Love me like you

      Настроение дерьмовое. Хосок тоже чувствует себя размазанным по стенке желе. Скисшим и никому ненужным. Он кидает взгляд на Чимина и Намджуна, при виде первого желая встать и дать тому в накрашенное ебало со всей силы. Но рядом Намджун, пусть и знатно накурившийся. Чон, сжав в руке жестяную банку с плескающимся на дне пивом, встает.       Они сидят на трамвайных путях, на небольшой площадке перед пустым вагоном. На часах доходит два часа, луна слепит в глаза хлеще, чем солнце. Жаркий июль разбавляется ночной прохладой. Вдалеке Тэхен с Чонгуком лобзаются, не отлипая друг от друга, а вот Юнги рядом не наблюдается. Хосок допивает пиво в один глоток, невольно жмурясь. Горькое. Хосок ненавидит темное пиво, но сегодня можно. Он кидает Намджуну «Я скоро» и уходит вглубь леса.       Юнги находится быстро. Вон, развалился на пригорке, свесив ноги и курит. Сигарета тлеет с каждой секундой, а Мин словно забыл про ее существование, замерев и лишь смотря темными глазами на пылающую белым луну. Холодный принц, не иначе. В свете луны и в темноте леса. На Юнги юбка средней длины, Хосок без памяти влюблен в эти худые ножки и совершенный похуизм в глазах Юнги. В его ушах звенят огромное количество разных сережек, глаза осторожно подведены, а огромные увесистые кожаные ботинки бьют по земле с глухим стуком. Они не говорили весь день, пришло время. Их взгляды пересекаются.       — Хосок. — тихо произносит Мин.       — Юнги. — они стоят очень близко, но невозможно далеко. — Почему ты ушел?       — Покурить. И спросить, какого хуя ты творишь? — Чон не понимает, поэтому подходит к нему, садясь.       — Хочу знать все секреты, что ты скрываешь. — уверенно шепчет он, сталкиваясь с темными глазами, выражавшими лишь пустоту.       — Я хочу знать, насколько давно ты мне врёшь? — у него стержень внутри ломается от отрешенности Чона. Хосок не останавливается, выплюнув ядом:       — Насколько хорошо Чимин трахает тебя? Так же, как я? — Юнги больно. Обидно до слез и паршиво, но в ответ он произносит лишь негромкое:       — А твоя Бэла любит тебя также, как я? — брови Чона поднимаются.       — А это еще кто?       — Мне звонили твои родители и все рассказали. — тихо информирует его парень, поправив белую футболку, что почти сливается с его кожей. Синяки под глазами успешно замазаны, но Хосок слишком хорошо знает своего парня. — Они сказали, что у тебя уже есть девушка и чтобы я катился куда подальше. — выдыхает Юнги.       Его голос очень тихий, Чон буквально чувствует, как сердце того болезненно сжимается. Родители Чона безуспешно пытаются избавить Хосока от Юнги, но Хо просто блокирует их каждый номер, проклиная их последними словами, вновь прижимая к себе плачущего парня. Его самого драгоценного и лучшего, которого от ревности ранил своими глупыми догадками       Но не сейчас. Сейчас они в лесу, от младшего пахнет пивом, а от старшего — сигаретами. Хосок смотрит на Юнги, пока тот скользит взглядом по раскрытому полю и одинокому вагону, где и сидит остальная компания.       — Я видел, как Чимин прижимает тебя к стене… — произносит Хосок, не зная, как реагировать. Звонкая пощечина сотрясает воздух, а в глазах Юнги уже слезы скапливаются.       — Ты такой мудак, Чон Хосок. — Юнги руку опускает, пряча помутневший взгляд. — Ты же знаешь… — Мин спешно вытирает руками слезы, подняв голову на Чона. — что у меня проблемы с поясницей. А Чимин мне просто вправлял позвоночник. Сука ты, … — остальные слова Юнги бурчал в хосокову куртку, ударяя по его груди. — Я ведь люблю тебя, тварь ты кудрявая…       — Я еблан. — тихо выдыхает Хо, подняв его за подбородок и заглядывая в глаза.       — Еблан. — выдыхает Юнги. — Я не сказал раньше. Давай больше не будем так сильно злится друг на друга. И поговорим. — Юнги кашляет. — Я все легкие прокурил от нервов.       Они еще совсем молодые и глупые. Должно быть. Юнги двадцать два, Хосок же на год младше. Они только постигают эту жизнь, а Юнги она уже помотала. Он невольно прижимается к Чону ближе, потому что замерз на холоде, но не признался в этом даже себе. Хосок скидывает куртку, заботливо уложив на плечи Мина. Тот был ниже на полголовы и меньше худого Чона в размерах. Тем не менее, Юнги прятал под юбкой сигареты и плевать хотел на свое окружение, твердящее, что все это не правильно.       — Похуй мне. Это моя жизнь и мои стандарты. Я бы предпочел сдохнуть, чем стать рабом общественности.       Первое, что услышал Хосок три года назад, познакомившись с парнем в юбке. Юнги тогда привычно курил на лестнице в подъезде, стоило Хосоку лишь спросить про то, почему он в юбке. Если они ссорились — то били посуду, если целовались — рушили все стереотипы. Юнги тот, кому Хосок мог раскрыться, а Хосок тот, кому Мин позволял все.       Сейчас Юн поднимается на носках, чтобы за шею обхватить и к родными губам прижаться. Хосок отвечает, прижав к себе за талию, а потом отстраняется ради тихого.       — Пошли в вагон. — Юнги прижимается к его губам ненасытно, задирает футболку, а потом отстраняется и кивает.        Они запрыгивают по балкам наверх и прижимаются друг к другу, скользнув двумя тенями в вагон. Чон скользит руками под юбку, с силой сжимая худые бедра и утопая в глухом стонет. Желает под кожу залезть. Мин пальцами за плечи цепляется, прижавшись губами к шее и засасывая кожу.       Хосок за талию прижимает, медленно целуя. Юнги раскрывается перед ним полностью, давая властвовать над собой. Чон сдергивает куртку и юбку, но отставив футболку. Хосок рывком поднимает его и прижимает к стене, но не сильно, чтобы тому не стало больно.       Они сцепляются всем телом. Юнги стонет надрывно, но не отпускает, шепчет горячее «люблю» в ключицы, кончает прижатым к стене и выдыхает воздух слишком громко. Хо на себя его заваливает и к себе прижимает, не давая упасть и даже держаться на дрожащих ногах.       — Я люблю тебя. — тихо шепчет Хосок, перебирая темные волосы.       — А кто-то будет любить меня также, как ты? — Юнги говорит громче, чем он. А потом вскидывает голову, поправляя черную челку. — Никто, блядь, никто не будет любить меня сильнее, чем ты, Хо. — Могу смело сказать тоже самое, Юнги. — Хосок дает тому время отдышаться, после нежно целуя. Неспешно одевает, почти на руках спускает с вагона. Подает остатки пива, из-за чего Юнги смеется, обнажая десны в улыбке, а потом прижимается к боку младшего, который сидит на крохотном бревне. От этого Юнги клюет носом, а потом и вовсе засыпает у него на плече под горящие ветки разведенного костра.

***

      Чонгук замечает спешно идущих Хосока и Юнги, повернув голову к Тэхену.       — Тэх, они же помирились? — Ким смотрит за ними, а потом улыбается, повернув к себе Чонгука и коснувшись его носика своим.       — Да, Чонгук. Они помирились. А теперь не отвлекайся от меня.       Чонгук тихо смеется, прежде чем поцеловать его снова. Тэхен свешивает ноги с хиленького мостика к воде, прижимая к себе Чонгука. Намджун с Чимином уже почти спали в объятиях друг друга под теплым ветром и родным телом рядом. Ну, еще и теплыми одеялами.       — Люблю тебя. — Сладко бормочет Ким, на что Чимин улыбается, прижавшись к нему ближе.

      Настроение поднимается подобно рассвету.