Святой «К»

Ангел поудобнее устроился, готовясь слушать демона. Слушать внимательно и долго. Под его мягким взглядом Кроули смутился бы, если бы не многовековая привычка. — Только это ведь неправда, — тихо вздохнул Азирафаэль. — Ты это только что выдумал. — С чего такие подозрения?! — Прости, Кроули. Но что бы ты сейчас не рассказал, едва ли я тебе поверю. Но выслушаю. — Не поверишь? — возмущение демона было таким искренним. — Ты мне не веришь? С каких пор?! — Да с тех, как мы жили в студенческом городке. Ты постоянно меня обманывал, помнишь? Выдумывал небылицы! — Аззи… — Кроули даже вспыхнул. — Во-первых… Наше дорогое начальство тогда стёрло нам обоим память! — Не стёрло, а заблокировало! Стёртые воспоминания было бы не вернуть. — Пусть так. Мы с тобой забыли о нашей природе, считали себя обычными людьми. Студентами. — Что было довольно жестоко… Я не очень вписывался в студенческую среду. А ты вечно меня мучил и подкалывал! «Потому что даже тогда меня тянуло к тебе, глупая ты булочка! Я едва сдерживался, чтобы не схватить тебя и не начать целовать прямо в аудитории, когда ты так прилежно писал всякую ерунду, слушая этих старых зануд… Как я мечтал слизнуть сахарную пудру с твоих губ, когда ты жевал очередной пончик, пялясь в книжку. Или стащить твои штаны на завязках… кто вообще носит штаны на завязках? И захватить губами твой член… Наверняка такой же сладкий… Я не знал тебя, не помнил… но влюбился, едва увидев». — Помнишь, как ты обманул меня тогда? — голос ангела зазвенел, выдавая, что он расстроен и рассержен одновременно. — А ведь тоже всё так убедительно рассказывал! Кроули прекрасно всё помнил. Когда им вернули их суть, за эти воспоминания демон бился до последнего. *** — Аззи, вот ты где, я тебя еле нашёл! — Довольно странное заявление, не находишь? Учитывая, что ты стоишь на пороге моей комнаты, — Азирафаэль посторонился, давая Кроули войти, зная, что пожалеет об этом, но иначе не мог. Тот, как всегда, ворвался в крохотную комнату с розовым ковром на полу, оставляя чёрные следы от ребристых подошв ботинок, сразу наполняя собой всё пространство. Как взорвавшийся в помещении фейерверк. Красивым, отрепетированным жестом снял тёмные очки, поискал взглядом зеркало, не нашёл и уставился на своё отражение в глазах Азирафаэля. — Мне нужно уехать на неделю, — не дожидаясь приглашения, Кроули в два шага пересёк комнату и плюхнулся на кровать, которую Аззи не успел заправить. — На рок-концерт. Ну, знаешь, такой, где сотня потных мужиков будет ставить палатки, чтобы в них переночевать, а утром смотреть как пятеро потных мужиков скачут на сцене под тканевым верхом и орут в микрофон. — Рад за тебя, — Азирафаэль прижимал к груди розового медвежонка с белым бантом на шее, чудом успев выхватить его из-под задницы Кроули. — Ну да. А ещё цеплять девчонок, проводить с ними ночь даже не спрашивая имени… — Уверен, это круто… — Аззи повернулся к Кроули спиной, сажая мишку на стол, прямо на раскрытый учебник. Но на деле, чтобы скрыть от приятеля своё горе. Даже галстук-бабочка на шее пухлого блондина-отличника печально опустила крылышки. Огненно-рыжий Кроули тем временем продолжал: — Но мне нужно чтобы кто-нибудь приглядел за Гектором. И я сразу подумал о тебе. — Во всём студенческом общежитии не нашлось никого, согласного присмотреть… кто это, Гектор, кстати? — Мой змей. Змея точнее. Я не в курсе про его пол, если честно… — Кроули! — Аззи обернулся, перепуганный не на шутку. — Нет… стоп. Во-первых… ты никогда не говорил, что у тебя есть питомец. — А ты не спрашивал. — Во-вторых… я боюсь змей! Его же ещё кормить надо будет? Мышами там… Я не смогу. — Во-первых, — Кроули поймал Аззи за руку и дёрнул вниз, вынудив сесть рядом с собой, — он смирный и сидит в террариуме. Во-вторых, я его покормлю перед отъездом и неделю он спокойно перекантуется. Тебе нужно будет просто присматривать за ним. Если хочешь — даже из террариума не доставай. — А надо? — Азирафаэль старался не думать о своём бедре, к которому прижалось бедро Кроули. — Ну… вообще он любит тепло. И сидеть на руках. И когда его гладят. Но это не обязательно. Я бы его просто в комнате запер, но ты знаешь… Пустая комната в студгородке… — Да… — Аззи покраснел и опустил голову. — Как ни запирай — проберутся. И устроят оргию. — И наверняка в пьяном кураже полезут к Гектору! Один раз его раскрутили за хвост над головой и чуть не запулили в стену через всю комнату! — лицо Кроули приняло умоляющее выражение. — Ты единственный, кому я могу его доверить! Единственный, кто не будет мучить мою бедную змейку… — Ох… — А потом, когда вернусь, я свожу тебя в то кафе — «Сладкое яблочко». И закажу тебе все десерты, какие захочешь! Аззи сглотнул. — Даже тот, двойной, с варёной сгущёнкой и сгущёнкой обычной? — Два, если хочешь… — Ох… — Тебе всё равно за фигурой бдеть не нужно! — Кроули дружески хлопнул Азирафаэля по пухлому животу. — Девочек за милю обходишь, заучка наша стеснительная! Азирафаэль с трудом вылез, зажатый между спинкой кровати и Кроули. Отвернулся от него. Кроули никогда не догадается, почему Аззи не смотрит на девочек. А сам он не решится ему сказать… — Аз, не дай погибнуть бедной рептилии. Аззи вздохнул. Да куда он денется. — Ладно. Приноси своего питомца. — Спасибо! — судя по звукам, Кроули прыгал на постели вверх-вниз, как всегда делал, стоило ему дорваться до кровати Азирафаэля. — Но сам я принести уже не успеваю. Я тебе ключ отдам, вот, — что-то звякнуло. — Забери завтра утром сам. А мне пора бежать, автобус уходит через десять минут!

***

— И ведь мне пришлось идти в ваше крыло… — возмущению ангела не было предела. — Я чувствовал себя мышкой, что забралась в подвал полный даже не котов — тигров! А как я искал этот террариум в твоём бардаке… И как нёс «Гектора» в свою комнату… — Ну прости! Я боялся, что соседи правда меня прибьют. На период линьки я становлюсь змеем на неделю и ничего с этим поделать не могу! — Угу. И тебя это не смущало? — Да как-то не думал об этом… — Ты… ты мной банально воспользовался, — щёки ангела порозовели. — Неделю жил у меня в комнате… спал, свернувшись у меня на груди. — Ты был таким тёпленьким и мягким… «И ты так нежно меня гладил. Особенно по мордочке. И так проникновенно смотрел. Не верю, что сейчас ты ничего ко мне не чувствуешь, Аззи. Тогда ведь твоё сердце было полно любви». — Ты помнишь, что говорил мне тогда? — тихо спросил демон. — Я разговаривал со змеёй? — Видимо, больше было не с кем. Ангел наморщил лоб. — Знаешь… не очень. Видимо, при восстановлении памяти что-то осталось в тени. «Ты говорил «Гектору», как сильно любишь Кроули, забывчивая моя булочка… Ты гладил мою мордочку, смотрел в мои глаза, и говорил, как сильно меня любишь. Но как боишься признаться. Я ведь такой популярный, и вечно болтаю о победах над девчонками. Ты даже целовал меня в нос. Я тогда был готов остаться змеёй навсегда, лишь бы ты вот так ласкал меня и позволял спать под твоей пижамой, тереться носом о твои соски. А как ты застонал, когда я однажды пощекотал тебя языком…» — Я… надеюсь что хорошо тогда присмотрел за Гектором, — сказал Азирафаэль. — И не позволил себе… чего-нибудь… неприличного. Змейка была такая милая. Боюсь, я тискал тебя сильнее, чем стоило… «Можешь затискать хоть сейчас. Но только… Аззи… не говори, что эти чувства прошли и забыты». — Мне нравилось тепло твоих рук, — без какой либо дурашливости признался демон. — Твоя ласка. Ты помнишь как гладил меня от носа до хвоста? И как играл с ним, когда я им шевелил… — Наверное, мне было очень одиноко. Прости, если я был назойливым. «Я мечтал чтобы ты сделал то же самое и тогда, когда я превращусь обратно. Ощутить твои ладони и пальцы всем телом. Я мечтаю об этом до сих пор». — Я полюбил змеек тогда, — улыбнулся ангел. — А может… одну конкретную змейку… — ЧТО?! — Ты очень милый в том обличии, — пояснил ангел. — Но… ты мной воспользовался. Наврал. Я знаю, это твоя природа и я не должен… Ладно, — Азирафаэль снова посмотрел на Кроули. — Расскажи про святого Валентина. Почему ты думаешь, что он — это ты. Только сможешь ли без вранья? «Я могу врать о чём угодно. Кроме одного. Булочка… Мне больно, что ты не видишь, как сильно я тебя люблю. Любил. С самой первой встречи ещё в Эдеме. И буду, пока живу и дышу. Кем бы я ни был, и кем бы ни был ты. Как бы нам не стирали память и куда бы не забрасывали. И сегодня я скажу тебе об этом. Потому что это правда. И будь что будет».