Hey, Stoopid!

Когда Кортли и Дачесс увидели друг друга впервые, последняя была в облике лебедя. Свон была зла, ведь по какой-то причине перья ее были черными, такое превращение нельзя было объяснить. В памяти ее в тот момент всплывало счастливое лицо Эппл Уайт и как насмешка всплывали собственные слова: «Что бы ты ни сделала, я сделаю это лучше!» А она желала в тот миг всего лишь проследить за своим, определенно своим, Дэрингом Чармингом. Кортли же с нескрываемой усмешкой в облике Рейвен Куинн наблюдала за птицей, которая отчаянно гакала на водной поверхности. До этого Кортли, проделав действительно феерический путь из Страны Чудес, нужна была малость — всего лишь вновь поглазеть на Аластора, так как она соскучилась. Зрелище ее отвлекло. Парни, уже не сказать сколько, давно ушли, а Кортли все так же с любопытством поглядывала в сторону черного лебедя, потом в шутку или нет, подняла с земли небольшой камешек и запустила его прямо в птицу. В этот же миг магия рассеялась. В озере, по колено воде, вся мокрая, с растрепанной прической стояла Дачесс со злым выражением лица. Кортли от смеха тоже потеряла контроль над своим превращением, став вновь собой, и смеялась в следующие пять минут так, как никогда до этого. Со словами: «А я уже слышала, что тот крутой парень сказал про тебя», она еле держалась на ногах. Дачесс, полностью потеряв над собой контроль, чувствуя пелену перед глазами, воинственно, что для принцессы-лебедь никак недопустимо, разочарованно зарычала, проклиная весь этот день. Кортли продолжала надрывно хохотать, потому в следующий миг она не успела среагировать, когда Дачесс совсем не по-принцессьи накинулась на нее. Кортли ойкала и защищалась, как могла, прерываясь на крики: «Хэй, хэй, хэй, хэй, хэй, тупица! Что ты пытаешься сделать?»… После выпада эмоций обе посмотрели друг на друга внимательно, все еще сверля озлобленными взглядами. Оценив полулежащую напротив и приняв факт того, что обе пришли сюда подглядывать за мальчишками, они вдруг одновременно усмехнулись. — Кортли Джестер, дочь карточного Джокера, — протянула руку первой самая лживая девушка на свете, не захотев в этот миг ничего приукрашивать. — Дачесс Свон, дочь Белой Лебеди, — ответила ярая ненавистница всего того, что связано с Эппл Уайт, почему-то чувствуя, что перед ней нужный ей человек, ничего не произнося вслух насчет Страны Чудес, которая в тот момент времени была искажена. — Белая? — в следующий миг почти беспечно сощурилась Кортли. — Я видела Черного Лебедя. — Я не буду тебе рассказывать обо всех своих проблемах, — вдруг каким-то особым тоном проговорила Дачесс, что сама себя не узнала. Кортли даже вздрогнула от ее взгляда, сглотнув вдруг резко ставшую вязкой слюну. — Ладно, — неровно ответила она, пожав плечами. Помятые, с порванными деталями одежды, растрепанные, одна из них мокрая. Поднимаясь на ноги, обе почему-то решили, что подружатся, но вышло все иначе. Дачесс тратила много сил на Дэринга, также как Кортли на Аластора. Неудачи в том, чтобы привлечь их внимание, так как первый интересовался всеми девушками, какие есть в школе, а второй то ли безответно, то ли взаимно влюблен, больно отражались на их самолюбии. Не сказать, чтобы у обеих была любовь к ним, но было глупо полагать, что обеим не было бы престижным отхватить таких принцев. Ненависть к соперницам их объединила. Со временем Дачесс стала откровенно выражать при Кортли, одной ей известным способом попадающей в «Долго и Счастливо», свое презрение и зависть к мисс Уайт. Чтобы поддержать разговор, Джестер поливала грязью всех своих сограждан по Стране Чудес, обзывая их то дураками, то слабаками, так как те не в состоянии были просидеть хоть одного безумного и чудесатого урока. Дачесс стала находить Кортли остроумной, а та в свою очередь ее величественной. Это стало незримо их подкупать и сближать друг с другом. Однажды даже та первая ссора у озера и те слова «Хей, тупица» стали чем-то вроде дружеской шутки-приветствия. Их парочка, спокойно прогуливающаяся поблизости от парней, вызывает недоумение практически у всех. Но никто не старался хоть раз задать вопросы. — И почему тебе нужно быть обязательно Белым Лебедем? — интересуется однажды Кортли, не совсем понимая мании «Подруги?» постоянно раздражаться, когда ее птица становилась черной. Дачесс недоуменно посмотрела на сидящую напротив нее. — Как почему? Я принцесса! Я должна быть положительным героем… Я должна… — задохнулась Свон, но, вдруг заметив какой-то то ли тоскливый, то ли разочарованный огонек в глазах Кортли, смолкла. Та вдруг тихо проговорила: — Мы все время говорим о том, что должны… А когда же будет время для того, что нам хочется? Кортли звучала нетипично для себя, а в следующий момент одарила Свон долгим, неотрывным взглядом с какой-то невысказанной мыслью… или чувством. Слова потерялись на долгие минуты. Дачесс чувствовала волнение и непонимание такой речи, это непохоже на Кортли, что-то с ней не так. Смотря на чуть ли не несчастный вид, который юной Джокер не хочется признавать всем силами, что видно, Дачесс вдруг протягивает руку через стол и накрывает ее ладонь своей. Кортли ощутимо вздрагивает. — Так чего же тебе хочется? — тихо спрашивает Свон. Минуты текут безумно медленно. На краткий миг два сердца забились в унисон… — Да так, не воспринимай всерьез, — вдруг озорно и малось зло отвечает Джестер. Дачесс почему-то чувствует разочарование, а Кортли, натягивая улыбку на лицо, ругает себя за нерешительность. Обеим интересно общество друг друга, а также бесконечные сплетни. Этого достаточно?… Герои существуют для того, чтобы побеждать. Злодеи нужны для того, чтобы победа казалась им не такой уж и сладкой. Кортли и Дачесс с каждым днем все больше понимают, что в их сказке проступают облики коварного черного лебедя и бездушного командира карточной стражи. Тем не менее обеим это в друг друге крайне нравится.