На балу у Дракулы

Оборотень жил в небольшой одинокой хижине в лесничестве. Собственно, он и работал лесником. Высокий худощавый мужчина, назвавшийся Оливером, окинул Шнайдера критическим взглядом. – Вы в курсе да, что две трети умирают? – спросил он вампиров. – Нет... – растерянно произнёс Пауль. Он поддерживал Шнайдера за предплечье, периодически успокаивающе гладя его. – Так вот, треть умирает при переходе, треть – при первом обращении, – уточнил Оливер – Ваш друг выглядит очень нездоровым. Скорее всего, он погибнет. Пауль перевёл испуганный взгляд на Рихарда. – Ну, а что, – отозвался тот – А ты как думал, почему оборотней так мало, что нам пришлось лететь за ним в другую страну. – Кристоф в любом случает умирает, – подытожил Пауль, собираясь с духом – Если есть хотя бы маленький шанс его спасти, мы должны рискнуть. – Его зовут Кристоф? – переспросил Оливер – Это хороший знак. – Почему? – поинтересовался Пауль – Да, его зовут Кристоф, но он не любит своё имя. Просит, чтобы его называли по фамилии. – Я вообще, называю его либо «хороший мальчик», либо «плохой мальчик», – вставил Рихард. – Его зовут так же, как нашего покровителя, – ответил Оливер и указал рукой в угол, где на иконостасе стояла старая православная икона с горящей лампадкой. На выцветшей от возраста иконе был изображён мужчина в красном плаще с головой волка. – Это святой Христофор, – продолжил Оливер – Покровитель всех оборотней, – Оливер молитвенно сложил руки и поклонился иконе. Пауль закинул руку Шнайдера себе на плечо и помог ему добраться до кровати. Оливер выделил для пациента кровать в отдельной комнате без мебели. – Специально расчистил для вас! – сказал он. – Ложись! – произнёс Пауль. – Ты любишь меня? – спросил Шнайдер, глядя из-под полуопущенных век и проводя рукой по его лицу. – Я очень сильно люблю тебя, – ответил Ландерс, целуя его руку. Шнайдер захихикал. – Пусть отдохнёт и поест, – сказал Оливер – А потом, можно приступать. Пауль приготовил ужин, и заметил, что Шнайдер опять вырубился. Растолкав его, он покормил его с ложечки. Шнайдер ел без аппетита, тупо хихикал и периодически терял сознание, закатывая глаза. – Это бесполезно, кормить его, – сказал Пауль – Он в ужасном состоянии. Лучше начать обращение прямо сейчас. Оливер зашёл в комнату. Там он разделся догола, аккуратно сложив свои вещи в угол кровати Шнайдера, после чего начал обращаться. Он и так был высоким, но теперь начал стремительно увеличиваться в росте и плечах, обрастать шерстью, принимая форму ликантропа. В лапе его блеснул остро заточенный ножик. – Собачка... – сказал Шнайдер. По-возможности аккуратно он присел рядом на пол и взял Кристофа за руку. Быстрым и резким движением ножа он порезал ему ладонь так, чтобы пошла кровь и облизнул её языком. – У них есть две формы, – произнёс Рихард – Ликантропа и просто волка. Видишь, как аккуратно он с ним. Не хочет делать больно. Мог бы укусить. – Ну, тогда можно было бы просто вколоть ему слюну оборотня в вену шприцем. А теперь, этот запах крови... с ума меня сводит. – А как ты будешь на стенку лезть, когда лишишься донора... Ооо... Я вообще, на вечеринку к Тиллю пошёл только из-за бесплатного фуршета. Оборотень всё ещё лизал руку Шнайдера, из которой сочилась кровь. – Придумал, – сказал Пауль – Я буду дышать ртом. Он заткнул нос рукой, чтобы не чувствовать запах. Тем временем, Шнайдер напрягся и вытянулся по струнке. Пауль заметил, что вены у него на руке посинели и набухли. Оливер превратился обратно в человека. – Ну, вроде бы, мутаген в кровь поступил, – прокомментировал происходящее он. Оливер оделся и похлопал Кристофа по щеке. – Как ты? – спросил он. – Рука чешется, – процедил сквозь зубы Шнайдер – Сильный зуд как будто изнутри. – Потом начнёт чесаться всё тело, но ты терпи. Если останешься жив, обретёшь настоящую свободу. Пауль вышел из комнаты, потому что ему всё ещё хотелось выпить крови Шнайдера. Рихард сел на кухне и закурил. – Должен предупредить ещё об одном нюансе, – вставил Оливер – Что свободным от влечения к вампирам он будет только в обличье волка. То есть, ему надо будет постараться быть волком большую часть времени. Желательно не превращаться в человека вообще. Жизнь дороже. А иначе, он станет человеком, вы снова его укусите, и всё опять пойдёт по-старому. Ландерс закрыл лицо руками, облокотившись на стол и сидел так молча. Рихард погладил его по спине: – Ну, малыш, ты чего? У тебя знаешь ещё сколько разочарований впереди в ближайшую тысячу лет? Одно из них это я... – он обернулся. Из комнаты Шнайдера послышался страшный и мучительный крик. Пауль вскочил и побежал в комнату. Шнайдер ворочался на кровати и расчёсывал свою руку. Она была покрыта собачьей шерстью. Пауль бросился к нему и обнял его. – Не бойся, я с тобой! Он снова посмотрел на Шнайдера. Волоски собачьей шерсти прорастали сквозь кожу его лица. Шнайдер орал и чесался. Внезапно, он сделал резкий выпад, попытавшись укусить Пауля. Пауль успел отпрыгнуть. Он поблагодарил чувство реакции, которое подарил ему вампиризм. Вампир выбежал из комнаты и захлопнул за собой дверь. – Он хотел укусить меня! – Он сейчас будет становиться всё агрессивней, – произнёс Оливер – Пойду забаррикадирую дверь. Рихард пошёл с ним. Они придвинули шкаф к двери комнаты. – А вдруг, ему что-нибудь будет нужно? А вдруг, с ним что-нибудь случится? – беспокоился Пауль. – Всё самое худшее с ним уже случилось, – отозвался Круспе. Они прогулялись по лесу, выпили немного водки и решили лечь спать. Но уснуть было сложно – из комнаты Шнайдера доносился грохот и крики то ли человека, то ли зверя. – Я покурю? – спросил Рихард, лёжа на соседней кровати. Они были вдвоём в комнате. – Да, конечно, – ответил Пауль – Мне тоже дай. – Ты же бросил. – Я в последнее время какой-то нервный. Столько всего навалилось. Что-то тяжёлое ударилось о стену с той стороны. – Да он там, похоже, по потолку бегает, – произнёс Рихард. Несколько минут они молчали и курили. – Я тебе рассказывал, – спросил Рихард – Что я тоже любил оборотня? Та история в старой книге обо мне. – Да, я это понял. Но мне интересно узнать подробности. – Мне было всего семнадцать лет. Тот ликантроп был моей первой любовью. Тоже совсем молоденький, мой ровесник. Тилль убил его из ревности. – У нас столько общего... – произнёс задумчиво Пауль. Пауль спал урывками, несколько раз за ночь просыпаясь. Ему было невероятно жаль Кристофа, и страшно, что тот не доживёт до утра. Утром в комнате Шнайдера стало тихо. Пауль подошёл и прислушался. Он попросил Оливера помочь отодвинуть шкаф и осторожно заглянул внутрь. Кровать была перевёрнута, матрас вспорот, по всей комнате валялись клочья набивки и волчья шерсть, на обоях виднелись следы когтей. – Я оплачу ремонт, – сказал, заходя, Рихард. Шнайдер лежал на полу, головой на куске матраса. Пауль подбежал к нему и взял за руку. Шнайдер дышал, как спящий. – Очевидно, первое обращение произошло ночью, – резюмировал Оливер – Чудо, что он выжил. Это благословение святого Христофора. – Он просто знал, что он нужен и любим... – Пауль провёл пальцами по щеке спящего Кристофа. Рихард закатил глаза, скрестив руки на груди. Пауль посидел рядом со Шнайдером несколько минут, но тот не приходил в сознание. Ландерс вышел и прикрыл за собой дверь. Рихард и Оливер сидели на кухне, Рихард гладил Оливера по спине, а тот, опасливо озираясь на него, достал из-за пазухи связку чеснока и принялся её есть. – Фу! – Пауль принялся махать руками перед своим носом – Ну и запах! Гадость-то какая! – Что, не любишь блюда с чесноком? – переспросил его Оливер. – Раньше любил, а теперь, понятия не имею, как я мог это есть! – Ты и кровь раньше не любил. – А ты раньше не жрал сырое мясо! – вмешался Рихард. Внезапно, в комнату вошёл Шнайдер. Он был полностью голым и завёрнутым в простыню, но выглядел, как ни в чём не бывало, походя на человека, излечившегося от тяжёлой болезни. Он сел за стол и попросил закурить. Вампиры удивлённо посмотрели на него. Рихард протянул сигарету. – Ты же не курил, – произнёс Ландерс. – Полнолуние... – ответил, затягиваясь, Кристоф. – Откуда ты знаешь, что сейчас полнолуние? – переспросил Рихард – День на дворе. – Сейчас, и правда, полнолуние, – подтвердил Оливер – Давай побегаем по лесу! – Что? – не понял Кристоф. – А ему уже можно? – спросил озабоченно Ландерс. – Надо попробовать. Пойдём! Он накинул на голое тело чёрную накидку, и в такую же облачил Шнайдера. – Вы в этих плащах как эксгибиционисты, – засмеялся Рихард. – Ты же знаешь, что так удобней при обращении. Тряпка упадёт и останется на земле, – с раздражением произнёс Оливер – За что я не люблю вас, вампиров – вы очень пошлые. Я понимаю, что соблазнение – это часть вашей стратегии охоты, но от долгого общения с вами уши в трубочку сворачиваются! – он прихватил с собой икону святого Христофора и ушел на улицу. Вампиры вышли на крыльцо и вдохнули свежего лесного воздуха. Оливер стоял перед Кристофом, что-то бормоча и благословляя его иконой святого Христофора, которой он стучал того по лбу. Рихард снова закурил. Оливер вручил икону Паулю. – Смотри и повторяй! – сказал Оливер Шнайдеру. Он превратился в красивого волка с блестящей чёрной шерстью и принялся резвиться, щекоча хвостом голые ноги Шнайдера. При виде этого, Кристоф, почему-то, согнулся в три погибели, и его вырвало. Он упал на четвереньки и стал медленно покрываться шерстью. Голеностопный сустав на его ногах начал вытягиваться, а лицо – превращаться в волчью морду. Он потерял равновесие и упал на бок в собственную рвоту – очевидно, он пока ещё плохо понимал, как это делается. Пауль в ужасе отвернулся и уткнулся лицом в плечо Рихарда. Рихард ущипнул его за щёку. – Смотри! – сказал он. Перед ними стоял удивительно красивый волк, похожий на собаку хаски, белый, с рыжими переливами и с голубыми глазами. Пауль не верил своим глазам – это было удивительно. Волк смотрел на двух мужчин, которые так долго были его хозяевами, и не понимал, как он мог служить им. Два злобных хищника держали его на привязи и пили его кровь – как он мог называть это любовью? Он ощерился, а шерсть на его загривке встала дыбом. Он бы напал на них, если бы не лютый стыд – воспоминания о том, что он сам творил, когда им принадлежал. Он захотел убежать как можно дальше, раствориться в чаще леса и никогда больше не становиться человеком. Наконец-то, он был свободен. Пауль плакал, наблюдая, как он убегает. – Мне кажется, я падаю в бездну. – Тебе не кажется, – ответил Рихард, обнимая его – В этом вся суть бытия вампира. Вечная пустота и мрак. Добро пожаловать во тьму. Пауль прижался к нему ближе. Ему хотелось раствориться в этой мгле. Но вдруг в абсолютной пустоте он ощутил чувство, что росло, как цветок, который прорывается из чрева земли, поднимая свой нежно-белый бутон, чувство, которое было сильнее тоски, сильнее боли одиночества, сильнее всех табу и, казалось, сильнее даже страха смерти. Он открыл глаза. Рихард смотрел на него. В его глазах Пауль увидел то же самое чувство. – Ты тоже это чувствуешь? – спросил Пауль. – Да, Пауль, я с самого утра ощущаю ГОЛОД. Внезапно, рядом оказался Оливер. Он успел одеться, но и сквозь одежду приятно пах человеческой кровью с примесью псины. – Куда он припустил-то? – спросил Рихард. – У него стресс, – отозвался Оливер – Я буду следить за ним. В соцсетях я не сижу, но могу присылать вам новости о нём в мессенджер или на почту. – Да, спасибо, – отозвался Пауль. Он облизнул клыки и вопросительно взглянул в глаза Рихарда. Тот усмехнулся и покачал головой – Оливер был его другом, да они и не смогли бы одолеть оборотня даже вдвоём. Оливер перехватил их взгляд. Пауль протянул ему икону святого Христофора. Резко выхватив её и прикрываясь ею, как щитом, Оливер попятился к дому. – Мы, пожалуй, поедем, – произнёс Рихард – Хотим покататься, посмотреть страну. Пауль здесь никогда не был. – Да, погуляйте, здесь интересно, – ответил Оливер – Вон там – он махнул рукой – Небольшой посёлок, дети гуляют одни, девушки... Вон там – он махнул рукой в другую сторону – Лагерь нелегальных беженцев, они живут прямо в лесу в палатках. – Спасибо, мы посмотрим, – ответил Рихард. Он взял Пауля за руку, нежно поглаживая её большим пальцем. – Пойдём со мной, малыш, я научу тебя плохому...