Предполагая

Когда Лань Ванцзи находит А-Юаня, мальчик весь покрыт пеплом. Он не слишком задумывается над этим. Всё на Погребальных Холмах сгорело, в конце концов. Но когда они добираются до Облачных Глубин — когда они в безопасности — на мальчике ни пылинки. Лань Ванцзи вспоминает об этом годом позже, когда А-Юань едва не тонет в холодном источнике. Вода прозрачно-чиста, но А-Юань всплывает, покрытый серой слизью. От него пахнет чем-то схожим с грозой. Водянистый пепел высыхает, затем осыпается, а после рассеивается. Лань Ванцзи не спрашивает сразу. Сначала он делает всё, что нужно, для А-Юаня. Но позже, когда А-Юань засыпает, он — с колотящимся сердцем — играет Расспрос. Он не знает, что спрашивать. Он боится ответов. — Ты все еще здесь, — решается он наконец. Дух может быть кем угодно, говорит он себе; но этот дух еще здесь. — Он единственный, кого мне осталось защищать, — отвечает дух. — Я позабочусь о нем, — говорить Лань Ванцзи, но не говорит: «Ступай прочь». В последующие годы он время от времени замечает, как А-Юань, припорошенный пеплом и пахнущий молнией, упражняется с мечом так, как не учат в Гусу Лань — словно бы в трансе. Когда он заканчивает тренировку, его одежды снова сияют белым. И когда А-Юаню десять, он просит Лань Ванцзи научить его Расспросу. — Я хочу говорить с дымом-призраком, — говорит ему А-Юань. — Он… показался перед тобой? — М… да, — кивает А-Юань. — И он показывает мне всякое, но он не может говорить. Они играют вдвоем. — Вы не спросите, как его зовут? — интересуется А-Юань, и Лань Ванцзи не знает, как объяснить ему, почему он не способен на это. — Учит ли он тебя еще чему-нибудь, кроме как мечу? — спрашивает Лань Ванцзи, когда А-Юаню тринадцать. А-Юань кивает. — Это опасно. — Он учит меня, только чтобы я мог себя защитить, — говорит А-Юань. — Он говорит: я единственный, кто остался. Лань Ванцзи полагалось бы сказать: «Не пользуйся подобными техниками», но он говорит только: — Будь осторожен. — Обязательно, — заверяет его А-Юань, а следом спрашивает: — Единственный из кого? — Призраки живут прошлым, — отвечает Лань Ванцзи. — Это не имеет значения. Лань Сычжуй — хороший ученик. Он учится у Лань Ванцзи и учится также — он считает, что осторожно, — у своего дыма-призрака. И шестнадцати лет от роду, в том, что должно быть всего лишь дружеским поединком, Лань Сычжуй разрушает золотое ядро Лань Цзинъи.