Часть 1
22 февраля 2021 г., 20:42
Когда Галя видит Сергея спустя страшно-вспомнить-сколько лет, броня ломается с оглушительным хрустом апрельского ломкого льда.
Бурный роман догорел слепящими фейерверками, не оставив, как ни странно, разбитых сердец — лишь натянуто-вынужденное останемсядрузьями.
Что может быть проще, да?
---
Рогозина замужем за работой. Майский меняет как перчатки молоденьких красавиц в своей постели — и даже самый внимательный сыщик запутается уже на третьей «лапушке» или «зае» в списке его подружек. Они простознакомые. Они простоколлеги. Они просто друг без друга не могут.---
Страх — трещина в броне. — Я за тебя испугалась, Сереж. Синий лед в глазах плавится, пережженный отсроченной паникой. Каких-нибудь тридцать секунд — и майор Майский вместе с похищенной девочкой остался бы под руинами разнесенного взрывом здания. — Да ладно тебе, Галь, что со мной может случиться? Он бережно гладит ее по волосам; она крепче вцепляется в его плечи — почти полностью обнаженная, лишь в его огромной футболке на голое тело — никакого белья. И никакой брони.---
Сочувствие — трещина в броне. В квартире трехдневный перегар и сигаретный дым стоит сизым туманом. Галя наизнанку распахивает окна и на Майского смотрит долго и не отрываясь. Синий лед каменеет от раздражения. — Сереж, ну возьми ты себя уже в руки! Сергей давит в пепельнице недокуренную сигарету и вечную мерзлоту во взгляде все-таки не выдерживает. — Тошно мне, Галь, понимаешь? Тошно — потому что боевой товарищ, спасший когда-то жизнь, оказался обычным преступником и предателем. Тошно — потому что девушка, с которой собирался связать свою жизнь, продала и предала его якобы-для-их-блага. — Понимаю. И голос у нее какой-то тихий, угасший, совсем без нажима. И ладонь, коснувшаяся плеча успокаивающе-мягко, — прохладная, легкая, невесомая будто бы — и он ловит эту невесомость губами лихорадочно-жадно. Броня не выдерживает.---
— Сереж, почему все так глупо? — Может, потому что тебе нужен совсем другой? Круглов, например. Или какой-нибудь генерал. — Дурак ты, Майский. Она осторожно ведет по его плечу указательным. Громко молчит о том, что если не с ним — то больше ни с кем. Никогда. — Я люблю тебя, Галь. Он так просто говорит это. Трещин в броне становится критически много.---
Галя варит по утрам ароматно-терпкий кофе с корицей. Галя как-то удивительно забавно красится в спешке перед зеркалом, превращаясь из трогательной домашней Гали в непробиваемо-сдержанную полковника Рогозину. Галя стягивает в строгий узел свои роскошные волосы и окончательно становится железобетонной Галиной Николаевной. Вплоть до окончания рабочего дня. А вечером меняет суровый почти-мужской костюм на легкомысленный шелковый тонкий халатик. Негромко что-то мурлычет, подпевая ненавязчивым мелодиям из радиоприемника, пока наспех готовит ужин. Называет его бесконечно-теплым «Сереж» и, засыпая на его плече, наконец окончательно признает. Трещины в броне — это вовсе не страшно.
