Фей с золотыми зубами

      Любовь — замечательное чувство, зарождающиеся в душах двух людей, соединяя их высшими узами. Они влюбляются, встречаются и, в конце концов, приходят к такому шагу в своей жизни, как женитьба. Свадьба — немаловажное событие в судьбе многих, имеющее прочную ассоциацию с любовью, ведь именно она подталкивает двух существ связать себя нерушимыми узами брака. Союз, скрепляющийся духами на небесах.       По крайней мере, так рассуждают многие наивные девочки-эльфийки в возрасте от восьми лет, пока светлый, неомрачённый реализмом взгляд пронзает окружающий их мир. Далее же большие и чистые глаза встречаются с жестокой реальностью, которая не кричит и не шепчет, но говорит с ледяным спокойствием, что жизнь немного сложнее, чем думалось прежде. Например, что даже человека, с которым ты будешь жить бок о бок, выбирают почему-то за тебя твои правильные родители, говоря, что так будет лучше. Правда, почему-то не сказали, кому «лучше».       И главное, так сказать, последний и контрольный выстрел в контуженую новостью голову: жизнь твоя замужеством обременяется не в далёком и туманном будущем, а вот прям щас. Ну, хотя как сейчас, в запасе целых два часа, чтобы пересмотреть свои жизненные планы и подстроится под новые, не учитываемые ранее факторы бытия.       У Сула было такое ощущение, будто к нему в дом пришли просто поправить занавески, а ушли, оставив позади себя капитальный ремонт в самом разгаре.       Он не хотел чистой и светлой, большой и верной любви навсегда, просто не желал заводить семью так рано. Вот только, казалось, отгремели колокола, ознаменовавшие его выпуск из ремесленного училища, где Сул получил горячо любимую профессию резчика по дереву. Он только собрался открыть свою лавку, начать собственный бизнес, ему было бы не до семьи: сначала надо на ноги встать, а всё остальное успеется. Но жизнь на него имела совершено другие виды, и плевать, чего там уже намечтал себе Сулмелдир. Всё, финита ля комедия: семейная жизнь и дело, которое так нежно лелеяли его родители — вот что ждёт его на протяжении ближайших столетий.       Одно слово — юристы. Просчитавшие всё наперёд и выбравшие оптимальный вариант из возможных. Они почему-то считали, что будущее сына, выбранное с их лёгкой руки, было вполне логичным, само собой разумеющимся, а вот его мысли о лавке они считали баловством и делом несерьёзным. «Молодой ещё, не всё в жизни понимает».       И вот Сул сидел на диване в доме родителей с приторной кружкой травяного чая, неприятно вяжущей рот. Резные узоры плюща, оплетавшего деревянную ручку, приятно прощупывались его пальцами. Дерево в его руках было тёплым и живым, каждой своей чёрточкой напоминая о проделанной работе, о каждом взмахе резца. Его первая работа, которую он сделал без чьей-то помощи: тогда казалось невероятным из цельного массива сделать хоть что-то отдалённо напоминающее предмет обихода. Тогда Сул много сил потратил на своё творение и так гордился получившимся, что потом светился, словно начищенный медяк, как выразился тогда Аэрот, друг и бывший сокурсник Сула.       Сейчас же он мог сделать вещи и намного более сложные, чем эта простенькая кружка, но в память о первой работе он сохранил ее, да ещё и родителям подарил. Они к подарку отнеслись своеобразно.       Тиканье часов звучало будто бы не в комнате, а внутри его черепной коробки, разлетаясь эхом в его мыслях. Каждый чёткий и выверенный шаг стрелок, казалось, крал у него очень важную часть его самого. Сул цеплялся за каждый миг; мысли роем бегали, пытаясь придумать выход. Промелькнула даже позорная идея сбежать, удариться в бега и назваться каким-нибудь Иваном; отправиться туда, где его не знают. Но этот план позорного отступления он мысленно задвинул в дальний ящик в своей голове с пометкой «бредовые мысли на чёрный день».        Руки крепко вцепились в колени, комкая ткань тщательно выглаженных до противного аккуратизма брюк. Белая рубашка, наглухо застёгнутая, душила его. Из комнаты будто весь кислород насосом откачали: воздуха в лёгких не хватало совершенно. Только не хватало вовсе не воздуха.       Щелчок входной двери, скрип несмазанных петель — последнее, что он услышал, прежде чем его старая жизнь разбилась как неловко уроненная тарелка. Резко и будто бы со звоном.       В комнату вошли родители Сула и ещё двое взрослых людей, которые были ему незнакомы, а позади них стояла она. Они скрестились с ней взглядами, оценивая, или даже больше сканируя друг друга. Глаз никто не отвёл, продолжая перебирать все те мелочи, которые смог выцепить взгляд из человека напротив.       Зелёные. Они были цвета июльского папоротника, такие же сказочные и загадочные. Чудесные глаза в обрамлении длинных иголок-ресниц понимали, знали, что творится в его голове. Умный живой взгляд мог говорить одной лишь тишиной. Розовые мягкие губы слегка улыбнулись, делая её лицо более дружелюбным. Вежливым, не более. Выражение лица же юной эльфийки было серьёзным: она понимала, что это не более, чем формальность, свяжущая её с совершенно незнакомым ей парнем.       Всё-таки у неё тоже нет выбора. Возможно, они смогут понять друг друга лучше, чем думают.       — Ну что ж, здравствуйте, Сулмелдир-кан, будем знакомы. Я...

***

      Тёплые лучи путались в смоляных вихрах, щекотали веки, заставляя жмуриться сильнее. Солнечные пятна ласково скользили по коже, играя светом и согревая. Большие окна пускали много тепла сквозь мутные стёкла рам с подсохшими разводами дождя. Окна выходили на маленький сквер. Зелёный шум превратился в буйную жизнь крон, шурша ветром меж листьев. Это был июль.       Душная аудитория задержала поточников второго курса факультета Прикладного Добротельчества перед их первой настоящей практикой, конец которой должен был ознаменовать начало летних каникул. Скучный голос заставлял смежить веки, отяжелевшие от недосыпа во время сессии, которая за двадцать дней смогла вытрясти души из бледных и уставших студентов.       Декан факультета с занудным упорством читал наставления, акцентируя внимание на том, что нужно быть предельно осторожными в благом порыве помочь и не навредить несчастному, которому не повезёт попасть в неумелые руки студентов. Старый сухощавый верлинг с нескрываемым ядком подметил, что всех тех, кто практику провалят, ждёт отчисление. Любит же действовать на нервы честному народу. Ему надо было не светлым родиться, а вампиром, чтобы образ сочетался с кровососущим характером.       Алекс поморщился, улавливая нервное напряжение окружающих. Сам же он был спокоен и совершенно не волновался по поводу задания. Будучи урождённым эмпатом, он всегда знал, что испытывают люди рядом с ним, а когда видишь корень проблемы, то и поспособствовать её решению легче.       В детстве он представлял, как будет помогать людям, развязывать тяготившие их души узлы. Но, повзрослев, немного переосмыслил свою жизнь и понял, что осязать внутренние бури других — это далеко не предел мечтаний. С возрастом Алекс понял, что счастливым человек бывает крайне редко. Внутри многих зреет вечное недовольство, неудовлетворённость собой, злость, зависть. Порой так и хочется сказать всем этим толпам псевдо-страдальцев: «Попробуйте хоть раз улыбнуться, а не ходить с лицом, будто каждый день галлон говна на завтрак, обед и ужин выпиваете, может, и жизнь станет чуточку лучше!»       Из доброжелательного улыбчивого мальчишки Алекс вырос в отчуждённого социопата. Он особо ни с кем не общался, разве что с Маликом, который был единственным, кто мог терпеть скверный характер парня. Друг так не вовремя заболел (умудрился ж как-то хитрый лис в разгар лета и прямо перед практикой) и оставил парня вянуть в одиночестве в душных стенах аудитории.       Чаще всего, когда Малика, разбрасывающего свои едкие шуточки направо и налево, не было, Алекс дрых на галёрке, из-за чего имел не самую лучшую репутацию у преподавателей. В копилку к его необщительности можно добавить густые брови, придающие ему хмурый вид, чёрные агатовые, глаза, что вкупе с выше перечисленным, отталкивало окружающих. Высоченный рост и телосложение, совершенно несоответствующее его расе тонко-звонкого фея, ситуацию не улучшали вовсе. Алекс при желании мог одной левой уложить орков из их местной секции борьбы. По крайней мере, именно об этом судачили о нём две дриады с соседнего ряда.        При всём при этом зачёты он всегда закрывал в ряду лучших, чем неимоверно бесил усердно зубрящих студентов. Парню всегда давалась учёба, как нечего делать, поэтому, что в школе, что в институте у него проблем не было.       Хоть учиться было легко, но ни факультет, ни направление Алексу совсем не нравились. Он подал документы в деканат о переводе на факультет «Магической инженерии и артефакторики» по специальности «Артефактор защитных рунических амулетов» ещё полгода назад, но они всё затягивают.       Алекс преследовал работников института, точно сталкер, с целью узнать, как продвигается рассмотрение его запроса. Спрашивал и упрашивал, практически слёзно умолял — последнее вообще ввергало всех в шок. Чуть ли не до дома Марь Игностовну провожал — бедная женщина при виде него уже начинала нервно икать искристым дымом и искать пути к отступлению. Даром, что потомок бесстрашных драконов: в институте уже никого страшнее Алекса Феризорова для неё не было. Так настырный студент практически измором брал деканат.       Все работники деканата уже грозились разом уволиться — и гори этот чёртов институт синим, красным и зелёным пламенем вместе взятыми, если ректор не переведёт проклятого Феризорова куда ему там надобно. Сотрудников института можно было понять: а как ещё им реагировать, если последний месяц они всем коллективом зарабатывают исключительно на валерьянку да пустырниковую настойку. Марь Игностовну вообще недавно увезли с нервным расстройством на скорой. А коллеги с тоской смотрели ей вслед: может хоть там она отдохнёт по-человечески на государственных успокоительных да без ужаса всего деканата под боком.       Ректор под натиском угрозы увольнения всех кадров разом принял волевое решение побеседовать с Алексом с глазу на глаз. Ирдирвир Владилонович к успевающим студентам приглядывался и подмечал, из кого толковые специалисты получатся. И вот Алекс, по его мнению, мог стать таковым. Велел не принимать пока прошение о переводе в надежде, что одумается парень, поймет, что это его призвание. Но вот студент всеми своим естеством был против своего предназначения, а вместе с ним и весь коллектив института.       После долгих и жарких дебатов стороны пришли к согласию. Ректор поставил лишь одно условие — пройти практику, и после Алекс может менять специалитет. И вот теперь осталось всего ничего до исполнения его маленькой мечты.       С артефактами связать свою жизнь Алекс решил не только из желания сбежать с ненавистного добродельческого факультета, но и потому что на первом курсе им немного читали лекции об артифакторике и рунах. Парня так заворожили сложные формулы и магическая вязь заклинаний, тонко вплетённая в искусно сделанные, казалось бы, обычные предметы, что он решил во чтобы то ни стало перевестись.       — На этом инструктаж закончен, можете подойти и выбрать место своей практики.       Все тут же ломанулись выбирать, что попроще да посолиднее. У стола образовалась толкучка, звучал шумный гвалт голосов, и листки, вспархивая белыми птицами над толпой, перелетали из рук в руки. Алекс не спешил, ожидая, пока народ рассосётся. Ему было всё равно, где отрабатывать практику — главное побыстрее с ней покончить, и можно будет считаться вольным человеком. Когда очередь дошла до Алекса, он взял оставшийся лист со стола и удивлённо вчитался в сухие строки:       «Стоматологическая поликлиника №3».       — Почему именно поликлиника? Я думал, мы будем приглядывать за бедными детками и играть для них роль крёстных фей. Но причём тут поликлиника и тем более стоматологическая? Это же сфера медицины, причём тут крёстные феи? Верлинг довольно улыбнулся, будто бы ожидал от него этого вопроса, и совершенно будничным тоном сказал:       — Среди зубных фей недобор, вот и осталось лишнее место только у них. Уж извини за причинённые неудобства, — он посмотрел на Алекса так, будто бы действительно сожалел, что так получилось, но играл откровенно плохо, и мерзкие нотки довольства так и лезли из всех щелей. — В любом случае ты же лучший студент, ты же справишься, верно? — верлинг, не скрываясь, стоит и ждёт, когда Алекс реакцию даст.       А вот хрен ему с маслом, а не очередной скандал для удовлетворения поганого характера, с Феризоровым это не прокатит. Слишком долго парень ждал своего перевода, чтобы всё похерить. Натянув самую фальшивую из своих доброжелательных улыбок, Алекс мягко ответил:       — Конечно же, я со всем справлюсь, и вы нисколько не причиняете неудобств, Сейхмист Серафимович. Я могу идти?       Атмосферу между ними можно было в банки закупоривать и продавать как самый опасный яд в мире. Лицо преподавателя чуть дрогнуло, но благожелательная мина с лица так и не слезла:       — Конечно, Феризоров, можете быть свободны. Когда дверь за Алексом закрылось, послышалось досадливое и совсем тихо сказанное:       «…чёрт».

***

      Брак заключили быстро, без лишних празднований, хотя и белая фата, и свадебное платье, и золотые удавки обручальных колец — всё было. Из гостей присутствовали только коллеги с работы родителей и пара родственников, которых Сулмелдир в первый раз в жизни видел.       Сердобольная гномша в омерзительно-розовом костюме читала заунывным тоном о том, какой у них там корабль, который то ли должен был потонуть, то ли плыть несмотря ни на что. Сул лично был склонен исключительно к первому варианту трактовки сказанного, и ему думается, что его благоверная с ним солидарна.       С Риз в тот роковой для них обоих день они смогли поговорить совсем немного, но поняли оба, что выплёскивать ненависть и раздражения на такую же жертву обстоятельств глупо и бессмысленно. Они договорились, что будут жить под одной крышей исключительно как сожители и не более.       Сул смотрел на Риз, такую красивую, в ослепительно белом, и думал, что по отношению к ней всё ещё более нечестно. Витиеватые завитки шоколадного цвета, собранные в сложную причёску, были увенчаны сеткой фаты, а остренькие уши обвиты жемчужными серьгами. Тонкая, выглядящая такой хрупкой фигура была одета в элегантное кружевное платье.       Риз была прекрасна, улыбалась и отыгрывала свою роль блестяще, даже Станиславский сказал бы своё знаменитое «верю». Только у Сула было ощущение, что он своровал. Украл у Риз такой важный момент.       Девушка заметила, что её жених мучается какими-то мыслями, и шепнула ему на ухо:       — Перестань думать, тебе это совсем не к лицу.       Из всех присутствующих только навязанная невеста была ему соратником. Сулмелдир тепло улыбнулся и взял худенькую ладонь в свою.       Заветный вопрос, наконец, сорвался с губ регистраторши:       — Да, я согласен.       Риз заметила, как её новоиспечённый муж опять о чём-то задумался, так как Сул продолжал тщательно перемешивать давно растворившийся в чашке сахар. Её рука легонько потрепала его за плечо, заставляя вернуться из своих дум. Эльфийка села перед ним за обеденный стол и отпила глоток крепкого ромашкового отвара.       — Я, кажется, уже говорила, что думать — это не твоё.       Сул отмер, запустил руку в копну длинных светлых волос и начал их перебирать. Ему это всегда помогало отвлечься. Он посмотрел на Риз, которая своими расслабленными чертами лица выражала полнейший штиль. Он завидовал её умению всегда сохранять самообладание. Ему бы так научиться точно бы не помешало.       — Какая же ты порой язва. Я рассуждаю, как поаккуратнее отказать отцу, а то он уже спит и видит меня в костюме, говорящего «протестую!». Кстати, — он всполошился и стал копаться в карманах. Наконец, найдя потеряшку, парень высвободил её и протянул в раскрытой ладони Риз. — держи, специально для тебя сделал.       Зелёные глаза распахнулись и стали рассматривать подарок. Заколка. Три распустившиеся лилии в букете бутонов выглядели, будто живые. Четыре зубца из тёмного ясеня были закруглены, чтобы не поранить нежную кожу. Риз солнечно улыбнулась и ласково погладила выпиленные лепестки.       — Спасибо тебе. Вот я удивляюсь, как ты такие чудеса вытачивать из неотёсанного бревна умудряешься, — она быстро собрала опустевшую посуду к раковине. — Правда, кроме этого ты толком ничего не умеешь. Даже со стиралкой и то не справляешься. Девушка припомнила, как на днях Сул решил помочь ей постирать скопившуюся гору грязных вещей, грозившую скоро эволюционировать в новую форму жизни. Парень напихал в барабан гору одежды, что еле закрылась дверца, насыпал в отсек порошок. Потом решил, что мало, и сыпанул ещё. Только вот нехозяйственный Сул не знал, что стирка по принципу «больше — лучше» не работает. В общем, когда Риз вернулась домой из магазина, то лицезрела такую картину: её дражайший муж ползает на корточках и пытается устранить созданию им же импровизированную пенную вечеринку.        Бедная девушка до ночи отмывала пол и перестирывала вещи. Благо соседей каким-то невиданным чудом не затопило. Потом она взяла с горе-хозяина слово, что он никогда не приблизится к стиральной машинке и тем более не будет помогать ей по дому.       — Вредная ты. У тебя не муж, а золото, — он сел и стал пальцы загибать на каждом пункте. — подарки дарит, по хозяйству помогает, ни о чём не просит. Чем не идеальный муж?        Риз слегка приподняла бровь и выразительно посмотрела на Сулмелдир, будто проверяя, серьёзно ли он сейчас. Подошла к нему сзади, обняла за плечи и поцеловала в макушку, словно маленького ребёнка:       — Подарки даришь, это да, только они все такие же деревянные, как и твоя голова. Но не суть. По хозяйству помогаешь, только после твоей «помощи» последствий больше, чем после Хиросимы и Нагасаки вместе взятых. Ни о чём не просишь, кроме того, что каждый день меня канючишь испечь тебе твои любимые пирожки с земляникой. В конце концов, я тебе не пекарь, а ты их уничтожаешь, между прочим, тазиками. Так что да, ты у меня не муж, а золото.       Сказав это, эльф растрепала и без того лохматую гриву волос Сула.       — Злая же ты язва. А ещё светлых считают белыми и пушистыми. Просто не все знают тебя, Риз.       Так проходили их будни в дружеских перебранках и подколках, но их «медовый месяц» безделья закончился, и Сулмелдиру пришлось вступить в ряды белых воротничков, именующих себя юристами. Отец был доволен и на все противостояния сына говорил, что никто ему без его на то согласия свой бизнес начать не даст. Чтобы открыть дело, нужно сначала оформить свою лавку, как юридическое лицо, а это, увы, делается у нотариуса, а его родитель имел непосредственное на них влияния. Так правовая система их города имела очень запутанные между собой связи.       В итоге получался замкнутый круг, который угнетал Сула. На работе у него совсем не ладилось: ну не давались ему эти субъекты права да гражданские кодексы. Совсем сил уже это терпеть не было, голова уже кругом от этих высказываний на древнешумерском, или какой это там был язык, который он битую неделю пытался понять.       В последнее время Сул вообще заметил, что здоровье его подводит. А на днях, а если быть точнее, в два часа ночи, зуб так прихватило, что аж искры из глаз посыпались. На его вопли носорога в брачный период прибежала разбуженная Риз и с тревогой глядела на мужа. Разобрав из непрекращающегося воя лишь то, что ему очень больно, она быстренько заварила обезболивающий отвар. Но и боль была не самым страшным его приключением. Ночью эльф заметил, как его зуб на его же глазах начал покрываться тонкой блестящей плёнкой. Риз он об этом не сказал.       Поэтому с утра Сул, сменив ненавистный костюм на джинсы и футболку, с решительным видом совершенно не выспавшегося человека отправился к зданию с роковой вывеской:       «Стоматологическая поликлиника №3».

***

      Алекс сидел на стойке регистрации уже вторую неделю, слушая мольбы больных вылечить их пульпиты и желательно сию секунду. В его обязанности входили разговоры с больными и вся та макулатура, что скапливалась в регистратуре. Вроде работа простая, но выматывался Феризоров к концу дня так, что сил хватало лишь на то, чтобы упасть мордой в подушку и проспать до следующего раннего подъёма. Теперь Алекс убедился, что он точно не хочет работать с людьми.       Очередь текла сегодня довольно быстро и, на удивление, ещё не попался ни один неадекватный посетитель стоматологии, что для Алекса уже приравнивалось к Новому году и дню рождения вместе взятым. До обеда ему осталось принять только одного больного, и всё — можно будет залить усталость литром невкусного кофе из автомата.       Перед Алексом стоял бледный парень с нежно голубыми васильковыми глазами, которые были воспалены, видимо, от недосыпа. У него были длинные волосы, сбившиеся в колтуны и перевязанные резинкой в хвост. Довольно симпатичный и вписывающийся во вкусы Алекса не тощий дистрофик, но и не груда мышц — золотая средина. Алекс так залюбовался прекрасным эльфом, что немного уплыл из реальности и прослушал вопрос:       — Что? Прекрасное видение простонало и, увы, не от удовольствия вовсе:       — Помогите мне! В жизни так зубы не болели. Сделайте хоть что-нибудь, но желательно начать с убойной дозы обезболивающего, если можно.       Алекс постарался смахнуть морок и вернуться к своим должностным обязанностям:       — Чего, сколько и куда вкалывать решит ваш лечащий врач, а пока заполним бланк. Фамилия, имя, отчество?       — Сейрлихтим Сулмелдир Ионович.       Алекс продолжил опрос, а когда закончил, предложил любезно довести Сула до его кабинета. Хоть он и не был обязан провожать каждого, но этого паренька отпускать не хотелось. Когда Алекс случайно дотронулся до его руки, то почувствовал что-то странное, но, так и не сумев понять, что это было, решил не заморачиваться. Мало ли, может, просто показалось.       Помимо внешности у Сула было очень важное для Феризорова качество — он не фонил. Так Алекс называл излучаемые негативные эмоции людей. Да, Алекс чувствовал как пареньку плохо, но тот при этом не умножал свою боль, а старался наоборот, абстрагироваться, думать о чём-то хорошем, чтобы переключиться, и, видимо, это работало. Такие, как этот Сул, действительно редкость.       Пока парень сидел и ждал своей очереди, а Алекс прихлёбывал безвкусным кофе, за стенкой кричал кто-то под шумный аккомпанемент бормашины. С каждым раздающимся криком тон лица Сула становился всё бледнее и бледнее.       Когда дверь открылась, а из неё вывалился измученный орк, то парнишка спокойно вошёл в кабинет, который точно в своей голове уже именовал адом земным. Алекс даже забеспокоился, когда никаких звуков уже долгое время не раздавалось из кабинета, но вскоре дверь вновь распахнулась, а из неё вышел пожимающий плечами зубной:       — Сулмелдир Ионович, вы полностью здоровы. Я больше скажу, ваши зубы можно на выставках показывать как пример идеального прикуса.       И хлопнул дверью.       Да уж, вот теперь ничего непонятно: зуб болит, а болеть-то и нечему вовсе, так он ещё и совсем изменил своему естественному цвету, став полностью золотым. Сул беспомощно скатился в кресло в прихожей, размышляя, что ему делать дальше.       Алекс заглянул в карточку больному,быстро пробежался по строчкам и посмотрел на эльфа. В голове Феризорова проскользнула шальная мысль, но она требовала подтверждения:       — Знаете, Сул, я же могу вас так называть? — дождавшись кивка он продолжил, — Я учусь в институте на артефактора — да-да, на артефактора, не надо так округлять свои глаза. Здесь я оказался исключительно по воле случая. Так вот, мы проходили, что иногда болезни могут вызывать некоторые артефакты. Конечно, Алекс приврал слегка, но с другой стороны, через две недели он и будет там учиться. Можно сказать, он просто глядит в будущее.       Сул с непониманием смотрел на работника проклятой поликлиники и не совсем понимал, к чему он клонит. Он вообще с артефактами никогда не контактировал, считая такие игрушки довольно опасными. Может, кто с работы его подбросил чего чёрно-магического. В руки он ничего из змеюшника, именуемого юридической конторой, старался не брать.       Алекс положил руки на спортивный разворот плеч, медленно соскользнул пальцами по спине, пробежался лёгким прикосновениям по рукам. Когда же Алекс добрался до ладоней, то нахмурился, обнаружив то, что его тогда так смутило. На безымянном кольце правой руки поблёскивал проклятый ободок кольца. Алекс даже расстроился, что Сул оказался женат — значит, ему точно ничего не светит. Напоследок Алекс проскользнул по внутренней стороне запястья и отпустил чужую руку.       Сул же стоял ни жив ни мертв, весь красный и дышащий через раз. Он сначала даже растерялся и хотел оттолкнуть настойчивого медработника, но когда его волшебные руки поглпдили по спине, то Сул чуть не замурлыкал от удовольствия. Как же давно его никто так не касался. После брака он ни с кем не встречался, считая, что хоть у них с Риз всё и понарошку, она недостойна быть обманутой. А сейчас, когда с момента их свадьбы прошло пять долгих месяцев, он уже и забыл, как замечательно, когда тебя касаются, и ты даришь ласки в ответ. Руки Сула уже дотронулись до спины такого привлекательного парня, когда его оглушил голос реальности в лице Алекса:       — Просите, но что вы делаете? — Сул резко открыл глаза и, увидев недоумевающий взгляд, постарался собрать себя в кучу. — Вы меня, наверное, неправильно поняли. Я искал причину, по которой вам стало плохо. И нашёл её дело в вашем — хотя мне кажется, что ввиду последних событий можно и на «ты» — кольце. Оно, скорее всего, угнетает вас, потому что вы не любите или не кхм, — тут Феризоров замялся и попытался подобрать слова получше, — или не прикасаетесь к своей супруге.       У Сулмелдира нервно задёргался глаз. То есть мало того, что родители дражайшие залезли во все сферы его жизни, так они ещё решили к нему в постель прыгнуть для полной шизофрении. А он-то думал, чего это любимый отец так в последнее время за его здоровье переживает больше, чем за своё. Старый интриган. Взбешённый данным известием Сул нервно повернулся к Алексу и совершенно спокойным тоном человека, готового на убийства, спросил:       — И как это исправить?       — Ну, первый вариант думаю вам…       Эльф беспардонно перебил его:       — Ты прав давай на «ты», а то как-то странно обсуждать мою личную жизнь и при этом «выкать».       — Хорошо. Думаю, первый вариант тебе и самому понятен, ну а второй мало кому известен, но в исполнении быстрее даже, чем первый.       У эльфа глаза аж загорелись, словно две сверхновых. Он подбежал к Феризорову и, глядя ему в глаза, спросил:       — И какой?       Алекс смущённо поскрёб шею, отвернувшись от приглянувшегося эльфёнка, и тихо сказал:       — …заменить объект, с которым ты должен взаимодействовать в интимном плане.       Сул поднял вверх свои светлые брови и недоверчиво уточнил:       — И всё?       — Да.

***

      Парни отправились домой к Феризорову, чтобы сделать всё необходимое для скорейшего выздоровления Сулмелдира. Обряд много времени не занял, и, по молчаливому согласию обоих, было решено перенаправить артефакт на Алекса. Сулу он так понравился, что даже уши довольно подёргивались.       Эльф был скептиком и в любовь с первого взгляда никогда не верил, но встретив смурного, но такого надёжного Алекса подумал: а почему собственно бы нет?       Завершив все манипуляции над этим треклятым кольцом, нужно было скрепить заклинание.       — Это самый банальный и, думаю, сопливо-романтичный способ. Но можно и каплей крови или…       Не слушая, какую ещё глупость скажет Алекс, Сул обнял его за шею и крепко поцеловал. Затейливые руки эльфёнка спустились к плечам, затем добрались до спины, медленно стягивая чёрную куртку. Вдруг ладони нащупали что-то тонкое и хрупкое за лопатками. Пытливые пальцы ощупывали, гладили и изучали. Алекс взвыл в поцелуй и страстно притиснулся ближе. Не понимая, что он сделал, Сул отстранился и недоумевающе посмотрел на Алекса. Парень закатил глаза и повернулся к эльфу спиной.       Фея. Даже не так, феечка с крылышками, такими тоненькими с причудливой вязью узоров, что их хотелось рассмотреть поближе. Феи считались довольно редкой расой, поэтому мало кто знал о их маленькой крылатой слабости. Прозрачные, будто стеклянные крылья являлись безумно чувствительными — даже лёгкое прикосновения пускало приятную дрожь по позвоночнику. У Алекса же были совсем короткие крылышки, несоответствовавшие его мужественной фигуре. Губы Сула дрогнули и растянулись в весёлую ухмылку:       — Я не знал, что ты у нас маленькая фея Динь-Динь.       Алекс при слове «маленькая» выразительно посмотрел на Сула с высоты всего своего уж точно немаленького роста.       Сул поднял руки вверх, признавая свою неправоту:       — Ладно, с маленьким я, конечно, переборщил. Но я думал, у фей такие крылья, чтобы можно было на них летать, а твои больше напоминают бабочку-переростка, присевшую к тебе на лопатку отдохнуть.       Не удержавшись, эльф хихикнул, а потом окончательно скатился в неподобающий ржач над своим феем.       — Тебе не нравится?       Алекс насупился и стал натягивать куртку обратно, но жилистая рука остановила его:       — Ты мне очень нравишься. Весь.       Звуки страстных поцелуев возобновились, грозя перерасти в нечто большее.

***

      — Что случилось с Сейрлихтом Сулмелдиром Ионовичем? Он к вам ушёл пять часов назад. Говорите быстро, куда прячете его труп, иначе я сама из вас сейчас фарш нашинкую! — и припечатала вышесказанное, хлопнув маленьким кулачком по стойке регистрации.       Перепуганные медсёстры ничего не знали, но, к счастью, их спас мимо проходящий врач, который проводил осмотр её мужа.       — Всё в порядке с вашим благоверным, домой я его отправил. Последнее, что я видел, как он куда-то утягивал одного из наших работников, ругаясь так, что ни при дамских ушах будет сказано. Кажется, он тогда под конвоем вёл Алекса Феризорова. Разгневанная Риз повернулась уже к врачу и спросила:       — И где мне теперь их искать?       Врач лишь пожал плечам.       Растерянная и вымотанная, она села и попыталась успокоиться. Может, зря она так волнуется — её муж всё-таки не беспомощный ребёнок и при желании постоять за себя сможет, но ночь переживаний и недосыпа сказывается на самообладании эльфийки.       Вдруг к ней подсел парень и с участливой улыбкой начал разговор:       — Вам помочь? Я знаю, где живёт Алекс, я его друг. Меня зовут Малек.       Она раздражённо посмотрела на незнакомца, но и это не отпугнуло нахального демона. Она нехотя протянула руку представившись:       — Риз.       — Очень приятно.       Девушка лишь скептически хмыкнула.       — Не взаимно.       Медленно беседа текла, успокаивая раздраконенные нервы Риз.

Но это уже совсем другая история.