Двое и скука

Слэш
NC-17
Завершён
Размер:
12 страниц, 1 часть
Описание:
Если бы сейчас их спросили, влюблены ли они, Йошики и Тайджи бы, наверное, переглянулись и в один голос расхохотались. Нет, не влюблены. Им просто скучно. И пока для развлечения им вполне хватает друг друга.
Примечания автора:
Автор не имел целью оскорбить реальных лиц.

Визуалы вот здесь:
https://vk.com/kingdomofbluelights
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
Нравится 9 Отзывы 1 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
      Оно скоро наступит. То самое приграничное время суток, когда ночь потихоньку начинает выходить из самой тёмной своей стадии; ещё не рассвет, нет, но до него, до начала нового дня, совсем недолго. Когда небо из чёрного, усыпанного мелкими звёздочками, потихоньку становится сначала фиолетовым у самого горизонта, потом ярко-малиновым, затем розоватым и наконец светло-голубым, прозрачным… Прекрасное зрелище. Порой стоит того, чтобы не спать в такой час.       Но пока в маленькой комнате по-прежнему темно, контуры мебели едва-едва очерчиваются, будто нарисованы мягким карандашом. Тихо попискивают часы на письменном столе, будильник заведён на семь. Разбросанная в беспорядке по полу одежда выделяется неравномерными чёрными пятнами на ковре. Через приоткрытую дверь, которая ведёт на маленькую лоджию, внутрь вползает ночная прохлада, откуда-то издалека слышно шум проносящихся по проспекту машин. А двоим юношам, лежащим в обнимку на кровати, нет сейчас до этого никакого дела. Они оба запутались в одеяле и смятых простынях; один спит, привалившись рыжеволосой головой к плечу партнёра, а второй лишь дремлет, слегка приоткрывая глаза, и касается пораненными, искусанными губами его макушки.       Кто-то считает, что ночью обычно не спят романтики или те, кто влюблён. Только это не совсем правда — к ним ещё можно приписать курильщиков. Или тех, у кого обыкновенная бессонница.       А курить хочется, жуть как. Тайджи улыбается краем рта, шевелится, выпутываясь из одеяла, и осторожно, чтобы не разбудить, откатывается в сторону от мирно спящего любовника. Садится на край разворошенной постели, потирая ладонью затёкшую шею.       — Ты куда?       Йошики мгновенно ухватывается за его покрытую татуировками руку. Ещё не до конца проснувшийся, недовольный, он щурит покрасневшие глаза, пытаясь привыкнуть к полутьме. Да, тихонько сбежать от него никак. Слух абсолютный, как у любого музыканта. А голос капризный, как обычно.       — Покурить. Спи, принцесса, я сейчас вернусь.       Тайджи улыбается ему, и Йошики всё же неохотно размыкает пальцы. Ложится на подушку и смешно морщит нос. Не будет ведь спать. Из вредности. Будет ждать, пока Савада вернётся. А утром станет демонстративно зевать во весь рот, разглядывать в зеркале свои синяки под глазами, которые, к слову, у него вечные, и бубнить «это всё из-за тебя, не даёшь мне спать, скотина».       Улыбнувшись своим же мыслям, он поднимается и, подобрав со стола пачку, встаёт возле приоткрытой двери. Закуривает, пощёлкав зажигалкой, и ёжится. Холодно, но одеваться так лень. Лёгкий сквозняк шевелит спутанные каштановые волосы, сигарета дымится в покрытых шрамами от струн пальцах, а глаза сквозь дым лениво разглядывают медленно разгорающийся рассвет.       — Та-а-а-ай… Ну иди сюда скорей.       Йошики садится на коленки, тряся растрёпанной головой, и зовёт его всё тем же капризным голосом.       — Сейчас. Тебе трудно подождать пару минут?       — Трудно. Не хочу лежать один.       — Хаяши, ты временами хуже ребёнка капризного, ты в курсе?       Он ухмыляется, быстрым движением головы отбрасывая за спину свои прекрасные волосы. Соскальзывает с постели; абсолютно не смущаясь ощущения пристального взгляда на обнажённом теле, подходит ближе и обнимает, утыкаясь носом в плечо.       Всё ещё такой горячий. И такой желанный… Так жмётся костлявым боком. Тайджи тихонько выдыхает горький дым и касается губами пушистой макушки. Обнимает рукой за талию, вздрагивает невольно — ну до чего тонкая, небось почти все девочки в университете завидуют. Как и его волосам, густым локонам цвета меди, рассыпанным по узким плечам…       Два дыхания, слившиеся в одно, заглушают шум улицы. И полное ощущение, что все в мире спят, кроме них двоих.       — Дай затянуться, — вдруг просит Хаяши, подняв на своего парня лихорадочно блестящие тёмные глаза.       Тайджи кашляет от удивления.       — Ты же вроде бросить хочешь.       — Уже не хочу. Бросать в одиночестве скучно. Дай.       Ну естественно, ему всё одному скучно. Бросать курить скучно, пить скучно, в метро ехать скучно, на рояле играть скучно… Постоянно нужен кто-то, кто будет разделять его безумные идеи. Или пинать и не давать их воплотить. Савада пожимает плечами и, отняв ото рта сигарету, подносит её к его тонким губам. Йошики выхватывает её, изящно зажимая двумя пальцами, втягивает дым. Морщится, кашляет — сигареты Тайджи слишком крепкие для него, он обычно курит нечто более лёгкое. Помалкивает, на удивление, а то может буркнуть что-нибудь вроде «ну и отрава». Но морщинка между его бровями почти тут же разглаживается, и Хаяши расслабленно выпускает дым в сторону.       — Кайф…       — Ну ещё бы, — Тайджи улыбается краем рта. — Сколько ты уже не курил?       — Неделю, — равнодушно бросает Йошики и вновь затягивается. — А по ощущениям — как целый год.       — Долго продержался.       Курить одну сигарету на двоих — для них дело такое же привычное, как пить по утрам кофе из одной чашки, делить на двоих бутылку виски и целоваться. Савада никогда бы не смог сказать, что ему это не нравится. Это каждый раз кажется чем-то таким интимным, словно ещё больше усиливает их близость. Хотя куда уж сильнее — и так друг от друга клещами не оторвать.       Йошики улыбается и, отняв ото рта сигарету, тянется к его губам.       …И утренний поцелуй с привкусом сигаретного дыма тоже привычный. Горький и сладкий одновременно, эта смесь мгновенно вышибает воздух из лёгких. И Тайджи разом забывает обо всём, кроме принцессы в своих руках. Коснуться его томно приоткрытых влажных губ, мягких от помад и бальзамов, плавными прикосновениями стечь чуть вниз, к подбородку и за ухо. Пройтись по мелким красным пятнышкам, которые некоторое время назад оставили собственные зубы. Усмехнуться, представив, как утром Йошики будет их объяснять своим одногруппникам и преподавателям, смущённо улыбаться, опускать глаза и прикрывать следы длинными волосами — одним словом, изображать из себя ангелочка. Он кажется таким застенчивым, когда его окружают люди…       — Ну и чего ты ухмыляешься?       Тихий выдох сквозь зубы, Йошики отлепляется от его рта, возвращает сигарету и обвивает тонкие руки вокруг шеи, наматывая на пальцы спутанные прядки волос.       — Ничего. Просто пытаюсь вспомнить, в который раз ты уже хочешь бросить и срываешься.       Смешок в ответ, Савада касается губами его виска и на мгновение зарывается носом в волосы.       Хаяши бросал курить уже раз десять только на памяти Тайджи, при том, что они вместе всего несколько месяцев. И каждый раз курение с блеском побеждало его.       — Бросишь тут, когда вокруг тебя все дымят… — Йошики ворчит, уткнувшись носом ему в шею.       — Сам меня такого выбрал, нечего теперь губы дуть. Я бросать ради того, чтобы тебе компанию составить, не собираюсь, даже не надейся.       — Да иди ты. Ничего я не дуюсь.       Тайджи в очередной раз затягивается и, машинально поглаживая его по голове, смотрит в окно. Мелкие звёздочки гаснут, вдалеке за высотными домами на чёрном небе уже появляются желтоватые полоски, светает.       — Каждый раз думаю, — задумчиво тянет он и опускает глаза на Йошики, — сколько таких рассветов нам ещё осталось?       — О чём ты? — раздражённо дёргает плечом Хаяши.       — Ты знаешь, о чём. Сомневаюсь, что твоя мать будет долго терпеть такое положение дел.       Савада высовывает руку на лоджию, пальцами стряхивая с сигареты пепел. Эта мысль грызёт его едва ли не с того самого времени, как они начали встречаться. Но он никогда до этого не рисковал высказывать её вслух. Потому что знает — вспыльчивый Йошики мгновенно взбесится, услышав подобное про свою маму, и они неминуемо поссорятся. По-настоящему. А одно дело — подкалывать друг друга и огрызаться в шутку, без всякого злого умысла, они постоянно так делают, и совсем другое — ругаться всерьёз. Хаяши злопамятный, если с ним поругаешься, помириться потом и заслужить его снисхождение будет очень тяжело. А Тайджи совершенно не хочется терять его раньше времени. Понятно, что рано или поздно это всё равно произойдёт. Но он хочет оттянуть этот момент до последнего.       — Какая тебе разница, что думает моя мама? Я уже взрослый мальчик и сам решаю, с кем мне жить, — резко отвечает Йошики, скрестив на груди руки и разом став от этого похожим на смущённую и сердитую девочку. — Если я тебя и пошлю нахуй когда, можешь быть уверен, это будет чисто моим желанием.       Тайджи слегка покачивает головой в недоверии. А Хаяши, фыркнув, отцепляется от него, отходит и плюхается на кровать, тут же натягивая себе на бёдра одеяло.       — Докуривай уже и иди сюда. И прекращай так много думать — для нервов вредно.       В ответ Савада лишь хмыкает и вновь отворачивается к окну. Он бездумно наблюдает за светлеющим небом. Плечи уже заледенели, и пальцы из-за этого неприятно подрагивают. Докуривать даже и не хочется, он тушит окурок в стеклянной пепельнице и идёт к постели. Ползёт под одеяло, прижимаясь к недовольно заворчавшему Йошики.       — У-у-у… Холодный!       — Согрей, — хитрая улыбка в ответ, быстрый и смазанный поцелуй куда-то в затылок. — Ты так хорошо умеешь это делать…       — Отъебись… У меня и так уже в ушах от тебя звенит.       — Да что ты. По-моему, из нас двоих обычно ты готов трахаться в любое время дня и ночи.       — Но не в четвёртый раз за ночь, придурок. Просто спи уже.       Тела бьются лёгким приятным током при каждом соприкосновении. Тайджи наклоняется к нему, отводя в сторону мягкие волосы. Касается губами ямочки под ухом, жмурится — там горячо. И вообще Йошики сейчас такой разомлевший, тёплый… И соблазнительный. Не оставляющий ни малейшего шанса сдержаться.       — Та-а-ай… Ну хватит, я опять весь день как варёный буду…       Хаяши тихонько постанывает, запрокидывая голову назад, а Тайджи его не слушает и беспорядочно целует всё, что попадает под губы. Нарочно не даёт заснуть. И ему нравится наблюдать, как каждый раз в таких ситуациях Йошики пытается уцепиться за остатки сна. Бесполезно ведь уже в сон проваливаться, вставать через час, если сейчас задремлет, будет только хуже, он проснётся разбитым, с болящей головой. На шее всё больше ранок и пятнышек, острые плечи подрагивают под его поцелуями; Йошики пытается отпихнуться локтем, но скорее машинально, чем серьёзно — если он захочет, может так двинуть, что только зубы в разные стороны полетят, а сейчас даже не старается.       — …И хорошо, — Савада улыбается краем рта, наклонившись к уху. И томно лижет языком раковину. — Может, согласишься наконец послать всё нахуй и остаться со мной дома. Прогуляешь один денёк, ничего с тобой не случится…       — Размечтался… Да ты меня до смерти затрахаешь, если я на это соглашусь.       Ладонь ползёт по его бедру, сдвигая в сторону одеяло, ногти царапают мягкую кожу — не больно, но очень требовательно и настойчиво. И Тайджи ухмыляется, чувствуя, как Хаяши ёрзает и по-всякому изворачивается в держащей его за талию руке.       — Ну-у-у, не хочу, отвали!       — Хорош ломаться, я всё равно тебя трахну, никуда ты не денешься…       Фыркнув прямо ему в ухо, Тайджи тянется к столику рядом за презервативом. Последний. Почти целую пачку за ночь уговорили. Йошики тихо шипит и едва не до хруста сжимает его запястье, когда он, высвободив кругляшок из целлофанового плена, с силой вжимается стояком в его задницу. Трётся им между сжатых ягодиц, давая почувствовать всё своё возбуждение. И с ухмылкой наблюдает, как Йошики дёргается и кусает губу.       — Савада, только попробуй…       — …Только попробую, — эхом отзывается Тайджи и тихо смеётся, покусывая его за ухо, — и всё, обещаю.       Прижав ладонь к его рту, уткнувшись носом в плечо, он прижимается теснее, проталкивается внутрь. Хаяши возмущённо пыхтит ему в руку, пытается даже цапнуть, всё ещё ёрзает, стараясь отодвинуться, но куда там, его держат крепко, переворачивают на живот, и Савада почти ложится ему на спину, вдавливая в подушки своим телом. Толчок, толчок, толчок. Медленно, осторожно, ускоряясь совсем понемногу. Сейчас не тот случай, чтобы срываться… Бывают, конечно, моменты, когда ему хочется просто набрасываться на Йошики чуть ли не в прихожей, силой дотаскивать эту упирающуюся рыжую суку до кровати, вбивать в матрас и заставлять его орать и колотиться, а бывают и такие, когда абсолютно не хочется куда-то торопиться. И сейчас явно второй случай. Плевать, что времени у них не так много.       — А-а-ах… М-м-м!.. — он наконец отнимает руку от лица, и Хаяши тут же вцепляется зубами в подушку. Если ему и больно, он уже абсолютно не обращает на это внимания. Лихорадочный румянец на впалых щеках, спина ходит ходуном, пальцы трясутся, из приоткрытых пунцовых губ вырываются лишь стоны… Млея от ощущения разгорячённого тела в руках, пьянея от его запаха, Тайджи тянет его к себе за волосы, заставляя повернуть голову, целует глубоко, с языком, не давая ему и пискнуть. А движения всё сильней, всё резче, но всё равно в этом сейчас больше нежности, чем той страсти, что бушевала между ними ночью.       И вновь в комнате становится так жарко. Оба тяжело, с хрипом дышат, жмутся друг к другу, сосредоточившись только на приближающейся горячей волне. Йошики задыхается, судорожно хватает припухшими губами воздух, перемежая рваные вдохи стонами и мотая головой по подушке. А Савада, ускоряясь, упирается лбом ему в затылок, зарывается носом в волосы и вжимается всё сильнее, ласкает его рукой в такт своим движениям. Хочется просто дышать им, пропитаться насквозь, чтобы весь день сладко вздрагивать от одного лишь воспоминания…       — Ты животное!.. Обезьяна похотливая…       Йошики тихонько дышит, прижавшись раскрасневшейся щекой к влажной подушке, и Тайджи неспешно обцеловывает его плечи, приводя в норму собственное дыхание, отходя от оргазма. И с усмешкой наблюдает, как по животу растекаются капли смешавшейся спермы.       — Кто бы говорил, — почти ласково шепчет он, зарываясь лицом в рыжие волосы. — Довольный же, а то я не вижу…       — Довольный, блять… Да я весь липкий, — тихое шипение, Йошики начинает возиться, пытаясь высвободиться из его объятий. — Из-за тебя опять надо идти мыться…       — Хочешь, пойдём вместе? — невинная улыбка, пальцы щекоткой пробегают по его шее. — Я потру тебе спинку. И животик. И всё, что захочешь.       Хаяши передёргивается.       — Ну уж нет. Хватит с меня на сегодня… По крайней мере, на утро.       — Тогда полежи со мной ещё немножко вот так…       Савада вжимается в его шею щекой, прикрыв глаза. Йошики тихо вздыхает в ответ и расслабленно запрокидывает назад голову. Пальцы сплетаются на подушке.       В окно уже светит неяркое ещё утреннее солнышко, видно клочок голубого неба и слышится одуряющее чириканье птиц. Кажется, до звонка будильника и вправду осталось всего ничего… Но Тайджи так не хочется терять даже одно из этих сладких мгновений, когда Йошики просто лежит вот так в его руках, горячий, расслабленный, с нежным румянцем на щеках.       — Кстати, — приподнявшись на локте, Савада заглядывает в лицо любовника и улыбается. — Доброе утро.       Хаяши полусонно хлопает длинными ресницами. И, улыбнувшись краем рта, гладит ладонью по щеке:       — Доброе утро… В которое мы оба опять ни хера не выспались.

***

      — Заберёшь меня сегодня?       На часах почти восемь, солнечный свет заполняет маленькую кухню, играя лучиками по мебели; день уже сейчас, утром, обещает быть ясным и жарким. Неспешно потягивая кофе из чашки, Тайджи наблюдает, как Йошики в прихожей, уже одетый, старательно расчёсывает волосы перед зеркалом. Вопрос он бросает небрежно и будто даже не ждёт на него ответа. Хотя, а вопрос ли это вообще?       — Ты же хотел поехать домой, нет? — Тайджи слегка удивлённо вскидывает брови. — Говорил, что хочешь сегодня как следует позаниматься, чтобы к прослушиванию подготовиться.       — Передумал. Я не выспался, и у меня плохое настроение. Сомневаюсь, что днём оно станет лучше.       Стянув волосы в хвост и поправив пушистую чёлку, Йошики раздражённо кидает расчёску в кожаный рюкзак и поворачивается. Открывает рот, но Савада успевает его опередить:       — Неотразим, — вполне искренне произносит он, видя, как он упирает руку в тонкую талию. Знает уже, что за этим последует. — Модница.       Хаяши довольно улыбается краем рта. А ведь и вправду неотразим. Кожаная куртка, узкие тёмно-серые джинсы, чёрная футболка, модные зеркальные очки-капельки. Несколько серебряных цепочек с висюльками болтается на крепкой шее, на запястьях позвякивают браслеты. Тайджи каждый раз удивляется, как строгие преподаватели не приматываются к нему за подобный внешний вид. Это Савада, едва окончив школу, подался в рок-музыку, для него такая одежда вполне в порядке вещей. А Йошики учится в Музыкальном университете, престижном заведении, где в подобном виде явно появляться бы не следовало. Да ещё играет на фортепиано; хотя Тайджи кажется, что при его характере ему куда больше подошла бы гитара или барабаны. Почему-то принято считать, что все пианисты нежные, утончённые, вечно в строгих рубашках и брюках и при «бабочке». Может, так оно и есть, но Хаяши плюёт на всех, его раздражают любые стереотипы, правила и условности, он бунтует против всего подряд и изо всех сил старается не быть похожим на других. И ему это вполне неплохо удаётся, надо сказать. Хотя он, если захочет, вполне может выглядеть элегантным. Он может выглядеть так, как ему захочется. И это в любом случае будет прекрасно.       Савада невольно улыбается своим мыслям. Хорошо ещё, что никто, кроме него, не видит, как этот нежный и застенчивый Йошики дома, нацепив на себя майку с похабной надписью и драные джинсы, прихлёбывает крепкий виски прямо из горлышка бутылки, курит и матерится сквозь зубы на зависший ноутбук…       — Знаю, — довольно мурлыкает Йошики и кокетливо поправляет волосы. Очень любит, когда его хвалят. — Так что, подхватишь меня? Я закончу около трёх, можем сходить куда-нибудь пообедать потом.       — Если на репетиции не засяду, подхвачу, — Тайджи вновь отхлёбывает кофе из чашки. — Я тебе позвоню.       Йошики шутливо грозит ему пальцем:       — Смотри не забудь, я буду ждать.       И, быстро клюнув любовника в щёку, он убегает, оставив после себя острый горьковатый аромат парфюма и след от помады на щеке. Тайджи с улыбкой отставляет от себя чашку и встаёт, довольно потягиваясь. Прекрасное утро. Но ему тоже пора собираться на репетицию.       Дни у них почти всегда начинаются одинаково. Йошики убегает на занятия первым, Тайджи частенько ещё спит в это время; только сквозь сон чувствует, как Хаяши перед самым уходом наклоняется к нему и целует нежно в лоб. Когда они только начали жить вместе, по утрам он даже пытался завтрак готовить. Обжигался, резался, но упорно продолжал. А после того, как Тайджи пару раз пришлось заклеивать его обожжённые пальцы пластырем, они решили, что о завтраке каждый заботится сам и что Йошики больше даже близко к плите не подходит. И вообще-то эти его неумелые попытки позаботиться, несмотря на увечья, дорогого стоили: ведь Хаяши так трясётся над своими руками, ухаживает за ними и очень бережёт, игра на рояле его к тому обязывает. В своё время его сильно напугал учитель по музыке, пригрозив, что если Йошики не будет заботиться о руках, он не сможет играть. А рояль для него — как сорт наркоты, он без этого не может, зачахнет, если его лишить этой радости. Так что теперь всё ограничивается этим поцелуем в лоб. Но Тайджи этого более чем достаточно.       Хотя для них обоих инструменты как наркота. У Йошики рояль, а у Тайджи — бас-гитара, с которой он почти не расстаётся и таскает за собой. Йошики порой злится на него, говоря, что Савада любит эту гитару сильнее, чем самого Йошики. На что Тайджи язвительно отвечает, что в таком случае ему пора начинать ревновать Хаяши к роялю. Это срабатывает, тот мгновенно затыкается и только фыркает недовольно. Но это не со злости. Так, подшучивают друг над другом, не более того.       Временами Савада начинает всерьёз раздумывать и недоумевает, как судьба вообще могла свести их вместе. У них есть общие черты, определённо, и их немало: оба они вспыльчивые, темпераментные, очень упрямые. Оба примерно одинаково одержимы музыкой и мечтами о славе, оба отчаянно не хотят сливаться с серой толпой. Ведь по законам физики похожее должно отталкиваться друг от друга. Но, похоже, в их случае различия, которых гораздо меньше, перевесили.       И кто бы мог подумать, что то, что должно было стать лишь лёгкой интрижкой и возможностью весело провести одну ночь, в итоге превратится в нечто безумное.       Тайджи хорошо помнит тот вечер, когда встретил его в одном из баров в Аояме. Савада как раз накануне шумно расстался с очередным парнем и, пребывая в мрачном расположении духа, заливал разбитое сердце виски. Он предпочитал страдать в одиночестве, не хотел ни с кем разговаривать, даже близким друзьям и коллегам по группе не рассказал, что случилось, просто забился за самый дальний столик в обнимку с бутылкой. А потом к нему подошёл Йошики. Сам. Плюхнулся бесцеремонно на стул напротив, закинул ногу на ногу и, нагло улыбаясь, осведомился:       — Сигареткой не угостишь?       Тайджи пожал плечами и выудил пачку, удивляясь, что за такую райскую птицу ему в собутыльники принесло. Хаяши разительно отличался от других посетителей шумного местечка: роскошно одетый, весь обвешанный цепочками и браслетами, с тщательно уложенными рыжими волосами, окутанный облаком аромата дорогого парфюма. Необычные раскосые глаза хитро поблёскивали из-под чёлки, губы, тронутые помадой, ухмылялись, а сигарету изящно зажимали тоненькие, почти как девичьи, пальцы с ухоженными длинными ногтями…       Савада обычно с такими красавчиками даже не связывался, знал: только тронешь подобную изнеженную принцессу кончиком мизинца — живо примчатся родители и с воплями утащат драгоценное дитятко домой, хорошо ещё если по зубам не надают незадачливому кавалеру. А ему совершенно не хотелось играть в Ромео и Джульетту. Но в тот момент Тайджи уже был порядочно пьян, да ещё и в жутком расстройстве. Пустоту внутри так хотелось заполнить, одним алкоголем это сделать не получалось… А Йошики был так хорош, так призывно улыбался ему! Только этим Савада смог бы кое-как объяснить самому себе, почему в тот момент не отвернулся от него и даже, хлебнув из стакана, пожаловался на тяжёлую любовную долю. Ну, а дальнейшее понятно — они познакомились, разговорились, продолжили выпивать и курить вдвоём, а утром проснулись в одной кровати. Причём набравшийся по самые брови Тайджи даже не помнил окончание вечера и то, как они добрались до дома. Хаяши же оказался более трезвым и, хихикая, напомнил ему про выпитые на двоих почти три бутылки — одну с виски и парочку с пивом — поцелуи на заднем сидении такси и страстный безумный секс. Тайджи даже в первый момент дёрнулся: сколько он тусовался в компании бутылки по барам и клубам, ни разу с ним не случалось такого, чтобы он просыпался и не мог вспомнить, что за чудо сопит рядом на подушке и откуда оно взялось. Думал, такие случаи из разряда анекдотов, ну как можно не помнить, с кем веселился накануне? Оказалось, что легко и просто. А Йошики, заметив, что он в полнейшем смятении, как-то недобро улыбнулся и решил взять дело в свои руки, уложил его на подушки и принялся целовать…       Такая глупость, казалось бы, пьянка, случайный перепихон, просто сюжет дешёвой порнушки. Но тем не менее вот уже несколько месяцев прошло, а они всё ещё вместе и по-прежнему очарованы друг другом. И Тайджи невольно думал: может, такие спонтанно начавшиеся отношения в итоге и оказываются самыми крепкими?       Хотя он понимает, что на самом деле эта стабильность очень обманчива. В такой ситуации о каком-то постоянстве нельзя даже думать. Хаяши просто хочет повеселиться. Чересчур строгое воспитание мамы и множества гувернанток и обучение игре на рояле с четырёх лет, как у Моцарта, сделали своё дело: ведь чем крепче ребёнку в раннем возрасте закручивают гайки, тем сильнее их потом сорвёт, когда он станет старше. Йошики очень тяготит вся строгая и чопорная атмосфера того общества, в котором он постоянно вращается, ему, жаждущему свободы, тесно и душно там. У него есть всё, о чём только может мечтать двадцатилетний парень, но ему не хватает нормального человеческого общения, разговоров по душам, а не пафосных бесед о классической музыке и возвышенном. Видимо, поэтому Хаяши так и вцепился в подвернувшегося ему Тайджи, ведь перед ним Йошики может не изображать из себя чёрт знает что, а вести себя так, как ему этого хочется, зная, что его не осудят за это. Вот только порой Савада не может избавиться от мыслей, что когда-нибудь он надоест Йошики, как любая игрушка, и тот бросит его на произвол судьбы, гордо свалит в закат, обратно, под крыло к маме в обеспеченную жизнь. Понятно, что рай в шалаше будет хорош, если знаешь, что в любой момент можешь сбежать из хлипкого кустарного сооружения обратно во дворец со всем необходимым.       Йошики нравится гонять на мотоцикле по вечерним улицам, прильнув к спине своего парня и крепко обняв его за талию. Нравится тусоваться по клубам ночами напролёт, наплевав на то, что ему рано вставать. Нравится наблюдать за закатом, сидя на крыше какого-нибудь невысокого здания, положив голову на плечо Тайджи и держа бутылку с пивом. Нравится красоваться в модной кожаной куртке и рваных джинсах, а не в застёгнутой под горло рубашке, улыбаться и ловить восхищённые взгляды в свою сторону. Нравится на рассвете валяться на полу в обнимку с Тайджи, чтобы немного охладиться после страстных жарких объятий, и в наушниках слушать «Falling in Reverse» или «Skillet». Простые вроде бы вещи приводят его в такой дикий восторг, что Савада не может перестать этому удивляться. Как не может и избавиться от мыслей, что сам начинает всё это воспринимать по-новому; с Хаяши всё иначе, непривычно и гораздо острее, чем раньше.       А ещё ему очень нравится фотографироваться. Йошики часто просит Тайджи его поснимать на телефон, а потом с вожделением разглядывает эти снимки. Что-то выкладывает в Инстаграм, что-то бережёт для себя. Но и тут у него всё не как у людей. Несколько раз Хаяши вгонял привыкшего уже вроде ко всему Тайджи в яркую краску: он изъявлял желание позировать для фотографий в одном лишь жемчужном ожерелье. Лёгким движением он сбрасывал с плеча полупрозрачную рубашку, покачивал головой, растрёпывая волосы, изгибал талию. Весело смеялся, наблюдая за покрасневшим любовником, и, томно прикусывая накрашенные губы, шептал:       — Нарисуй меня, как одну из своих француженок.       И после этого Савада каждый раз начинал нервно усмехаться, когда Йошики картинно прикладывал пальцы к вискам и сетовал, какой он в быту стеснительный и застенчивый.       Ему кажется, что это какой-то в своём роде рай на земле. И Тайджи не хочется, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Хотя он и понимает, что вечно это продолжаться тоже не сможет, слишком уж они разные, жизнь непременно разбросает их по противоположным углам. Через год, или через десять лет — неважно, когда, но так и случится. Потому что если бы сейчас их спросили, влюблены ли они, Йошики и Тайджи бы, наверное, переглянулись и в один голос расхохотались. Нет, не влюблены. Им просто скучно. И пока для развлечения им вполне хватает друг друга.

***

      Тайджи ничуть не жалеет о своём выборе. Ему в самом деле нравится то, чем он занимается. После окончания школы он решил, что не хочет тратить лучшие свои годы на образование, и, несмотря на протесты родителей, примкнул к местной рок-группе. И не расстаётся с ними вот уже третий год. И ему всё равно, что кто-то там не одобряет его — ему важно лишь, что он занимается по-настоящему любимым делом, которое приносит и удовольствие, и кое-какие заработки. Конечно, «Токио Доум» молодой группе пока не собрать, но они не унывают, веря, что рано или поздно пробьются, да и, к тому же, у них уже есть свой постоянный круг почитателей. И они готовы порой репетировать целыми днями напролёт.       Он и вправду может до ночи засиживаться в маленьком зале с гитарой, но частенько бывает и такое, что Тайджи сбегает с репетиций пораньше — когда Йошики просит его забрать. А ребята лишь усмехаются, говорят, что ему любовь голову вскружила, и он весело отмахивается от них. Вот и сегодня Тайджи, опершись локтями на руль мотоцикла, внимательно следит за воротами и гомонящими студентами.       Он в короткой белой футболке и таких же белых джинсах, ловко сидящих на узких бёдрах и разрезанных на коленях. Серая потёртая джинсовка небрежно наброшена на плечи, руки затянуты в кожаные перчатки. На голове, как и обычно — шляпа, из-под которой выбиваются завитые волосы. Как и Хаяши, Тайджи с удовольствием ловит направленные на себя взгляды. Тёплый ветерок треплет волосы и приятно обдувает лицо. А в воздухе так и разливается немыслимый, кружащий голову сладковатый аромат поздней весны.       Ждать долго не приходится; не проходит и нескольких минут, как Йошики появляется в поле зрения. Изрядно растрёпанный к концу учебного дня, смеясь и перекинув через руку куртку, он на ходу болтает с каким-то темноволосым парнем в приталенном чёрном пиджаке. Но вскоре, кивнув ему, опережает и идёт к воротам. Одногруппник, наверное. Хотя Хаяши каждый раз говорит, что эти хреновы эстеты бесят его до жути, и ему абсолютно неинтересно с ними общаться.       — Ты опоздал, — беззлобно замечает Йошики, подойдя поближе и упирая руку в талию.       — Да ну, — Тайджи ухмыляется и наклоняет голову, пряча глаза за волосами и глядя на него исподлобья. — Это ты, как обычно, выперся раньше на три минуты, а я точен. Вот, я слежу, — и он выворачивает руку, демонстрируя круглый циферблат на кожаном ремешке, слишком массивный для его тонкой руки.       — А по моим, — Хаяши показывает ему свои часы, — ты как раз на три минуты и припозднился.       — Ещё секунды посчитай и уволь меня за это. Садись уже.       Йошики послушно устраивается у него за спиной, обнимая обеими руками.       — Ты как насчёт поесть? Я что-то такой голодный, просто ужас…       — Я тоже. Офигеть, в кои-то веки у нас мысли сошлись, — Савада хмыкает, глянув на него через плечо.       — Да ты всегда голодный, будто я не знаю. Я просто так спросил. Поехали, — Хаяши жмётся щекой к его плечу. А на лице его блуждает хитрая улыбка, не сулящая, вообще-то, ничего хорошего, — покажу тебе одно местечко.       Вот же ж любитель экспериментов и всего нового.       Но местечко, которое он показывает, и впрямь уютное — маленький ресторанчик неподалёку от их дома. Полутёмный зальчик, всего несколько посетителей. Тайджи бывал здесь когда-то, заскакивал порой по пути из школы. Но это было так давно…       Йошики бездумно болтает в бокале с колой тоненькую трубочку. Улыбается краем рта, похлопывая себя пальцами по щеке:       — Что, Тай? У тебя очень странное выражение лица.       — Воспоминания навевает, — Савада ухмыляется, придерживая стакан с обжигающим зелёным чаем. — Чувствую себя старшеклассником, который уроки прогуливает.       — Это хорошо или плохо? — с удивлением спрашивает Йошики, наклонив голову и отбросив за спину хвост.       — Весело, — Тайджи улыбается, тронув его руку. — Полное ощущение, будто сто лет прошло. А на деле года три, если не меньше… А что, ты хочешь поболтать о моём детстве?       — М-м-м… Не уверен, но почему бы и нет.       Порой они могут часами вот так сидеть за столиком, болтая о всякой ерунде. Через какое-то время Тайджи встаёт, сказав, что хочет пойти помыть руки. Привычка, он обязательно практикует её после еды в подобных местах, сам не знает, правда, с чем это желание связано. Йошики в курсе этой слабости, поэтому смиренно кивает и вновь берётся за свой стакан.       Савада возится у раковины, подставляя руки под тёплую струю. Слышит скрип двери и вдруг чувствует, как к нему прижимаются со спины. А цепкие пальцы начинают расстёгивать ремень на джинсах.       — Хаяши, сдурел?! — вторая рука живо зажимает рот, Йошики легонько кусает его за мочку уха.       — А ну тихо. Мы быстренько.       Тайджи цепляется за его хрупкие запястья, пытаясь оторвать от себя, но это бесполезно. Ловкие ладони уже в его джинсах, возятся, сжимаясь; и, как назло, именно в этот момент он чувствует напряжение.       — Придурок, — услышав его всхлип, Хаяши трётся носом о его шею сзади, — ты хоть представляешь, что будет, если нас накроют?!       — Насрать нам на всех. Я хочу…       Рывком развернув его к себе, Йошики почти вбивает его поясницей в столешницу. Прикасается быстро к губам и, многозначительно прижав к ним палец на мгновение, опускается на корточки. Ухватывается за края футболки, пытаясь её задрать, а когда Тайджи хватает его за запястья, ухмыляется:       — Ну, ну. Ты же не хочешь испачкать одежду, правда?       Тонкие пальцы ловко расстёгивают молнию и вытаскивают наружу уже напрягшийся член. Тайджи видит, как загораются глаза Йошики; хмыкнув, тот дразняще медленно ведёт языком по всей длине.       — Ебанутый… — только и может прошептать Савада, упираясь ладонями в столешницу и кусая губы. — Нашёл место…       А Хаяши, хмыкнув, поднимает глаза:       — Это тебе за утро, моя любовь. Постарайся не стонать слишком громко.       Легко ему говорить. Тайджи хорошо знает, как Йошики своим языком может довести его до помешательства. И вот же зараза, не так уж сопротивлялся, когда Тайджи утром полез на него, но затаил злобу и решил отомстить. И выбрал же такой опасный момент, когда их от заполненного людьми зальчика отделяет одна тонюсенькая створка…       Йошики трётся щекой о его бедро, старательно наглаживая член рукой, потом всё же берёт его в рот. Замирает на секунду, морщится, явно подавляя желание закашляться, и всё же начинает медленно двигать головой вперёд и назад. Тайджи, судорожно кусая губы, хватается за его волосы. Пах как огнём обжигает, ногти, покрытые чёрным лаком, царапают живот. И он беспомощно поглядывает на дверь, больше всего боясь, что сейчас кому-то из посетителей понадобится уборная.       — Ну неужели без этого никак?.. — он всхлипывает и запрокидывает голову назад. — Не мог до дома потерпеть…       Какие же горячие у него губы. Словно клеймо выжигают на нежной коже.       — Ску-у-у-учно, — тянет Йошики, оторвавшись от него на секунду и подняв глаза. — Чего я дома не видел. Кстати, — он ухмыляется краем рта, — а я и не знал, что ты умеешь издавать такие чудесные звуки…       — Хаяши, прибью…       — Как страшно… — ещё одна кривая усмешка, его ногти опять почти до крови царапают живот. — Не сердись. Я же делаю тебе хорошо. Если хочешь, могу даже разрешить кончить на лицо или в рот…       — Что, пожертвуешь своим макияжем? — Тайджи хмыкает и тянет его за волосы. — Да хрена с два я в это поверю.       Йошики похабно облизывает губы с вконец размазанной помадой.       — Пожертвую. Но только один раз, не вздумай привыкнуть.

***

      Вечер сегодня очень ленивый. Такой, в который абсолютно не хочется куда-то идти и что-либо делать серьёзно. Малиновый свет заходящего солнца стелется по комнате, дневная жара уже отступила, и с лоджии опять тянет сквозняком. Тайджи, как обычно, бренчит первую пришедшую в голову мелодию на гитаре, а Йошики, сидя рядом на диване и почти не мигая, смотрит в экран ноутбука, на котором мелькают какие-то картинки.       — Хочу выпить, — вдруг капризно тянет он и отбрасывает за спину волосы. — У нас виски ещё есть?       Савада дёргает плечом:       — Вроде бы. Сходи на кухню и посмотри.       Даже вставать не хочется, он так удобно устроился. Краем глаза Тайджи наблюдает, как Йошики нехотя встаёт, выходит в коридор и спустя пару минут возвращается, держа в руке заполненную меньше чем наполовину бутылку «Jack Daniels». Надо же, откопал где-то, и вправду. Хаяши плюхается на диван и отворачивает пробку.       — Хочешь?       — Воздержусь, — Тайджи фыркает. — У меня от него голова болит.       — А от чего она у тебя не болит, от пива?       Йошики, хмыкнув, отхлёбывает прямо из горлышка. Даже не скривившись, отставляет бутылку и вновь смотрит в ноутбук.       Закончив играть, Тайджи осторожно устанавливает гитару в специальную подставку и откидывается на спинку дивана, окидывая любовника насмешливым взглядом.       — Хаяши…       — М?       — Спорим, что ты не сможешь прямо сейчас выхлебать до дна эту бутылку?       Йошики, дёрнувшись, поворачивает к нему голову и слегка щурится. Ухмыляется, одёргивая серую майку, болтающуюся на его острых плечах.       — Ты бросаешь мне вызов?       — Ну, зачем так серьёзно. Просто хочу немного с тобой поиграть, — Тайджи усмехается, заводя ногу на ногу. — Так что, спорим?       Хаяши медленно опускает крышку ноутбука. Прихватив початую бутылку, он демонстративно усаживается к любовнику на колени. Раскосые глаза сейчас кажутся почти чёрными, рыжие волосы встрёпаны в беспорядке. И Савада криво улыбается краем рта, когда он вжимается в обнажённое по пояс тело. Лохматый дьявол, ему бы сейчас ободок с красными рожками.       — Только на что спорим? — Хаяши скучающе покачивает бутылкой на весу, пристально глядя ему в лицо. — Просто так неинтересно.       — Да на что хочешь, — Тайджи ведёт плечом. Обнимает его руками за талию, проводя кончиками пальцев вдоль спины. — На желание.       Где-то в глубине тёмных глаз загорается огонь.       — И ты не боишься моих желаний? А если я захочу тебя выебать?       — А я не против буду, знаешь, — ухмылка, Тайджи сжимает ладони на его пояснице. — А вот если я выиграю, хочу как следует тебя по заднице отлупить. Чтобы зудела. Ремнём или рукой, похуй.       — Ха. Мсье знает толк в извращениях, — Йошики щиплет его за щёку и слегка отстраняется. — Договорились. Только включи музыку. Желательно какой-нибудь тяжёлый рок.       Тайджи тянется рукой к ноутбуку, на ощупь разыскивая папку с музыкой. Первой попадается какая-то песня «Escape the Fate». А Йошики тем временем буквально присасывается к бутылке, прихлёбывая крепкую обжигающую жидкость. Отрывается буквально на доли секунд, чтобы воздуха глотнуть, и даже не морщится, будто в бутылке не виски, а минералка. Жадность до добра не доводит, несколько струек стекают от его рта к подбородку, а потом по шее вниз, к ключицам. Савада кусает губу. Потянувшись вперёд, приникает к его шее, зализывая языком липкие подтёки. Вместе с привкусом всё ещё не выветрившегося парфюма вкус виски составляют необычайную картину.       — Какой ты неаккуратный…       — Завались.       Хмыкнув, Хаяши опускает почти пустую бутылку и, дёрнув его за волосы, приникает ко рту жадным поцелуем, обильно смачивая пересохшие губы влажным языком. Кажется, он уже порядком опьяневший, вон руки дрожат. Тайджи не возражает, вполне охотно отвечая на липкое прикосновение. Сцепляет в замок на его затылке пальцы, слегка массируя кожу головы, чувствуя, как язык настойчиво тычется в зубы. Что уж говорить, они оба пристрастились уже к этим поцелуям с привкусом виски или сигарет, обычные уже не прошибают и не заводят так сильно.       Едва отлепившись от него, Тайджи выхватывает бутылку из дрожащей руки и подносит к припухшим губам.       — Пей давай, там ещё осталось…       — М-м-м… Лечить меня от похмелья завтра сам будешь, — Йошики рыкает на него и обхватывает горлышко губами. Щурит глаза и опускается по нему, изображая минет, после чего с громким похабным «чмок» выпускает.       — Оно тебе не грозит, — Тайджи фыркает, поглаживая обеими ладонями его жилистое горло, чувствуя, как трепыхается кадык от постоянных сглатываний, — для тебя полбутылки — хуйня, а не доза.       — Ещё одно слово — и я эту бутылку тебе об башку расхерачу.       Хмыкнув, Савада прижимает к себе дрожащего любовника, запуская ладони под его майку и водя ими по худой спине. Усмехается, прислушиваясь к хлюпанью над ухом. Вжавшись в него и уцепившись ладонью за шею, продолжая прихлёбывать остатки виски из бутылки, Йошики слегка приподнимается, трётся пахом о живот, явно пытаясь своими движениями имитировать секс. Дразнит, заводит.       До ушей долетает тихий «звяк» — он небрежно кидает опустошённую бутылку на ковёр и слегка отстраняется, облизывая липкие губы. И с усмешкой, обвивая руки вокруг шеи, констатирует:       — Я выиграл.       Тайджи кусает губу и улыбается краем рта. Удивлён ли он? Пожалуй, нет. Он ведь знает, что Йошики умеет пить. Переиграть его в этом виде спорта вряд ли вообще кому-нибудь удастся. И это на вид такая нежная трепетная принцесса…       — Да, твоя взяла. Ну что, загадывай своё желание, — он прикасается к губам, слегка прикусив проворный язык, лезущий к нему в рот.       Смешок, Йошики тянет его за волосы.       — А я его уже загадал, — с усмешкой шепчет он, наклоняясь. И тут же обиженно оттопыривает нижнюю губу: — У меня иногда бывает ощущение, что ты меня вообще не слушаешь.       — Ты болтаешь без остановки. Если я буду постоянно тебя слушать, мы оба свихнёмся.       Йошики медленно ведёт кончиками пальцев по его лицу. А в глазах отражается, как в зеркале, темнеющее небо.       — …И временами, — он щурится, — я тебя просто терпеть за это не могу.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "X Japan"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты