Олли

Утяжка оказалась на удивление несложным делом — никаких шаманских плясок и заклинаний. Всё походило, как я и думал, на обычное бинтование. Просто нужно было действовать не спеша — раны-то нет — и следить, чтобы нигде ничего не натирало и не давило, но было плотно. Вот и вся наука. Да ещё нельзя было долго носить такой бандаж, и, пройдясь туда-сюда по комнате, я быстро понял почему. Давление хотя и было относительно слабым, но эластичная полоса постоянно мягко стягивала, затрудняя кровообращение в груди. Кстати, а вот интересно, могу ли я их теперь свои… «прелести» называть молочными железами? По форме так они неотличимые от «оригинала». Но стоило этой озорной мыслишке промелькнуть даже на миг, как я тотчас пожалел, что вообще способен мыслить и строить логические цепочки! Потому что сразу же показалось: где «форма» — там и «функционал»!.. Показав, как делать утяжку, Бекки распустила ткань, убрав тугие витки, и предложила мне самому повторить это. Что я и сделал, приноровившись уже со второй попытки. Пока обёртывался мягкой полоской, девушка попутно вспомнила, что мне не мешало бы купить ещё и спортивный бюстгальтер. Вдруг «доктор Джекилл» вспомнит о спорте и захочет погонять мяч, или это придётся делать, чтобы не быть раскрытым? Я живо припомнил, как прыгали и тряслись груди от простой пробежки трусцой, и уже без упрямства согласился. Чёрт с ней с капелькой гордости — комфорт в моём случае куда важнее. Ребекка же не унималась и «на гора» выдавала всё новые идеи и догадки. Ей пришло на ум, что моя особо сильная чувствительность может быть временной, и те приятные ощущения от трения скоро могут уйти, оставив лишь дискомфорт. После таких выводов сопротивляться покупке захотелось ещё меньше. Плевать на лифчик, но от какой-нибудь специальной, тугой «майки», или как она правильно называется, я бы теперь не отказался. На все предложения подруги просто кивал головой, пытаясь представить, что вещи это обычно очень тонкие и незаметные — под одеждой, если что, незаметно. Но Ребекка, видевшая такое охотное сотрудничество с моей стороны, даже как будто расстроилась тем, что всё так гладко прошло. Поэтому, когда я в очередной раз, как китайский болванчик, затряс головой, девушка не преминула ещё и поддеть! С самым серьёзным видом ляпнула, что мне откровенно повезло обзавестись шикарной задницей и скромным вторым размером, а не наоборот. Я не кинулся на неё, наверное, только потому, что в тот момент снова утягивал бюст полосой ткани… Хотя если вслушаться, то было в этих словах и немного горечи, которая от меня всё же не ускользнула.  — У тебя какой размер? Четвёртый? — спросил я негромко.  — Эй! — тотчас притворно нахмурилась девушка. — Вообще-то парни о таких вещах в открытую не спрашивают.  — «Миссис Хайд» — можно, — парировал я. Но Бекки лишь засмеялась в ответ.  — Быстро учишься, — сказала она, после чего добавила. — У меня пятый размер. Е-чаша, если интересно. Восхищённые взгляды парней обошлись мне в немалую цену… Хотя, думаю, и ты это узнаешь.  — Э-это почему? — мои пальцы, мотающие эластичную полосу, замерли. Как-то совсем не улыбалось ловить сальные взгляды других мужиков! Я не мог отрицать — после сеанса «экспресс-терапии Бекки» мне действительно было не так уж и сложно называть себя мисс. А почему, собственно, нет? Вот они, титечки-то. И хотя, чтобы стать «мисс», одних грудей маловато, но обращение в подобной манере к себе самому хотя и коробило, но не вызывало безумного «подгорания» пониже спины. Однако соглашаться с сексуальным интересом других парней в мою сторону я категорически отказывался! И хотел верить, что эта странная хворь или индейское проклятье окончательно не переформатирует мне мозги, заменив старую личность новой…  — Почему? — переспросила Ребекка, а затем влепила мне смачную «оплеуху» по заднице — аж волны по «булкам» пошли! — Да вот почему! Что с твоей жопищей делать? Как её спрятать? «Откровение» из уст подруги было таким неожиданным, что болезненный удар так и остался мной почти незамеченным.  — Она чего — настолько большая? — нелепо изогнувшись, я попытался глянуть на свой зад. — У тебя бёдра пошире моих…  — Да я не о том, бестолковый, — отмахнулась подруга, опять бесстыдно хватая меня за ягодицы. — У тебя попка, как у фитнес-модели. Даже под спортивными штанами видно, что эта жопка ну ни разу не мужская.  — Не нагнетай… — нервно сглотнув, пробормотал я. — Тут темно, и потому тени визуально…  — Да ну? — перебила меня Ребекка. Я как раз закончил с «бинтовкой», поэтому девушка схватила меня за руку и потащила к ростовому зеркалу в углу комнаты. Словно манекен развернула спиной к нему, с хмурым видом ткнув пальцем в сторону пола, словно говоря: «Стой тут». Схватила с кресла что-то из своих вещей и бросила на пол передо мной.  — Подними, — предложила она, с самоуверенным видом скрестив под грудью руки.  — З-зачем? — принялся я отнекиваться, уже догадавшись, к чему та клонила. Ребекка изобразила кривую усмешку, указав ладонью на вещь на полу.  — Поднимите, пожалуйста, — ехидно сказала она. — Или слабо? Делать этого жуть как не хотелось. Но не потому, что девчонка мне приказала, а из-за того результата, что я увижу в своём отражении. Предчувствие говорило, что Бекки не ошиблась. Вздохнув, я наклонился вперёд, подхватывая блузку Ребекки. Стопы стояли не вместе, поэтому так случилось, что коленки сами собой слегка согнулись и прижались друг к дружке. Я ощутил, как туго натянулась ткань штанов на ягодицах…  — Ну, и что ты как парень скажешь? — поинтересовалась Ребекка, когда я взглянул через плечо на собственное отражение, так и замерев в наклоне. — Давай представим на секунду, что в зеркале — это не ты. Ну-ка, вердикт!  — Блядь… — я обречённо вздохнул, стараясь поскорей отвести взгляд от этих изящных округлостей. Бекки засмеялась, подойдя ближе и движением руки напоминая, что можно бы и выпрямиться наконец.  — Довольно самокритично, но в принципе в точку, — сказала она. — Ягодички у тебя, как у стереотипной шлюшки-давалки, помешанной на своей внешности. А уж вместе с мордахой… Прости, Оливер, но не раскусить в тебе «замаскированную девчонку» крайне трудно…  — Так я же парень! — едва не плача, я из последних душевных сил попытался защитить своё самолюбие. — Т-ты же сама видела!..  — И чего? И что из этого, Олли? — само собой разумеющимся тоном удивилась Бекки. — Если что случится, то ты тут же достанешь свои причиндалы и начнёшь ими трясти, как паспортом… гендерной идентичности? Так, что ли?  — И чего же делать-то тогда? — забывшись, я с надеждой вцепился в мягкие плечи Ребекки. Стыдно было признать, но в эти мгновения я даже не пытался хоть что-то придумать. Отражение чёртовой сочной задницы — моей собственной задницы! — так и стояло перед глазами. И что с этим поделать, как спрятать «такое», даже представить было сложно. Но к моему облегчению Ребекка не засмеялась, незнающе пожимая плечами, а действительно призадумалась  — Так-с… Начнём с того, что ты когда ко мне по комнате шёл — ляжками вилял, — заговорила подруга. — Класс, конечно — очень изящно, — но вот так лучше не делай без необходимости.  — Да я не особо и старался, — пробормотал я в ответ виноватым тоном. — Оно как-то само…  — Мне можешь не рассказывать, — усмехнулась Ребекка, намекая на свои полные бёдра. — Старайся ступать прямо, как деревянный — если не можем спрятать, то хотя бы попробуем обмануть походкой…  — Ещё чего? — предложение тотчас пришлось по вкусу, поэтому я без стеснения попросил очередного совета. Бекки, в отличие от меня, всю свою жизнь была девушкой, поэтому кому как не ей из нас двоих знать, как этой самой девушкой не казаться? С удовольствием прислушаюсь к наимудрейшей мудрости умудрённого мудреца… Подруга опять ненадолго задумалась.  — И голос. Голос тебя выдаёт больше всего, Олли. Попу-то можно и не заметить, а вот голос слышен издалека. Старайся поменьше говорить на эмоциях. Нет, в тот момент было, конечно, до мурашек… — девушка хихикнула. — Но когда ты не контролируешь тембр, то звучишь если не как девчонка, то, прости, как вполне себе зрелая тётка… сочная такая бабца, с которой любой мужик захочет замутить…  — Да хорош! Понял!.. Можно и без подробностей, — рявкнул я в ответ на эти откровенные, но беззлобные издёвки. Поднял с кровати свою спортивную куртку и накинул на плечи. Ребекка же лишь рассмеялась в ответ на мой гневный окрик, схватила за руку и потащила к выходу.  — А теперь — за покупками! — торжественно возвестила она, но затем замерла, тихонько шлёпнула себя по лбу и принялась толкать меня к окну. — Вали обратно, как и пришёл. Встретимся у ворот кампуса.  — Только ты это — в магазине особо не шикуй, — на всякий случай заранее сказал я подруге, уже перекинув одну ногу через подоконник. — Я, если что, пока ещё студент, а не член фонда Сороса. Да и плевать мне на марки, лишь бы бельё было покрепче…  — Там разберёмся, — улыбнулась Ребекка и быстро закрыла за мной окно, направившись к двери комнаты.