Олли

Кейши, разумеется, в кабинете ректора не было. Уверена, что она даже не заходила туда. В лучшем случае её отец и ректор за бокальчиком тёмного «обкашляют» парой слов этот вопросик и всё забудут. Поэтому сейчас «принцесса» просто сидела где-нибудь на скамеечке и листала телефонную книгу мобильника. Копошение «челяди» её не интересовало. Меня же промариновали в главном кабинете университета почти полтора часа. Хотя если не лукавить, то жаловаться было совершенно не на что — всё могло оказаться хуже, нежели затяжной, но какой-то дряблый «разбор полетов». Я не понимала ни зги в той теме, за счёт которой пыталась выехать. Но ректор и ещё одна преподавательница, беседовавшая со мной, понимали ненамного больше, задавая странные и явно неловкие для них вопросы. Непрестанно тянущая анус упругая пробка напомнила об Анне и её пьяных откровениях. Поэтому, когда я с ужасом таращилась на шмотки в рюкзачке, всё ещё как будто бы слыша отзвуки смеха юной Грин, мятущийся разум и натолкнул меня на мысль о «камингауте». Хуже всё равно не стало бы, ведь пришлось бы выбирать между позором и предательством близкого друга. Но, выбрав «третий» путь, взамен огромному, почти запредельному моральному напряжению я получала хотя бы формальную причину оправдать перемены своего внешнего вида. Возможность перестать опасаться разоблачения и примириться с собой. Всё уже свершилось, и оставалось лишь искренне, но не во вред себе, отвечать на вопросы преподавателей, делая смышлёное лицо. И непременно почаще упоминать Ребекку и ту неоценимую, безвозмездную помощь, которую она оказала моему «самоопределению». Кейша ведь, когда остынет, наверняка наговорит на Бекки всякого просто в отместку или ради развлечения. Но после моих неоднократных уточнений её самая искусная ложь даже для «друга семьи» — ректора будет выглядеть как заведомая клевета. Да и мой голос теперь как голос «меньшинства» (внезапно!) звучал уже ненамного тише воплей «принцесски». В итоге беседа свелась к тому, что меня обязали встретиться с университетским психологом мисс Вонг, которая выдаст профессиональное мнение о том, что дальше делать. А я встречно попросила ничего не сообщать моим родным, мотивируя тем, что сама всё хочу рассказать им в ближайшее время. Ректор не стал торговаться и легко согласился с этой просьбой. В конце концов, я же не человека убила, не наркотой торговала. Уточнив этот момент, мне и вовсе вкрадчивым полушёпотом предложили — если захочу — на сегодня отправиться в свою комнату в кампусе, обещая затем из двухместной переселить в одноместную. Предложение оказалось заманчивым, но немного подумав, я отказалась уходить. Разумеется, был соблазн (да ещё какой!) просто свалить отсюда и спрятаться под одеялом ото всех проблем. В конце концов, наконец-то «официально» заплакать, не терзаясь сомнениями: «А по-мужски ли это?». Но я не могла уйти — в аудитории всё ещё оставалась Ребекка. Не исключено, что девушка из-за избытка эмоций могла просто сбежать с занятий, по-своему решая эту проблему. Однако я всё равно не могла её так просто бросить. Ректор задумчиво почесал залысину и, глянув на коллегу-преподавателя, согласился и с желанием остаться. После чего, совсем уж комично путаясь в местоимениях, попросил меня пройти повторный медицинский осмотр. Он тут же, оговариваясь и извиняясь, предложил любую юридическую защиту, если я того пожелаю. Предлагал связаться с проверенной адвокатской конторой, которой он доверяет, или вызвать юриста моей семьи. Было забавно смотреть на то, как пожилой уже мужчина очутился совершенно не в своей тарелке посреди этой щепетильной ситуации. Ведь по человеческим меркам ничего особенного не произошло — всего-то очередной подросток, ошалевший от вседозволенности, захотел немного экстрима. Но вот на кристальную репутацию учебного заведения это происшествие и неспособность с ним экстренно совладать могло лечь тёмным пятнышком. Небольшим, однако весьма нежелательным. Я едва в голос не засмеялась, когда услышала предложение вызвать моего семейного адвоката. Это вообще кто? Подкуривая сигары банкнотами, отец мне и гроша не даст, пока я не закончу учёбу. Всё ради развития самостоятельности. И тем более я не интересовалась вариантом подать на универ в суд из-за какой-нибудь надуманной причины вроде оскорбления чувств. Суды — дело весьма кропотливое. И сразу же со скоростью света вскроют мою страшную тайну, чего хотелось бы в последнюю очередь. Не сильна в юриспруденции, но вся эта инициатива определённо могла быть истолкована как угодно и вряд ли имела хоть какую-то законную силу. Однако я не собиралась сутяжничать из-за таких пустяков. Если для спокойствия ректору нужен мой член, фигурально, в доказательство — то я это сделаю. Мне и самой очень хотелось спокойствия. А со всем прочим будет разбираться мисс Вонг. Поэтому я просто согласилась на полулегальный «осмотр-подтверждение» с тем условием, что не придётся раздеваться донага. Демонстрировать свои ягодицы по понятным причинам желания тоже не было. Мотивировала я это тем, что, мол, мне неудобно обнажаться как мужчине, а наклеенные «силиконовые» накладки очень долго возвращать обратно, если их снять. В общем, наплела какой-то ахинеи. Ректор, просиявший облегчённой улыбкой и залившийся краской, со всем согласился. Я улыбнулась в ответ, прекрасно понимая этого лысеющего дядьку. Видимо, моя внешность была очень уж неоднозначной, а точнее, наоборот — подчеркнуто женственной. Потому-то главный человек в Калифорнийском решил на всякий случай удостовериться, что биологически — я всё ещё мужчина. Так, на всякий случай. * * * В медпункте нас ждала молоденькая медсестра — совсем зелёная стажёрка, в этот день дежурившая одна. Вся пунцовая от смущения и голубоглазая до невозможности она провела меня за ширму, неуверенно натягивая на свои холёные руки одноразовые перчатки. Перед этим они с ректором недолго пошептались, и девушка даже переспросила, уточняя требование своего руководства.  — Мне как-то по-особому встать? — спросила я.  — Н-нет, — прокашлявшись и набираясь уверенности, ответила девушка. — С-ситуация довольно странная, поэтому будет достаточно, если вы приподнимете юбку… С вашего позволения, я к вам прикоснусь… Не слушая дальнейших казённых вежливых слов и не мучая бедолагу неловкостью, я несколькими движениями подтянула юбку к верху, двигая бёдрами точно так же, как это делала Бекки в примерочной кабинке.  — Так будет достаточно, — торопливо остановила меня медсестричка, явно повеселевшая от сговорчивости посетителя. Спустя миг её ладошка нырнула мне под одежду. Латекс перчатки, согретый теплом руки, прикоснулся к моему пенису, испуганно перескочив на тугие яички и вцепляясь в них, словно в персики на ветке. Девушка хотя и была медиком, но ей не хватило опыта специфического общения. Она медленно подняла взгляд своих лазурно-голубых глаз, выражая крайнее удивление, граничащее с натуральным шоком. Я же не отказала себе в ехидной улыбке. Девушка нервно сглотнула и рывком отдёрнула руку, торопливо содрав перчатки с ладоней. Растерянно улыбнулась и пошла к столу с компьютером.  — Да, сэр! — быстро, чтобы не сбиться, заговорила он. — Биологически — перед нами безусловно юноша… Пунцовая медсестричка спряталась за монитором, усердно застучав по клавишам, а на меня посыпались неуверенные извинения ректора за такое ко мне отношение. Я просто покивала и заверила, что всё хорошо, и спросила, могу ли я теперь идти на занятия? * * *  — Да отстаньте уже от неё! — возмущённо ворчала Ребекка, пытаясь отогнать от меня любопытных студентов. Подруга решила храбро остаться, защищая меня от нападок, и героический порыв в желании оборонять Бекки оказался «подпорчен». Теперь в перерыве между занятиями нас сразу же обступали со всех сторон — подруга неотступно была рядом — и засыпали уймой вопросов. Впрочем, как я и надеялась, в них выражалось скорее удивление, но уж точно не шок. Так, обычное любопытство, не более. Крыльев у меня за спиной не выросло — смотреть не на что. А дурачков, любящих публично одеваться в девчонок, с избытком хватает и в «интернетах». Всего-то и интересно, что немного поговорить с человеком, который нашёл силы признаться в чём-то подобном.  — Всё в порядке, — я кивала подруге. — Я всё понимаю и не против… Хотя про что, что «не на что смотреть», я всё же слегка поторопилась — большинство вопросов, особенно от парней, было именно по поводу моего тела. Те, кто не побрезговал со мной заговорить, интересовались почти исключительно этим.  — Разумеется, это накладки, — слегка встряхивая на ладонях сиськи, очевидным тоном отвечала я. — Грудь, ягодицы и бёдра — всё искусственное.  — А выглядят, как настоящие, — следовал такой или подобный ответ.  — В этом и заключается смысл — бешеных денег всё стоит… Но я попросила бы вас не прикасаться ко мне без разрешения, — терпеливо, из раза в раз, объясняла я. — Это… «тело» помогает справиться с дискомфортом… Наверное, несла какую-то лютую ахинею, но раз меня спрашивали о таких глупостях, то явно также немного понимали в теме. Поэтому говорила о «накладках» с самым искренним видом, дожидаясь удобного случая, чтобы немного спрямить эту невинную ложь. * * * К концу учебного дня моя популярность стремительно снизилась, чему я несказанно обрадовалась. Вроде как появился тут парень, который вроде бы не очень-то и парень. И на этом, собственно, всё. Одногруппники перестали мной интересоваться, удостоверившись из первых уст, что смутившее их тело — очень искусный костюм, имитация. Соответственно сделали определённые выводы, ограничившись заинтересованным безразличием. Непосредственно девушки из моей группы продержались немного дольше и главным образом из-за того, что я так поддела заносчивую Кейшу у всех на виду. Но они больше спрашивали о моих ощущениях и мыслях, впрочем, даже не особо вслушиваясь в ответы. Когда занятия окончились, ко мне неожиданно подошёл Тайлер, до этого не обронивший ни слова, перехватив у выхода из аудитории. А я-то думала, что он теперь даже стоять рядом со мной не захочет — настолько он всегда был «гетеро». Я ведь должна была показаться ему в лучшем случае предателем. Поэтому тело само собой напряглось, ожидая если не скандала, то обвинения прямо в лицо. Но парень не пошёл на конфликт.  — Это же неправда? — внезапно спросил он, неопределённо кивнув. Девушки, стоявшие неподалёку, удивлённо на него обернулись.  — Ты о чём? — сделала удивлённое лицо и я.  — Я про твои… сиськи, — он опять кивнул головой. — У тебя же на роже написано, что ты на гормонах. И всё это… Он неопределённо взмахнул рукой передо мной.  — Всё это ведь настоящее, так? У тебя, может, даже молоко уже есть? «Бинго!» — я едва не крикнула вслух от радости, но для публики сделала виноватую мину.  — Да, ты правильно понял, — закивала головой, оглянувшись на девушек. — Моё тело оказалось очень восприимчивым к гормональной терапии… И к счастью, молока пока нет… Но, прошу вас — сохраните всё это в тайне. Разумеется, они всем «по секрету» расскажут, что ещё больше позволит мне обосновать свою внешность и запутать мнение окружающих. Конечно, появится много новых проблем из-за этого слуха, но даже ради собственного спокойствия быть просто чудным «парнем в костюме» всё же не хочется. Зря я, что ли, вытерпела этот день, полный мучений?  — Что, правда? — девушки принялись удивлённо распахивать рты, переглядываясь. Тайлер же никак не изменился в лице.  — Но ты же — пацан?  — Ну, физиологически — пока ещё да, — усмехнулась я, думая, положено ли «транс-кому-то-там» оскорбляться на такие прямые заявления. — Духовно? Морально? Вот это уж вряд ли… И вновь с моих губ срывалась какая-то чушь, несусветнейший бред про гормоны, в которых я не смыслила ничего. Но сейчас, кажется, была важна не точная истина от корки и до корки, а открытость в эмоциях. Мне бы на месте Тайлера тоже был бы безразличен ответ на вопрос «Как?». Я бы в первую очередь хотела узнать «Почему?» Парень тем временем всё так же смотрел на меня, как будто бы что-то решая. Если мы расстанемся хотя бы не врагами, то я буду этому очень рада…  — Но биологически ты всё ещё парень? — внезапно повторил вопрос Тайлер.  — Если тебя они не смущают… — я покачалась на пальцах ног, заставляя грудь колыхаться, — … то да, пока ещё — я вполне себе парень.  — То есть и в соккер ты тоже можешь играть?  — Словно девчонки не могут… — фыркнула одна из девушек.  — Я не о том… — бесцветным голосом парировал Тайлер и уставился на меня. — Ну?  — Ч-что, прости? — пришла моя пора искренне удивляться. Тайлер криво хмыкнул.  — Соккер, мяч, круглый… — он сделал движенье ладонями, словно поглаживал большую сферу. — По мячу-то попадать ещё сможешь? Я помню твои шикарные «банки» по воротам соперника… Мы с Бекки растерянно переглянулась.  — И что! Ты согласен с такой, как я, играть? Тайлер пожал плечами.  — Да мне похер, если тебе нравятся мальчики — просто забивай голы, как и раньше…  — Вообще-то, мне нравятся девочки, — толком не зная, зачем, уточнила я диспозицию.  — Видишь, — невесело улыбнулся парень. — Оказывается, у нас больше общего, чем кажется на первый взгляд…  — А как же тренер? — попыталась я тактично «съехать» с темы.  — А ты приходи на тренировку — у него и спросим, — не поддался Тайлер, после чего добавил с грустной улыбкой. — Ладно… О-оливия, дело твоё. Но я надеюсь, что ты согласишься… Ноги у тебя просто шикарные… Парень запнулся и тотчас торопливо уточнил:  — Как у футболиста я имею ввиду!.. Он взмахнул напоследок рукой и торопливо пошёл в сторону спортивного комплекса. Саймон, наблюдавший за диалогом издали, присоединился к другу. Стоявшие рядом девушки всё слышали. Они немедленно обступили меня и с новой охотой принялись засыпать шквалом обновлённых вопросов.  — Они действительно настоящие? И бёдра, и ягодицы? Можно потрогать? У тебя и в самом деле идёт молоко? Так ты девушка или парень?.. И много-много прочего, временами откровенно забавного, временами — безумно постыдного, но в большинстве — безобидного. Впрочем, сам натиск был настолько силён, что я уже готова была сбежать, откровенно переоценив собственные силы и дружелюбие. Однако неожиданный вопрос застал меня врасплох и посеял тишину над шумным сборищем. Словно оплеухой огрели.  — С тобой кто-нибудь встречается? — спросила одна из девчонок, то ли неосознанно, то ли намеренно обращаясь и ко мне, как к заведомо девушке. Уши мои тотчас же вспыхнули, и дальше ничего даже не понадобилось бы уточнять. Со всех сторон раздалось протяжное и многозначительное: «О-о-о-о!..» в десяток голосов.  — Кто это? — последовал финальный вопрос… и я словно на миг выпала из реальности. А ведь и в самом деле, кто? Всё же давно лежало на самой поверхности — даже не стоило и сомневаться. Достаточно было лишь взглянуть, но не внутрь себя, где все в первую очередь ищут и не могут найти, а наружу, на тех, кто всегда рядом. Это ведь так очевидно! Вздохнув, я кивнула.  — Мы встречаемся с Бекки, и я — её девушка, — моя ладонь обхватила пальцы подруги. — А сейчас мы идём на свидание… Прозвучало безумно наивно и даже немного фальшиво, но Бекки словно хук в челюсть поймала.  — П-правда? — неверящим взглядом уставилась на меня Ребекка.  — Прости, что так долго молчала, — сказала я, не таясь от окружающих. — Я люблю тебя, милая… Ты позволишь мне быть твоей женщиной? Или твоим мужчиной?  — Будь, кем захочешь, — смешно икнула Ребекка и со смеющимся плачем повисла на моей шее. Девушки, стоявшие рядом, с многозначительными смешками зашикали, но уже друг на друга, разгоняя неуместных свидетельниц.  — Малыш, я хочу тебя прямо сейчас… — шепнула я тем временем своей девушке на ухо.