Опасный босс моего друга

В себя я пришел в раскачивающейся лодке, со связанными скотчем руками и ногами. — Ну что, здесь скинем? — голос говорившего был тот самый, что окликнул меня, а я, дурак, попался. — Давай. Только ты уверен, что это именно он? — Вроде он. По описанию похож. — Тогда выкидываем. Груз к ногам привяжи. — Ага. Меня дернули за ноги, и я почувствовал, как веревка оплетает мои щиколотки. Медлить было нельзя. Рот мне не заклеили, видимо, надеялись, что в себя не приду. Зря. Я одновременно взбрыкнул ногами, выкидывая из лодки того, кто меня связывал, и заорал дурным голосом, зовя на помощь. Второй не растерялся, к сожалению. Он двинул мне кулаком в челюсть, заставляя замолчать, а потом протянул руку напарнику, выуживая его из воды, но и мой крик не пропал даром. Сквозь туман в голове я расслышал рев льва, а потом, приподнявшись, чтобы вновь закричать, и увидел. Огромный золотистый зверь с черной гривой приближался к воде громадными скачками. Мужики тоже его увидели, заторопились, а я заорал, одновременно взбрыкивая ногами в надежде попасть и по второму: — Костя! Не повезло. Я вновь получил кулаком в лицо. Увернуться не было возможности, только чуть отклонить голову с линии удара, так что кулаком я все-таки получил, но по касательной. Фатально на моем самочувствии это не сказалось, дезориентировало на несколько секунд, но этого хватило, чтобы оба похитителя оказались в лодке, а меня приподняли и выкинули в воду прямо перед мордой приближающегося льва. Я успел набрать в грудь побольше воздуха, прежде чем вода сомкнулась надо мой. Я забарахтался, насколько это было возможно со связанными руками-ногами, потом пальцы вцепились во что-то, и меня потянуло вверх. Воздуха не хватало, легкие горели огнем, вот сейчас… сейчас… и… я открыл рот, инстинктивно делая вдох. Вода полилась в горло, легкие, и тут меня рвануло из воды, одновременно обжигая плечо огнем. Я захрипел, закашлялся, выблевывая жидкость и одновременно крича от боли, насколько это было возможно. В следующее мгновение меня перехватили крепкие руки, выволакивая из воды, окрасившейся моей кровью. Я еще успел увидеть метнувшегося мимо золотистого зверя и лицо Романа, склонившегося надо мной, а потом вновь погрузился во тьму. — … двенадцать швов наложил, так что ты аккуратнее, — это Роман. — Буду, — а это Костя. И руки, прижимающие меня к чему-то твердому, тоже его. — Больно… — просипел я, одновременно радуясь боли, ведь я жив, и страдая от нее. — Почему? — Потому что один лев совершенно не рассчитал силу, вытаскивая тебя из воды. Сжал челюсти сильнее, чем нужно. — Переволновался, — голос Константина звучал глухо, виновато. — Надеюсь, тем двоим… пришлось хуже, чем… мне, — с трудом переводя дыхание, и пережидая приступы боли, просипел я. — Правильно надеешься, — прорычал Константин. — Я еще с тем, кто их послал, разберусь. Она у меня пожалеет, что… — Она? — мне сразу вспомнилась та девушка, которая обжигала меня взглядом. — Она. А теперь спать, молодой оборотень. Спать и набираться сил. В бедро что-то кольнуло, и я заснул. И ничего мне не снилось. Солнечный луч самым наглым образом лез в глаза. Спрятаться не получилось, что-то мешало повернуть голову, пришлось открывать глаза и осматриваться. Свою комнату в загородном клубе я узнал, как и человека, лежащего рядом. Воспоминания произошедшего вчера — вчера же? — сразу всплыли в памяти, но, сколько бы я ни шевелил плечом, сначала осторожно, а потом более интенсивно, оно не болело. Несколько розовеющих шрамов на коже говорило о том, что мне это не приснилось. — Они скоро пропадут, — прошептал Константин мне на ухо, обдавая горячим дыханием. Я чуть повернулся, чтобы поглядеть ему в глаза, и наши губы встретились. Сначала нежные и осторожные, потом яростные и жадные поцелуи вскружили голову не хуже вина. Потом были руки, пальцы, язык. Я сам развел колени в стороны, сгибая и давая место между ними ему, мужчине, укравшему мое тело и душу. Растяжка была долгой, такой же осторожной, как и первые поцелуи, первый толчок мучительно медленным, так что я невольно сам подмахивал, пытаясь ускорить проникновение, а когда это произошло, запрокинул голову и завыл, зарычал, оглашая окрестности львиным ревом. Слезы брызнули из глаз. Я рванулся, то ли пытаясь уйти, сбежать, хотя бы соскочить с того, что так больно распирает там внизу, то ли насадиться еще глубже, сильнее, но мне не дали даже пошевелиться, а потом… Сумасшедшее безумие! Я знаю, что это глупая фраза, не могу подобрать иных слов, чтобы описать происходившее между нами. Боль быстро ушла, и вскоре я двигался, пытаясь вобрать как можно глубже. В какой-то момент Константин перевернулся на спину, позволяя мне оседлать свои бедра, задавая темп самому, так, как мне хотелось, как мне было нужно. Когда я обратился — не знаю. В какой-то момент понял, что мы деремся с черногривым львом за первенство. Он быстро скрутил меня и поимел, а потом еще и еще раз, пока я, заслышав его требовательный рык, сам не опустился грудью на подушку, отодвигая хвост в сторону, чтобы он мог приласкать меня там языком, а потом и войти, выбивая остатки сознания и сил. Просыпаться было тяжело. Глаза пекло, словно в них песка кто-то насыпал. Тело ломило, как после разгрузки вагона с углем, а в душе… В душе царило такое спокойствие и счастье, что хотелось улыбаться и обнимать весь мир. — Выспался, соня? Нам еще на работе надо появиться, — насмешка в голосе Константина заставила меня приоткрыть один глаз, чтобы поглядеть на его довольное лицо… с трехдневной небритостью на щеках. — Эм, а какой сегодня день? — я провел пальцами по собственной щеке. Конечно, моя щетина не была столь выдающейся, но пальцы явно покалывало. — Среда. Твой друг тебя потерял, пришлось сказать, что мы заболели. По-моему, мне не поверили, придется тебе вставать, завтракать и звонить своему другу, а то он уже «страшного босса» перестал бояться, настолько волнуется за тебя. При словах о еде в животе просительно заурчало, я быстро выполнил все требования босса, только бы получить большой и сочный кусок мяса. И мне это мясо дали. Сочный кусок говядины слабой прожарки я ел, урча от удовольствия, Константин сидел рядом и умилялся, подкладывая мне в тарелку все новые и новые куски, пока я не обожрался. А что вы хотели, я же три дня голодал? Потом мы гуляли по берегу озера, утрясая слишком плотный завтрак, хотя я бы лучше поспал, только Костя был против. Он учил меня обращаться в зарослях камыша, поскольку я стеснялся, хотя по его уверениям рядом никого не было и видеть меня никто не мог. Получилось не сразу, но получилось же, и это было невероятно. Я бы и сам не поверил несколько дней назад, а теперь… Потом был обед, не менее сытный, а заодно я вытянул из Кости подробности о той, кто покусилась на мою жизнь. Оказалось, что ее отец один из вождей клана львов, они живут на территории нашей страны. Та дамочка очень хотела стать первой львицей в прайде Константина, только вот он предпочитал жизнь льва-одиночки и отвергал ее ухаживания раз за разом. Когда появился я, и он заявил, что хочет создать со мной свой прайд, дамочка взбесилась и наняла каких-то левых мужиков, чтобы они устранили вашего покорного слугу. Выжил я чудом, но, как говорится: что ни делается — все к лучшему. Это помогло мне перешагнуть черту неприятия, стать настоящим партнером Константина и принять своего зверя. Как же можно не принять, если всего пару часов назад в отражении озерной воды на меня смотрел молодой золотистый лев с едва пробивающейся черной гривой, а рядом стоял крупный черногривый самец, самый шикарный и величественный царь зверей во всем мире. — И как теперь с ней быть? Не убивать же, дуру? — Убивать не надо, а вот выслать из страны —нужно, может, мозги на место встанут, а то их за амбициями не видно. Еще лучше замуж выдать, причем, как можно дальше и не первой женой, тогда это уже будут не наши проблемы, а ее мужа. — Соломоново решение, — сыто выдохнул я, откидываясь на спинку стула и ослабляя ремень на брюках. Опять объелся. Уезжать из клуба было жаль, но Константин пообещал, что мы часто туда будем возвращаться, чтобы поохотиться и побегать вдали от людей. Я прижался плечом к плечу ведущего машину Константина и глубоко вдохнул, наслаждаясь его запахом. — Мне не хотелось бы продавать квартиру. Мы же не будем афишировать наши отношения? — Продавать не надо. Оставь или сдай кому-нибудь. На твое усмотрение. Специально афишировать не будем, но и скрывать смысла нет. Журналисты все равно докопаются рано или поздно, друг твой, опять-таки, что-то заметит. К тому же, я думаю оставить вместо себя толкового управляющего, а сам переберусь куда-нибудь подальше от столицы. Туда, где жизнь спокойнее. Управлять бизнесом теперь можно и дистанционно. Ты ведь со мной? — Конечно, — кивнул я, снова принюхиваясь к его шее. — А как насчет Байкала? — Для жизни или в медовый месяц? — Сначала просто попутешествовать, а дальше видно будет. Зимой там, наверное, слишком холодно, а я холод не особенно люблю. — Тогда я позабочусь о билетах, только дату скажи, — Костя на миг отвлекся от дороги, чтобы коротко поцеловать меня в нос. — А если замерзнешь, я найду как тебя согреть. — Но-но, на дорогу смотри, а то у меня еще эти шрамы не зажили, — я повел плечом, в который раз удивляясь тому, что не больно. — Как скажешь, мой львенок. — Р-р-р, мой лев, — выдохнул я, прищуриваясь от удовольствия. И тут зазвонил мой телефон. — Да, Жека. — Ты как? Ты где? Я тут переволновался весь. — Норм. Домой еду. Приеду перезвоню, — я хотел было разорвать связь, но Жека торопливо заголосил: — Подожди, подожди! Я же сказать тебе должен. Оказывается, почему мне так плохо было? Это Катюха — дура мне в коктейль приворотного зелья подлила. Представляешь? В общем, мы расстались. — Поздравляю. — Спасибо. Встретимся — поговорим, а на днях я тебя с Любашей познакомлю. Телефон коротко запикал, обозначая разрыв связи, а я закатил глаза, выражая свое отношение к его похождениям, и коротко простонал. Константин похохатывал рядом, везя нас домой. Домой! — Жизнь прекрасна! А что я могу еще сказать? Только пожелать вам встретить свою судьбу, так же удачно, как я встретил свою. Вместо эпилога — … Петровна, я тебе клянусь, это были два льва, — местный егерь, размахивая руками, доказывал хозяйке частной гостиницы на берегу Байкала, что он не был пьян, только ему не особо верили. Хозяйка отмахивалась от баек егеря полотенцем, а ее муж презрительно посмеивался. — Большой и чуть поменьше. — Как Симба и Муфаса? — только семилетняя дочь хозяев гостиницы и полдюжины их гостей слушали егеря разинув рты. — Не знаю таких, а львов я видел своими глазами. — И где же они? — не выдержал кто-то из гостей. — Исчезли. Следы я на берегу потерял, но они были. Точно были! Гости принялись обсуждать возможности встретить львов на берегах Байкала, и могли ли их привезти богачи для какого-нибудь своего зоопарка, а звери сбежали из клеток. Егерь снова и снова рассказывал восторженным слушателям о том, как увидал львов, только бы ему поднесли чарочку, и только двое мужчин у окна не участвовали в общей беседе. Они переглянулись, и младший чуть склонился над столом, чтобы тихий шепот не был слышен другим гостям. — Кажется, мы были неосторожны. — Ничего, завтра мы все равно уезжаем. О Байкале и так ходит много легенд, одной больше — одной меньше… — мужчина постарше равнодушно пожал плечами. — Лучше скажи, где еще хочешь побывать? Может, Европа? — Нет, — мужчина помоложе скривился. — Там, конечно, народ толерантный, на пару мужчин, держащихся за руки или даже целующихся на улице, никто и не оглянется, но там лапы размять негде. — А как насчет сафари, Дар? — Настоящего? — Конечно. Антилопы, зебры и огромные просторы для охоты. — Хочу, Костя. Когда? — Как сдадим твой репортаж о Байкале, так и отправимся. Твои «заметки одинокого путешественника» стали весьма популярны и подняли рейтинг журнала на десять пунктов. — А главное, никого не волнует, что путешественник совсем не одинок, — ласково улыбнулся Дар, удовлетворенно прищурившись.