшные сомнения о том, что Тэхён мог найти кого-то другого, потому что омега считал себя уже не таким привлекательным, не отставали от него ни на один день. Ведь он был альфой, а они, как обычно, не могут долго продержаться без сексуального удовлетворения, и Чонгук даже в одну ночь, когда Ким вернулся позже сказанного, устроил большой скандал, обвиняя его во всех смертных грехах.       Но даже тогда Тэхён оставался спокойным, ему всегда удавалось успокоить капризного мужа, которому так шла беременность, убеждать в том, что никто, абсолютно никто другой ему никогда не будет нужен, кроме его омеги хомячка, а в качестве доказательств своих слов, подолгу осыпал поцелуями его голое тело, без остановки повторял о том, как он безумно красив, привлекателен и сексуален, чтобы вбить в голову. Чонгук млел от его слов, таял как мороженое в жаркий летний день, расслабляясь и позволяя ему дарить незабываемые ощущение, когда его тело становилось в разы чувствительнее.       Успокаивать Чонгука было возможно ещё одним путём — походами в магазины. Они несколько раз успели сходить в торговые центры в отдел детской одежды и омега покупал всё, что он считал милым и красивым, а под этим подразумевалось почти абсолютно всё. Тэхён ходил за ним хвостиком, слушал умилительные звуки, слетающие с губ Чонгука, когда он видел очередное крохотное платье или элегантный костюмчик, а маленькие ботинки вообще заставляли драконов в его животе просыпаться, не то что бабочек.       Эти месяцы были сложными, с частыми эмоциональными вспышками, когда Чонгук мог элементарно начать рыдать над грустным фильмом или сериалом, когда он плакал из-за того, что в холодильнике не оказалось бананов, после чего, конечно, их кухня больше смахивала на супермаркет со всеми продуктами, которые вообще могли существовать. С ссорами и скандалами, когда Чонгуку хотелось просто чуточку внимания своего мужа, из-за которого он превратился в пингвина и стал полным, а Тэхён — само спокойствие разрешал ему навещать его на работе, хотя омеге и не нужно было его разрешение, и предупредил всех омег, которые работали в его клубе, где он был чаще всего, не приближаться к нему, чтобы не злить мужа ещё больше.       Но, конечно, в этом и заключалась супружеская жизнь, особенно, когда омега беременный и ему необходимо помогать и поддерживать во всём, и Тэхён всегда ходил с ним в больницу на осмотр, когда мог быть занят, потому что ничто не могло быть важнее, кроме омеги, который носил под сердцем их детей, которых они двое ждали с большим нетерпением, но в тоже время волновались, так как оставались всего две-три недели, по словам врача.       — Тэхён-и, — зовёт Чонгук спустя десять минут, пока валялся на кровати в обнимку с подушкой альфы, но, услышав шум воды, доносящийся из ванны, которая находилась совсем рядом со спальней комнаты, грузно вздыхает и кое-как встаёт, направляясь в сторону источника звука, в одной растянутой футболке и трусах.       Он без стеснения открывает нараспашку дверь ванны, которую Тэхён обычно не закрывал, смотрит на силуэт через шторку и вопросительно изгибает бровь, когда слышит какие-то подозрительные стоны, шлепая тапочками в виде розовых кроликов по кафелю. Он резко отодвигает шторку в сторону, чем пугает альфу, нечитаемым взглядом глядит на чужую руку, обвитую вокруг возбуждённого члена, и тихо сглатывает слюну, понимая, из-за чего тот издавал такие звуки.       — Принцесса?.. — Тэхён явно испугался его внезапного визита, думая, что омега ещё крепко спит, ведь он просыпается не раньше двенадцати часов, так и замирает с членом в руке, не зная, куда себя деть.       — Ты дрочил? — задаёт вопрос, на который ответ уже знает, смотря на то, как капельки естественной смазки блестят на толстой головке, привлекая к себе всё внимание. — Помочь? — неожиданно интересуется он спокойным тоном, поднимая на альфу потемневший взгляд.       — Нет, — резко отрезает Ким, спешно убирая руку с члена. — То есть, я хотел сказать, что не нужно этого делать. Тебе будет неудобно.       — Но я хочу помочь, — говорит Чонгук, при этом выглядя настолько опечаленным, словно ему отказали давать любимую конфетку (хотя, возможно, так и есть).       Тэхён пару секунд беспрерывно смотрит в умолящие глаза, после чего забивает на всё и притягивает к себе радостного омегу в джакузи, снимая с него футболку и помогая опуститься, откидываясь на спинку, чтобы ему было удобно. Сам же подходит ближе к его лицу, тяжело дышит от картины перед собой, шумно вдыхая, когда Чонгук уверенно тянет руку вперёд и окольцовывает ею возбуждённую плоть, облизывая губы и вбирая в себя головку. Альфа сжимает кулак, лишь бы не сжать его волосы и не толкнуться глубже подставленного горла, закатывает глаза и тихо рычит, пока Чонгук с особым удовольствием посасывает толстую головку и погружает член всё глубже и глубже, издавая чавкающие звуки, сводящие с ума обоих.       На долго Тэхёна не хватает, потому что до этого он был близок, представляя перед глазами распластившегося на кровати Чонгука, который принимал его в себя, сжимая стеночки, чтобы доставить как можно больше удовольствия, поэтому он опускает руку на его плечи, чтобы отстранить от себя, потому что не хотел кончать ему в рот. Но омега оказывается настойчивее, сжимает руками его ягодицы и прижимает к себе, так что головка касается язычка, болтающегося в горле, и Тэхён изливается прямо внутрь, обесиленно опуская руки.       Ещё один каприз Чонгука во время беременности: вкус спермы Кима начал нравится ему настолько сильно, что он позволял ему кончать внутрь, чтобы полакомится ею, даже если он не хотел.       — Вкусно, папочка, — тянет измазанные в сперме губы в ухмылке омега, расслабленно принимая лежачую позу. — Что тебе снилось, что ты так возбудился?       — Ничего особенного, — отвечает Тэхён, опускаясь рядом с ним и не заглядывая в глаза, потому что снилось ему что-то очень горячее и грязное с участием этого самого омеги, который так нахально ухмыляется, не поверив его словам.       — Правда? — Чонгук невинно хлопает ресницами, легонько царапает крепкую грудь ногтями, опуская руку всё ниже и ниже, пока не касается опавшего члена, на что альфа тихо мычит. — Хорошо, сделаю вид, что поверил. Не поможешь принять быстрый душ?       Тэхён кивает, дарит утренний поцелуй, который стал их маленькой традицией, вызывая у Чонгука нежную улыбку, растянутую на губах, и ещё два лёгких чмока печатает на его живот, адресовывая своим малышам.

***

      — Мы не опаздываем на свадьбу? — нервно расхаживая по комнате и собираясь, спрашивает Чонгук у альфы, который уже при полном параде ждёт его около проёма двери.       — Ещё час до сбора всех гостей.       — Юнги говорил, чтобы мы приехали раньше других, так как ему будет нужна помощь, — беременный омега ещё раз оглядывает себя в зеркале и мажет бальзамом с малиновым вкусом губы, переведя взгляд на Тэхёна. — Я хорошо выгляжу?       — Бесподобно, принцесса, — честно говорит Тэхён, потому что даже простая нежно-голубая рубашка с белыми брюками на омеге смотрится настолько прекрасно, словно он полностью одет под гуччи, хотя тому не так сильно нравится этот бренд. — Сразишь всех на свадьбе своей потрясающей внешностью. Как бы не затмить самого жениха.       — Нет, Юнги должен выглядеть лучше всех, — проговаривает Чонгук, удовлетворённо улыбается после слов альфы о его внешности, оставшись без сомнений. — Тогда едем?       — Как скажешь, принцесса.       Дорога до места проведения свадьбы занимает на машине около тридцати минут, потому что находится вдали от шумного города на побережье моря, где и живёт семейство Мин. Тэхён припарковывает машину на стоянке, где уже было несколько автомобилей, выходит и помогает Чонгуку осторожно покинуть салон машины, а после они идут по тропинке, украшенной живыми цветами вокруг, до небольшого особняка, принадлежавшего семье Юнги.       Их встречают родители омеги, папа взволнованно что-то лепечет непонимающему Чонгуку, после чего хватает его за руку и тащит в сторону дверей, а Тэхён остаётся наедине с мистером Мином, который бросает, что это омежьи дела, а потом уходит в противоположную сторону, подзывая его пальцем, и альфе остаётся лишь последовать за ним.       Внутри особняк выглядит ещё больше, ещё привлекательнее и сногсшибательней, всё вокруг украшено к свадьбе, перила лестниц, стоящих с двух сторон и ведущих на второй этаж, увиты цветами разных комбинаций, отчего по воздуху витает их приятный запах, некоторые слуги, нанятые только на сегодняшний день, чтобы подготовить всё к свадьбе, торопливо занимаются своими делами, лишь мельком кинув на беременного омегу любопытный взгляд, но Чонгуку абсолютно не до них, потому что волнение присасывается сильнее, когда папа Юнги говорит, что его сын отказывается выходить замуж, но об этом ещё не знает его отец.       Наконец они доходят до комнаты, выделенной для подготовки Юнги к свадьбе, Чонгук проходит внутрь, замечая несколько визажистов, которые должны были уже сделать своё дело, но его друг недовольно сидит на стуле с растрёпанными волосами и измазанным в тональном креме.       — Юнги-хён, — Чонгук подходит к омеге, обращая его внимание на себя, тот поднимает на него рассеянный взгляд и бросается к нему на шею, крепко стискивая в объятиях, но это оказывается проблематичной из-за живота, гордо торчащего вперёд.       — Я так рад твоему появлению, — Юнги отстраняется от него, чтобы не испачкать тональником, стреляет глазами в сторону папы и тот всё понимает, выталкивая двух непонимающих омег за дверь и выходя следом.       — Что случилось? Я слышал от мистера Мина, что ты не хочешь выходить замуж, — всё ещё думая, что ему послышался этот бред, спрашивает, внимательно разглядывая Юнги, который выглядит слишком рассеянным и не уверенным, что, мягко говоря, удивляет его.       — Ты сначала садись, — старший омега помогает ему сесть в кресло, стоящее неподалёку от стула, на котором он сидел несколько минут назад, а потом начинает расхаживать по комнате, взволнованно кусая губу.       — Хён, ты меня пугаешь. Чимин с утра звонил, сказал, что приедет вместе со своими и моими родителями и что ужасно волнуется, но готов к этому дню, потому что слишком долго ждал, чтобы отступать, — проговаривает Чонгук, наблюдая за нервничающим омегой.       И это правда. Когда Чимин и Юнги сделали друг другу предложение, был уже конец лета и постепенно становилось прохладно, поэтому омега сказал, что придётся подождать до следующего лета, потому что ему совсем не хотелось устраивать свадьбу во время дождей и снега. Чимин сначала говорил, что это абсолютно не важно, когда они оба хотят пожениться, но переубедить Юнги так и не удалось, и он согласился назначить свадьбу в начале июня, лишь бы не расстраивать своего омегу, который был ему очень благодарен.       Что же поделать, как мы все знаем, Юнги нравилось ебать мозги альфы, даже если он не во время течки.       Такой он у Чимина с характером.       — Я понял, что не готов к этому, — начинает Юнги спустя пару минут молчания и расхаживания по комнате, обратно присаживаясь на стул. — Мне кажется, что если мы поженимся, то станем такими же ужасно слащавыми парами, которые показывают в дорамах. Будем встречаться по утрам за завтракам, а позже уже вечером после работы и нам уже не захочется ничего, кроме как принять душ и лечь спать, что у нас будет секс по расписанию, и то в выходные дни. А мне совсем не хочется такой жизни, понимаешь?       Чонгук несколько секунд сидит в тишине, обдумывает слова омеги, машинально поглаживая свой живот, но всё же прерывает молчание, глядя на друга серьёзным, но в то же время тёплым взглядом.       — Послушай, хён-и, — он аккуратно касается чужой дрожащей руки, сжимает в своих ладонях, пытаясь успокоить и вернуть в чувства, — вам не обязательно после женитьбы быть такой, по твоим словам, слащавой парой. Вы спокойно можете ходить друг к другу на работу, когда вздумается, если соскучились, можете устраивать случайные, спонтаные свидания, где только захочется, да ты, блять, если захочешь можешь оседлать бёдра мужа и получить свою долю ласки, даже если только начало недели, — Чонгук говорит ласково, не хочет давить, стараясь дать понять, что жизнь после свадьбы действительно может быть разной, не такой, как у других.       — Ты иногда с Тэхёном напоминаешь мне такую слащавую парочку, — вдруг заговаривает Юнги, по-доброму ухмыляясь.       — Это совсем не так! Мы занимаемся сексом практически каждый день и не только в спальне, так что нам не заскучать, — немного повышает голос Чонгук, но тут же разряжается звонким смехом, который подхватывает и Юнги.       — Нет, если серьёзно, я боюсь этого, — во взгляде Юнги снова неуверенность. — Сейчас мы с Чимином похожи на безумную парочку, у которой страсть и любовь вспыхивают в груди постоянно, но что если это исчезнет, когда мы погрузимся в рутинность?       — Ничего не поменяется, поверь мне, — уверяет Чонгук, абсолютно уверенный в своих словах. — Вот посмотри на нас с Тэхёном, мы всё такие же по уши влюблённые, коими были два года назад, и ничего с того момента не изменилось, если не считать то, что наша связь стала крепче.       — Ты так думаешь? — в глазах Юнги такая надежда, что Чонгук удивляется, впервые увидев старшего омегу в таком состоянии, в котором его никто раньше не замечал.       — Конечно, так что быстрее вытри сопли вместе с тональником и готовься к своей свадьбе. Чимин прибудет с минуты на минуту.       — Хорошо, спасибо за поддержку, — Юнги позволяет себе лёгкую улыбку, медленно успокаиваясь после слов друга.       — Ради этого я здесь, — Чонгук успевает обнять старшего омегу и чмокнуть в щёку, когда в комнату вваливается его папа, у которого на лице всё ещё волнение и страх.       — Всё в порядке? — спрашивает тот у Юнги.       — Всё прекрасно, папа. Я готов к свадьбе!       Юнги может поклясться, что слышит облегчённый выдох.

***

      Когда они заканчивают собирать Юнги, практически все гости уже приезжают на место проведения бракосочетания, поэтому Чонгук не удивляется, покинув комнату омеги и увидев уйму людей и внутри и снаружи особняка. Ему кое-как получается выйти на улицу и он идёт на поиски Тэхёна, которого не видел практически целый час, отчего жутко соскучился.       Обходит всю территорию, украшеную по последнему писку моды, пока не догадывается посмотреть на веранде, где будет проходит выездная регистрация брака. Здесь не так много людей, но в воздухе плотным куполом витают многочисленные запахи, показывающие, что всё же многие уже успели посмотреть на большую арку посередине. Она в форме ромба и чёрного цвета, где Чонгук узнаёт стиль Юнги, обвитая живыми цветами, напротив неё много стульев, предназначенных для гостей, а с правой стороны, недалеко от арки длинный стол с фуршетом и шампанским, но также апельсиновым соком для тех, кто находится в положении, для таких, как Чонгук.       Тёплый ветер ласкает лицо, выветривает другие запахи, чему Чонгук очень благодарен, потому что не нравится ему эта комбинация, но получается не думать об этом, когда в поле зрения показывается Тэхён, расслабленно попивающий красное вино и увлечённо разговаривающий с отцом Юнги. Чонгук мягко улыбается, держит путь в его сторону, но доходит не сразу, потому что стал слишком тяжёлым, чтобы передвигаться за секунду.       Мистер Мин, заметив его, по-доброму улыбается, спрашивает о самочувствии, действительно выглядя заинтересованным, советует думать о себе и малышах, после чего удаляется к другим гостям, оставив их наедине.       — Что-то произошло? — интересуется Тэхён, обняв омегу одной рукой за талию и притягивая к себе.       — Нет, просто Юнги разнервничался, — не вдаваясь в подробности, отвечает Чонгук, ластясь к альфе.       — Хочешь выпить что-нибудь?       — Хочу оказаться под тобой, — внезапно выдаёт ту фразу, которую случайно произнёс при их первой встрече ещё несколько лет назад, а казалось бы, что это было совсем недавно — настолько свежи воспоминания о моментах, проведённых вместе.       Ким только улыбается, легонько шлепает по заднице и оставляет влажный поцелуй на губах, а после заставляет омегу сесть на стул, потому что он слишком долго стоит на ногах, на что тот сразу не соглашается, ведь остальные всё ещё стоят.       Спустя некоторое время кто-то говорит, что жених приехал и все обращают своё внимание на Чимина в элегантном тёмно-синем костюме, который появляется через две-три минуты, и направляется в сторону арки по белому ковру, усыпанному лепестками цветов. Он ловит подбадривающий взгляд Чонгука, дарит ему лёгкую улыбку, стараясь скрыть волнение, которое сочится из него, потому что это слишком важный день для них с Юнги, и успокоиться не удаётся, даже если он репетировал всю сцену клятвы, которые они дадут друг другу сегодня, перед зеркалом несколько раз.       Юнги выходит через пять минут, когда все гости занимают свои места, вместе со своим отцом, одетый в классический белый костюм, держа в руках букет цветов и смотрящий только на Чимина, пока кожей ощущает изучающие взгляды гостей, большинство которых он не знает, так как они знакомые и родственники родителей, пожелавшие увидеть свадьбу их сына.       Чонгук не разрешает себе заплакать раньше времени, сжимает руку Тэхёна, сидящего рядом с ним на первых рядах, а его родители сидят рядом с ним, прекрасно видя то, какими влюблёнными и счастливыми глазами Чимин и Юнги смотрят друг на друга. Регистратор в лице молодого альфы начинает говорить о том, что создание семьи — это начало доброго союза двух любящих сердец, о том, как им повезло найти друг друга, полюбить настолько сильно, что им захотелось скрепить свои чувства браком, пока Чимин и Юнги едва ли его слышат, утопая в глазах друг друга напротив, где сверкают яркие звёзды.       Внезапно Чонгук, который слушал речь альфы, чувствует резкую боль в животе, морщась от неприятных ощущений, но она исчезает так же неожиданно, как и появилась, не давая задуматься о ней, после чего он продолжает смотреть на друзей, не зацикливаясь на мыслях о возможной причине неожиданной боли и искренне радуясь их счастью.       Первым произносит клятвы Чимин, вначале говорит негромко из-за того, что слишком сильно волнуется, но ласковая улыбка омеги напротив помогает ему расслабиться и высказать всё, что заучивал несколько ночей. А после почти то же самое выговаривает Юнги, глядя будущему мужу в глаза и стараясь скрыть то, как его рука дрожит, сжимая букет сильнее, пока глаза Чонгука слезятся, но он часто моргает, чтобы не дать слезам спустится вниз по щекам.       — Пак Чимин, согласны ли вы взять в мужья Мин Юнги, быть с ним и в горе и в радости, стать для него крепкой опорой и поддержкой, пока смерть не разлучит вас? — регистратор озвучивает тот вопрос, который все ожидали, на что взгляды людей приковываются к Чимину, который, не долго думая, отвечает ожидаемый ответ.       — Согласен, по-другому и быть не может, — и улыбается своей лучезарной улыбкой, адресованной только одному человеку, который через считанные минуты станет его полноправным мужем, пока маленькая девочка — племяница Юнги выносит обручальные кольца.       — Мин Юнги, согласны ли вы… — не успевает договорить альфа, как названный омега его нагло перебивает.       — Да да, согласен, хотя я вряд ли отпущу его даже после смерти, — говорит Юнги, отчего по веранде проходится весёлый смех гостей.       — Тогда не посмею больше задерживать вас, — он указывает на кольца, после чего оба тянутся к ним и надевают на пальцы друг друга, пока где-то там среди гостей Чонгук уже навзрыд плачет, вытирая сопли о платок, который любезно дал ему Тэхён, уже успевший привыкнуть к таким эмоциональным сценам своего омеги.       — Можете закрепить ваш брак первым поцелуем в качестве молодожёнов, — объявляет Намджун — тот самый регистратор, и в следующую секунду Чимин прижимается ближе к радостному Юнги и вовлекает его в страстный поцелуй, полный любви.       Чонгук вдруг вновь ощущает боль, только на этот раз сильнее, чем было в прошлый раз, хватается за живот, сгибаясь пополам, пугая рядом сидящих родителей и Тэхёна не на шутку. Он сначала не понимает, что с ним происходит, даже начинает по-настоящему боятся за жизнь своих малышей, думая, что случилось что-то поистине ужасное, пока запоздало не приходит осознание — у него начались внезапные схватки.       Все гости взволнованно встают со своих мест, отходят чуть назад, давая свободное пространство, а Юнги и Чимин подбегают к нему, совсем забывая обо всём, потому что здоровье их друга для них важнее всего. Тэхён, который по своей натуре спокойный и сдержанный альфа, испуганно мечется из стороны в сторону, пока звонит в скорую помощь, из-за волнения невнятно что-то тараторит в трубку, кое-как называя адрес своего местонахождения. Он садится перед Чонгуком на корточки, просит говорить с ним, чтобы вдруг не потерять сознание, а родители омеги в настоящем ужасе не знают, как ждать скорую, когда перед глазами их ребёнок страдает.       — Чонгук, малыш, держись, — Юнги бросает букет куда-то в сторону, обеспокоенно разглядывает Чонгука, который корчится от боли.       Схватки начинаются каждые пять минут, то давая ему на пару минут расслабиться, то снова захватывая в свой плен, отчего Чонгук уже перестаёт что-либо соображать, пока в голове мелькает мысль, что боль может быть такой сильной из-за того, что внутри него две жизни, которые собрались сегодня появится на свет, хотя до сказанного врачами числа ещё несколько недель.       Всё доходит до того, что Тэхён сам решает отвезти Чонгука в ближайший роддом, он с трудом поднимает омегу, который пытается справится с эмоциями, на руки и идёт в сторону своей машины, а Чимин и Юнги следуют за ним, наотрез отказываясь оставлять их одних и ехать веселиться. Родителям они говорят, что прибудут в ресторан позже, чем следовало, заставляют их поехать самим туда вместе с гостями, потому что зря они что ли платили за всё, и им приходится согласится с этим. А папа и отец Чонгука решают поехать сразу же за ними, даже не думая о том, чтобы оставить своего ребёнка в такой трудный момент его жизни.       Никто точно не скажет, как они прибыли в роддом, который находился в двадцати минутах езды, при том, что Тэхён давил на газ, набирая бешенную скорость, потому что не мог спокойно слушать крики и всхлипы любимого человека, ставшего для него чёртовой вселенной. Чимин, который сидел рядом с ним, обеспокоенно поглядывал то на Чонгука, то на Тэхёна, не зная, стоит ли предупредить его ехать медленнее, чтобы ничего случайно не случилось по дороге, но такие мысли попросту вылетали из головы, видя, в каком состоянии был альфа. Юнги, на коленях которого лежала голова Чонгука, мягко гладил его живот, наивно полагая, что боль уйдёт, на что омега кое-как находил в себе силы слабо улыбнуться, едва держась на грани реальности.       Все приходят в себя лишь тогда, когда Чонгука госпитализируют в физиологическое отделение, перед этим некоторое время уделив непонятным осмотрам. Родители омеги прибывают сразу же за ними, потому что не отставали от их машины, взволнованно смотрят на закрытую дверь, надеясь, что с их ребёнком всё будет хорошо. Чимин с Юнги спускаются на первый этаж, покупают всем кофе, чтобы успокоить пошатнувшиеся нервы, получая в ответ благодарную улыбку.       Тэхён же места себе не находит, наматывает круги возле двери, иногда прислушивается к звукам по ту сторону, слыша крики вперемешку с разговорами врачей, и боится даже допустить мысль о том, что что-то может произойти плохое, даже несмотря на то, что у Чонгука преждевременные роды. Ему просто хочется, чтобы его омега быстрее вернулся к нему, чтобы он не чувствовал сильную боль, чтобы с ними всё было хорошо, потому что не должно быть иначе, потому что он не простит себя, если с его родными что-то случится.       Понадобится — сожжёт этот чёртов мир к чертям, только чтобы они все были живыми и здоровыми.       Это всё, что он просит.       Чонгук, находящийся по ту сторону закрытой двери, думает, что сходит с ума, что словно все внутренние органы пытаются вытолкнуться из него. Он практически не слышит, что ему говорят специалисты, с пеленой в глазах смотрит в потолок и надеется лишь на то, что это совсем скоро закончится, просто нужно немного потерпеть.       Ради малышей, которым не терпится увидеть папочку с отцом.       Врачи ему говорят, чтобы он тужился, что он молодец и осталось совсем чуть-чуть, хотя детей ещё нет, но сознание Чонгука плывёт где-то за гранью, не вслушиваясь в чужие слова, превращающиеся в единый гул. В какой-то момент он переводит взгляд на дверь и тут же в шоке распахивает глаза, когда Тэхён вышибает ту и рвётся к нему, отбиваясь от рук, пытающихся его выгнать обратно в коридор.       Но Ким не слушает, всеми силами пробивается к страдающему истинному и врачам ничего не остаётся, как впустить его, потому что времени на разборки совсем нет. Он подходит к нему, берёт его потную руку в свою и сжимает, поглаживая второй его отросшие тёмные волосы, цвет которых он поменял во время беременности, потому что ему уже не нравился синий цвет. Тэхён шепчет слова поддержки, говорит, что он самый лучший омега, которому под силу все сложности, разрешая ему сжимать свою руку, чтобы хоть как-то унять боль.       Чонгука немного успокаивает запах альфы, он вцепляется ногтями в кожу его руки, хочет поматерить его, потому что нечего было заливать спермой и оплодотворять, но у него совсем не находится сил для этого. Вместо этого он позволяет себе кричать, царапать подставленную руку, глядя лишь на лицо Тэхёна, который поддерживает его сейчас, и лично видит, как проходят роды, потому что обычно альфам эта тема противна или они не хотят знать, как происходит рождение новых жизней.       Врач вдруг кричит, что девочка-альфа уже родилась, лишь на секунду позволив Чонгуку посмотреть на неё одним глазком, а через ещё несколько минут рождается и омега, но их куда-то несут, не давая ему хорошо рассмотреть их. Тэхён наклоняется к мужу, который тяжело дышит, улыбается ему, говоря, что всё закончилось, и Чонгук верит в это с трудом.       Только когда обоих малышей несут к счастливому Чонгуку и дают их ему в руки, он позволяет себе расслабленно выдохнуть с облегчением, посмотреть на них и чмокнуть обоих в лоб. Тэхён осторожно прикасается к детям, задержав дыхание, молча просит дать ему подержать их, не скрывая своих слёз, капающих с глаз, и омега с радостью соглашается, потому что это их дети, их личное счастье, которое невозможно купить никаким бриллиантом…       — Господи, дай мне пройти! — Юнги вваливается внутрь палаты, отталкивая от себя Чимина, который тоже не отстаёт, таская его за шиворот назад, чтобы первым увидеть маленьких карапузов их друга. — Я хочу посмотреть на них.       — Только после меня, — уже ставшие одной семьёй под фамилией Пак, бросаются к лежащему Чонгуку, аккуратно заглядывают внутрь кроватки, где малыши уже мирно спят, после чего замолкают, с умилением глядя на них.       — Чонгук, сын мой, — Богом вместе с плачущим от счастья мужем идут к омеге, обнимают его по очереди, делясь с ним, как рады рождению внучат, не смея беспокоить сон детей, только смотрят на ангелов, спустившихся с небес с нескрываемой теплотой и нежностью.       — У них обоих нос и губы Чонгука, — замечает Чимин, пытаясь найти схожие черты в крошечных лицах.       — Наверное характером они пойдут в Тэхёна, — кидает Чонгук охрипшим от криков голосом, мельком бросив в мужа сияющие глаза.       — Только запаситесь терпением, — советует с умным видом Юнги. — И Тэхён, — обращается к альфе, обращая его глаза на себя, — учись надевать подгузники, потому что это понадобится тебе очень и очень часто.       Тэхён кивает, пока его внимание полностью обращено лишь на малышей, которым шум не мешает и они спокойно спят, прижавшись друг к другу, чувствует, как сердце теплом и бесконечной любовью к ним обливается, обещая себе благодарить Чонгука за этот ценный подарок каждый божий день, потому что только в нём это заслуга.       — И, ребята, — внезапно зовёт Чонгук, имея в виду Чимина и Юнги, — извините, что так получилось. Мне не хотелось портить вам этот день.       — Ты что, издеваешься? — вклинивается Чимин, чуть повышает голос, но в следующую секунду говорит уже тише, вспомнив о спящих детей. — Не смей извиняться перед нами! Это ведь такое счастье, а ты забиваешь свою голову всяким бредом.       — Верно мой муж говорит, — растягивая непривычное слово и пробуя его на вкус, проговаривает Юнги, укладывая руку на плечо своего альфы. — Мы чертовски рады, что малыши появились именно в этот день, ведь теперь будем каждый год праздновать их дни рождения и нашу годовщину в один день и в кругу семьи.       Чонгук позволяет себе слабую улыбку, устав от родов, когда Тэхён прижимается губами к его лбу, мысленно благодаря за всё.       Через пару минут, пока они беседовали и уже выбирали имена для детей, медбрат приходит к ним и нарушает атмосферу, заставляя всех выйти, чтобы дать омеге отдохнуть после тяжёлого дня. Когда все начинают покидать палату, послушавшись слов специалиста, Чонгук подзывает Чимина с Юнги, откликнув их.       — Кстати, не забудьте взять у Тэхён-и билеты на круизное путешествие по Европе, но сначала оторвитесь на свадьбе по полной, — говорит Чонгук, чем удивляет друзей знатно. — Жду ваши фотки, — напоследок кидает, а потом звонко смеётся, когда те бросаются к нему и обнимают по обе стороны, шепча слова благодарности.       — Принцесса, я люблю тебя, чертовски сильно люблю, — шёпотом произносит Тэхён, даже несмотря на то, что в палате уже никого не осталось. — Спасибо за то, что однажды появился в моей жизни, я очень ценю время, проведённое с тобой, а теперь и нашими малышами, — с такой искренностью в голосе говорит, что на глазах Чонгука выступают слёзы. — Вы моё самое ценное сокровище, — без доли обмана и лжи.       Чонгук в ответ на слова альфы притягивает его к себе за шею, вовлекает в нежный поцелуй, в котором передаёт все свои чувства и эмоции, и Тэхён понимает и принимает их.       Этим замечательным днём на свет появились двое ангелов в лице маленьких детей и создалась новая семья, которую так долго ждали. Несомненно, им всем будет тяжело, но главное то, что они будут рядом друг с другом и пройдут все препятствия и сложности жизни не в одиночку. С ними всегда будут близкие и родные, готовые поддержать в любую секунду.