Таблетки.

Усталость давит на виски — все тело невыносимо ломит. Порча проходит невыносимо мучительной болью, которая ещё долго не покидает тело, изводя его окончательно и безповоротно. Дазай видит, как сильно мучается его напарник после каждого задания — взять тот факт, что Чуя не был рад их временным воссоединениям, и закончить тем, как неприятно протекает его способность, которую использовать приходится слишком часто. — Чуя. Тебе помочь дойти? Выглядишь неважно.. Осаму подходит ближе к напарнику, но вместо слов ему показывают средний палец, что вызывает невольную улыбку. — Как хочешь. Могу предложить таблетку — Я таскаю с собой много асперина... Накахара поворачивается к нему с таким взглядом, от которого хочется побыстрее сбежать. Но не брюнету — он привык к грубости со стороны коллеги как никто другой. — Я всего лишь забочусь о тебе, дурная голова. Хотел бы навредить — не спасал бы. Чуя смотрит недоверчиво — естественно недоверчиво — кто знает, что может быть на уме у этого гребаного суицидника? А вдруг он подсунет ему отраву? Что вполне имеет место быть. Но с другой стороны он и правда мог прикончить владельца порчи в любую минуту на миссии, даже не вмешиваясь — просто не спасая его от побочных эффектов. — Давай свою таблетку, и разойдемся уже. Меня бесит твоя наглая рожа. Коротко бросает рыжий, подходя ближе к напарнику. Дазай радостно улыбается ему, шарит по карманам, вытащив оттуда пластинку таблеток. Крутит её в руках, суёт обратно — темно в переулке, да и устал Осаму не меньше — и кажется ему, что это не те таблетки. Не те, которые стоит давать Чуе. А посему он достаёт маленькую баночку, и высыпает пару штук на протянутую ладонь. — Спасибо, скумбрия. Чуя глотает таблетки, опираясь рукой об стену. Они не спешат никуда идти, ждут, пока таблетка подействует, рыжий наорет на улыбающегося Дазая и уйдёт, деловито поджав губы. Но только потом, спустя пару секунд после того, как Накахара принял таблетки, Дазая посещает ужасное прозрение — не аспирин он ему дал. Не хранится аспирин в круглой маленькой баночке.. Совсем не аспирин.. — Как ты себя чувствуешь? Заботливо спрашивает брюнет, глядя на молчащего напарника. Может быть Чуя не убьёт его так сразу, когда до него дойдёт? Не должен.. Рыжий касается рукой головы, чувствуя, как внезапно боль и правда ушла, уступив место неожиданному тёплу. — Осаму, твою мать, что ты мне подсунул?! Чуя едва стоит на ногах — даже одной таблетки ему хватило бы выше крыши. А тут сразу две.. Щеки непозволительно горят, воздух вокруг обжигает — ему тяжело спокойно дышать. Тонкие пальцы брюнета неожиданно подцепляют его скулы, подняв взгляд вверх. Дазай внимательно смотрит в расширившиеся от удивления голубые глаза, изучает лицо беглым взглядом — что же он наделал.. Пройдёт пара минут и ему станет ещё хуже. И что рыжий будет делать на улице? Красивый юноша, уставший и не способный защищаться, но к этому всему возбужденный, как черт знает кто. — Пошли. Мужчина решительно сжимает тонкое запятье, потянув внезапно переставшего ругаться Чую за собой. Рыжий не противится — что — то подсказывает ему, что если он хочет избавиться от тянущего чувства, то нужно идти за напарником. Всё раздражение и злость на него пропала в момент, когда пальцы схватили его подбородок. — Дааазай. Стой! Чуя хватается свободной рукой за бежевый плащ, дергая его. — Чуя, малыш, пожалуйста.. Ты можешь по.. Осаму молчит, восхищённо глядя на два синих рубина, уперевшихся в него. Рыжие волосы падают по его плечами, некоторые пряди лежат на щеках. Он чертовски красив, особенно с этим здоровым румянцем, мутными глазами и пухлыми, аккуратным губами.. — Не могу! Не могу подождать... Дазай сам сгребает рыжего в охапку, жадно целуя горящие губы. Изучает рот полностью, касается бесстыдным языком дёсен, неба, находя чужой язычок, чем выбивает глухой, сиплый стон — шляпа Чуи лишняя. Брюнет суёт её в свой карман, сжимая волосы на затылке и вынуждая младшего прогнуться навстречу. Чуя стонет, хватаясь руками за шею, за плечи, да за что угодно, лишь бы устоять на ногах до тех пор, пока крепкие руки не сжимают его талию, затянув в очередной жаркий поцелуй. Он не обращает внимания на то, куда его спешно несут — его волнуют исключительно губы, которыми никак не получается насытиться. А вот и двери — точнее, чёрный ход. Шаг за шагом, верхняя одежда теряется по пути — куда — то в сторону летит ставший определённо лишним плащ Дазая и накидка Чуи. Рыжий громко стонет в момент перехода поцелуев на шею — Осаму буквально вылизыает тонкую шею, не оставляя ни одного свободного места без своего влажного поцелуя. Сердце бешено бьётся, ударяясь о ребра — что бы не поднять все агентство на уши, Осаму просовывает два пальца в рот рыжему, приглушая его стоны хоть чуть — чуть. И вот Чуя уже на кровати, уже без рубашки, в одних брюках. Шея, ключицы, плечи — Дазай целует все подряд, пока напарник расстегивает дрожащими пальцами пуговки чужой рубашки. — Да к черту её, Чуя. Рыжий рвёт ткань по швам на этих словах, прижимаясь к горячему телу Осаму — это заводит ещё больше. Дазай и сам прекрасно ощущает, что больше не сможет сдерживаться, рывком вжимаясь пахом меж разведенных ног Накахары — вскоре и брюки лежат где — то в стороне. — Потерпи, принцесса, пару секунд. Брюнет нащупывает баночку смазки в тумбочке, выдавив на ладонь нужное количество. Без растяжки ему придётся туго — извиняюще нежные поцелуи снова обжигают шею между тем, как вначале один, а затем и второй палец проникают в изнывающего от возбуждения Чую — он жалобно что — то стонет, сжимая руками простынь. Дазай снова и снова целует его шею, оставляя на ней бордовые следы — реакция не заставляет себя долго ждать. — Осаму, я тебя умоляю, пожалуйста.. Дазай переворачивает напарника на живот, перехватив его коленку и вынуждая опуститься на кровати лицом вниз. Осаму спускает брюки, обволя рукой член, проводит по нему рукой с остатками смазки, и медленно, с особой нежностью проникает в рыжего, надавив ему на поясницу. Чуя глухо стонет, даже кричит, кусая подушку — вместе с этим по его телу разливается желанная волна наслаждения. Сжав в руках талию рыжего, Дазай вынудил его, глухо вскрикивая, прогнуться ещё больше. Быстрые, достающие до простаты толчки, шлепки, жаркие поцелуи по шее и укусы на плечах — Чуя жалобно скулит, потянувшись рукой к себе, но его запясться беспощадно перехватывают, замирают во всей длине, вжимая руки за головой. Рыжий срывается на крик, закатывая глаза. — Тише, малыш, или мне придётся завязать тебе ротик. Шепот Дазая обжигает ухо, вызывая волну возбуждающих мурашек по всему телу. Чуя дрожит, между тем, как Осаму ещё далеко до предела — он, как оказалось, слишком долго терпел напарника. А сейчас хочет оторваться на нем, раз есть возможность. Толчок. Ещё один. И ещё — А затем снова бешеный темп, под которым Накахара едва сдерживает свои сиплые стоны, перерастающие в крики. Дазай буквально втрахивает Чую в кровать, не позволяя выбраться из этой сладостно — болезненной ловушки. — Расслабься. Рыжий обессиленно выдохнул, хватая губами воздух — ещё пара быстрых движений, и он чувствует, как по его телу расползается приятное, вязкое тепло. Дазай сжимает рыжие локоны на затылке, потянув их хозяина к себе. Чуя сжимает зубы, дёргается, а затем расслабляется в чужих руках. Осаму целует его в шею, напоследок оставляя ещё один алый след. О том, что будет утром думать не хочется — хочется вдоволь насладиться Чуей, его слабостью, им всем.