Олли

Через пару секунд подруга вернулась и принялась меня обмерять. Сперва, точно под грудью, затем — по соскам. Я же стоял смирно, пытаясь понять в чём смысл этого «колдунства». Вскоре измерительная лента отправилась на крючок к куртке, а Бекки принялась «тапать» пальцем по экрану смартфона, что-то считая в калькуляторе.  — Нет, я сразу же поняла, но нужно было проверить… — наконец-то подала она голос.  — Да чего там уже? — проворчал я, едва сдерживая нетерпение.  — Да ничего. Так, сущая мелочь. Всего лишь то, что за неполный час твоя грудь подросла до четвёртого размера! Естественно, что В-чаша теперь тебе не подойдёт!..  — Ч-что значит выросла? — я бестолково уставился на подругу, пытаясь увидеть во взгляде хотя бы намёк на злую шутку. — Какой, нахер, четвёртый размер?  — Ты у меня спрашиваешь? — с такой же озадаченностью усмехнулась девушка, потом смущённо свела руки под своей грудью, слегка её приподнимая. — Ч-четвёртый — это примерно, как у меня, но немного поменьше… И вообще это проблема, если ты там ещё не устал охреневать! Большую грудь, как ты понимаешь, очень тяжело спрятать… Девушка помолчала, пристально меня осматривая, а затем как-то совсем неуверенно и оттого непривычно спросила:  — Олли, ягодички твои п-позволишь проверить?  — Да на здоровье, — безразлично сказал я, не имея ни малейшего понятия, что дальше делать. Хотя, не настала ли наконец-то пора впадать в панику? Вроде — самое время, потому как мои груди, увеличились, подросли на два размера за час! И я опять ничего не почуял! А будет ли такому росту вообще конец?! Крайне озабоченный своими мыслями, малевавшими неясное будущее, я уже не пытался ёрничать и постоянно «ловить» Ребекку за руку в попытках ответного «подкола». Подруга тоже прониклась моей ситуацией — это у нас с ней типа женской дружбы теперь?! — и воспользовалась моим разрешением, запустив ладошки мне в штаны. Но сделала это нежно и даже бережно. Прикосновения этой девушки, приносившие удовольствие и до сего момента, теперь вовсе стали очень мягкими и аккуратными, а потому уже почти не смущали. Из них исчезла бесцеремонная наглость, что так раздражала, и разум охотно принял такой тип внимания. Наоборот — я даже осознанно к Ребекке поворачивался то одной, то другой стороной, привставая на пальцах ног и подставляя тёплым тонким ладошкам свои ягодицы. Уверен: в моём исполнении эти движения выглядели — обязаны были выглядеть! — крайне отвратно. Я даже представить не мог, в страшном кошмаре не видел, что добровольно буду настолько податливо прогибаться в своей утончившейся талии, подставляя бёдра и ягодицы чужим рукам! Но теперь делал это без задней мысли, всё ещё по привычке пытаясь себя убедить, что в конце концов, это же Бекки — ей можно. Да и прикасалась всё-таки девушка, а не парень. В итоге, смутившись до глубины души, я решил, что против ничего не имею, и молча отвернулся, уткнувшись лбом в зеркало. Деликатные руки тем временем меня всё откровенней ощупывали, на этот раз мацая и в самом деле почти что с врачебной тщательностью. То есть, не просто, как раньше, игриво трясли и дурачились с упитанной попой, а протяжным массажным движением приподнимали, сминали и даже слегка раздвигали в стороны тяжёлые, стройные «дольки». Не знаю, зачем она это делает, но если считает, что так нужно, то я Ребекке доверюсь безоговорочно. Уцеплюсь за так всполошившие перемены, и воспользуюсь тем, что становлюсь женоподобным не только снаружи, но и, чёрт возьми, в голове. Страшно было себе в этом признаться, но прикинуться на мгновение женщиной оказалось проще, чем парнем подвергаться этой эротической пытке. Когда же Ребекка спустя пару секунд подала голос, я понял, что выбор сделал, в общем-то, верный, иначе, оставаясь «прежним», просто бы бросил всё и сбежал от неё.  — Олли, немножко прогнись, — тихо попросила смущённая девушка. — И я… я раздену тебя. Ты не против? Мне уже было плевать — оставалось лишь сохранять это шаткое равновесие, сохранявшее мозг от критической перегрузки стыдом и отвращеньем к себе. Давая своё молчаливое согласие и кусая пальцы от безысходности, я привстал на носочках, прогибаясь в спине так глубоко, как только позволяло моё странное и страшное тело. Если бы какая-нибудь девчонка так «оттопырила» попу, подставляя её моим ладоням, я бы, наверное, сомлел от восторга и вожделения. А теперь сам делал то же самое, видя в зеркале, как Бекки спустила с меня штаны. Движения девушки остались всё теми же невесомыми прикосновениями, но теперь окончательно потеряли всяческий стыд — она делала всё, что хотела. Широко меня «разевала», едва не проталкивала свои тонкие пальцы мне в анус, прикасалась к телу в опасной близости от мошонки!.. Я всё это покорно терпел, глухо постанывая и кляня себя за буквально физическую невозможность заткнуться. И в итоге всё же не справился с наплывом новых эмоций, не смог не отреагировать. Но тут за Ребеккой не было никакой вины. Всё дело было в моём чутком теле, что быстро завелось от нежных касаний. Стоило лишь глянуть на мои набухшие соски — вокруг них даже ареолы припухли! — и увидеть упруго уткнувшиеся в гладь зеркала кнопочки, чтобы всё прекрасно понять. Я не просто завёлся из-за весьма необычной ситуации, а банально ощущал прилив сексуального удовольствия! Поэтому когда же с губ всё-таки сорвался стон — протяжный и сладкий! — девушка остановилась.  — Прости, — негромко сказала она, виновато улыбнувшись. — Я забыла, какой ты теперь чуткий…  — Ты что-нибудь поняла? — кивнув в знак согласия и пытаясь отдышаться, спросил я. Иного выбора, кроме как делать вид, что я не стонал мгновенье назад, у меня не было.  — Да, кое-что ясно, — вздохнула подруга и отвесила мне прежний, бесцеремонный шлепок по заднице, давая понять, что можно обернуться.  — Ч-что тебе ясно?  — Я хотела сказать, что поняла, что сейчас случилось, а не то, почему это…  — Да это понятно. Ты давай короче, а?  — Легко, — надменно фыркнула Бекки. — Не спрашивай откуда, но я знаю в подробностях, как выглядят женские бёдра и ягодицы.  — Т-ты хочешь сказать, что?..  — Ага, — перебила меня девушка, не желавшая оставлять за мной последнее слово, даже будучи в полной растерянности. — Если вкратце, то я до последнего думала, что у тебя просто какая-то особая проблема с обменом веществ или что-то подобное, но… Я не доктор, но ты, девонька, солидно так приросла в бёдрах, ягодицах и груди… Не пойму, как ты умудрился этого не почуять, Оливер, но у тебя теперь женское тело… П-почти женское…  — Да у меня со вчерашнего дня поясницу ломит, вот я и привык, внимания не обращал… — бестолково промямлил я в ответ, пытаясь переварить сказанное Ребеккой. Подруга взглянула на меня и в искреннем удивлении прижала пальцы к губам. А затем неожиданно выругалась, что за ней случалось исключительно редко.  — Пиздец, Оливер!.. Просто пиздец!.. — шёпотом воскликнула она. — Ты хоть понимаешь, что с тобой происходит? Тебе не в больницу, а в Нобелевский комитет нужно!..  — М-можно подумать, что ты прозрела…  — Да нет же, я имею в виду принципиальные изменения, балбес, — Бекки вскинула на меня обескураженный взгляд. — Т-так не бывает… Но твоё тело за неполные сутки прошло через такие преображения, которые женский организм проходит за добрые двадцать лет полового созревания! И то, не каждой везёт с такими формами…  — И ч-что это значит? — вывод прозвучал пугающе и заставил напрячься, в позорной покорности согласиться с сиюминутным решением. Наверное, я потом себя ещё возненавижу за эту свою нерешительность, но теперь мне было плевать на себя будущего. Я был готов принять от Ребекки всё, что она сможет мне предложить.  — Да откуда ж мне знать? — искренне удивилась девушка, беспомощно пожимая плечами. — Ты гормонов не пил… Не пил ведь?  — Нет, конечно! — шёпотом воскликнул я.  — Гормонов не пил, хотя что за гормоны могут такое?.. Вчера ты был парнем. Я имею ввиду — внешне…  — Т-ты на что намекаешь?..  — Да ни на что, Оливер! — рявкнула Бекки. — Я охреневаю не меньше тебя, уж поверь. А может и больше. Вчера у меня был бестолковый друг детства, а сегодня — подружка, красотка, каких поискать? Да ещё и здоров, как огурчик… Девушка обречённо покачала головой  — Такие резкие изменения даже если в принципе возможны, то всё равно не могут произойти совершенно безболезненно. Однако же… Её ладонь красноречиво указала на меня. Спустя миг глаза Ребекки стали большими и взволнованными, словно её посетило откровение.  — Слушай, а у тебя, случайно, влагалища не появилось?  — Ч-чего?! Конечно же нет! — рявкнул я без раздумий.  — А ведь я не удивилась бы…  — Такое уж я бы точно заметил!  — Да у тебя жопа стала в полтора раза шире плеч, а ты и проморгал! — начала напирать на меня девушка. — Влагалище тем более мог…  — Нет там ничего! — пытался я отбиваться. — В смысле, всё, что положено — есть. Лишнего — нет!  — Может, проверим? — неожиданно с иронией шепнула она.  — Всё в порядке, — торопливо закачал я головой. Бекки молча отступила. Ненадолго задумалась, а затем неожиданно принялась расстёгивать блузку!  — Т-ты чего? — вытаращился я на неё.  — Как что? Сам же предложил. Делаем, как и задумали, но сперва ты примеришь мой лифчик, — беззаботно сказала девушка, ловко заводя руки за спину и расстёгивая замочек. — Не будем греть голову тем, что всё равно не сможем сейчас объяснить… Спустя миг бретельки соскользнули с её плеч и бежевый, огромный, словно парашют бюстгальтер упал ей на запястья. Громадные округлые груди тяжко качнулись и провисли под собственным весом. Неожиданно большие, просто громадные ареолы, увенчанные пухлыми сосками, покрывали их почти наполовину.