Баночка

— Я хочу тебя, — тяжело дыша, бормочет Тэхён, облизывая пересохшие губы. Чонгук прослеживает движение его языка, гулко сглатывая. — Тэ, твои родители за соседней стенкой, — почти скулит, понимая, что отказать Тэхёну практически невозможно. — А мы тихонько, — хихикает, подталкивая старшего к своей кровати, а после опрокидывает его на неё. — Хм, мне казалось, что она была раньше больше, когда я был маленьким, — бормочет задумчиво. — Серьёзно хочешь поболтать о размерах своей детской кровати, когда твои родители или сестра могут войти в любую минуту, а ты уже успел триста раз возбудить меня? — Гук тяжело дышит, показательно толкаясь бёдрами в ягодицы Тэ, который на это лишь ухмыляется. — Люблю тебя дразнить, — хихикает, игнорируя тот факт, что и сам заведён до предела. — Ну вот и какого хрена ты такой сексуальный? — ворчит, расстёгивая пуговицы чужой рубашки. — И какого хрена ты напялил эту рубашку? Её невозможно снять. — Ты сам сказал мне её надеть, ведь «моей маме нравится синий!», — Чонгук пародирует голос Тэ, а после резко добавляет: — не рви только! Если я выйду в другой одежде, все, всё поймут, — тяжко вздыхает. — Не говори про мою маму, когда мы собираемся заняться сексом. И я думаю все и без этого все поймут, — Тэ поднимает брови, а после бросает эту глупую затею с рубашкой, просто кладя руки сразу на кромку штанов, расстегивает сначала ремень, а после пуговицу и молнию. — Оууу, Гуки-младший уже по стойке смирно, — омега тихо хихикает, облизываясь. Да, стоит просто признать, он обожает член Чонгука, — приветик, — продолжает хихикать, когда стягивает чужие трусы. Чонгук на это лишь стонет. Он ненавидит, когда Тэхён начинает болтать с его членом. — Тэ, — скулит. — Просто уже сделай что-нибудь, — фыркает, смотря с мольбой и раздражением одновременно. — Божечки, — Тэ вздыхает на чужую нетерпеливость так, словно у самого в заднице не свербит от желания. Облизывает ладонь, обхватывает член, проводя несколько раз сверху-вниз. Сплевывает на головку, на что Чонгук уже готов помереть где-то прям вот здесь. Сколько бы раз Тэхён не делал ему минет, это каждый раз как в первый. — Хочешь, да? — издевается, водя пальчиком свободной руки по уретре и всей головке, размазывая при этом собственную слюну. — Тэхён, — рычит, нетерпеливо хватая омегу за волосы. Знает, что они оба не против грубостей. — Страшный альфа, рр, — смеётся, а после наконец-то ведёт языком по всей длине, замирая, берет в рот лишь пару сантиметров, чего Чонгуку, конечно же, мало, и он нетерпеливо толкается бёдрами, не убирая руки с волос. Тэ мычит, чувствуя как член резко проходит дальше, не ожидая этого, и чуть не задевает зубами, вовремя пряча их. Понимает, что терпения у альфы уже совсем нет, поэтому перестаёт играть, отсасывая уже вполне серьёзно и так, как умеет. Доводит альфу почти до исступления одними лишь движениям руки и вытягиванием щек. Чонгук такой чувствительный. И вот, только он собрался наконец толкнуть член дальше в горло, как вдруг слышит скулёж откуда-то со стороны двери. Замирают оба. Тэхён отстраняется, вытирая слюну с подбородка, Чонгук перестаёт давить ему на затылок, хоть и руки с волос не убирает. Ёнтан смотрит на них с осуждением во взгляде, а после вновь скулит и скребёт по двери своими коготками. Тэхён сглатывает, смотря на альфу. Тот жмёт плечами, мол, просто выпусти его и продолжи, я щас лопну. — Блин, Ёнтан, — вздыхает, встаёт с кровати и только собирается сделать шаг к двери, как вдруг та сама открывается и в его комнату залетает Мина. — Братиик, — тянет она. Тэхён, понимая, что Чонгук все ещё лежит на кровати с стоящим членом, прижавшимся к животу, нараспашку, не придумывает ничего лучше, чем резко сесть на него, заставляя альфу заскулить. В этот раз, очевидно, от боли. — Да, солнце мое? — он неестественно улыбается ей, смотря нервно. — Тани тут? Я слышала, что он скулил, — она смотрит на них любопытно. — А что это вы тут делаете? — хихикает. — Ааа, — Тэ беспомощно мечется взглядом от сестры к парню, от которого толку сейчас мало, поскольку он кажется даже дышит через раз. — У Чонгуки заболел животик и это такой массаж, — говорит первое, что пришло в голову. — А, так вы поэтому так долго сидите тут одни? Просто папуля там несколько раз ворчал что-то про то, что Чонгуки-оппа делает тебе плохо, ммм... Совращает! — говорит она, очевидно вспомнив слово, которое их отец сказал, не подумав. — Нет, солнышко, — он качает головой. — Ой, смотри, Ёнтан убежал. Беги за ним скорее, а то он потеряется! — говорит взволнованно и Мина тут же вылетает из комнаты с криком «Тани», после чего Тэхён моментально слазит с Чонгука, хлопая дверью и замком на ней. — О боже, Гуки, мне так жааль, — говорит почти плаксиво, подлетая к альфе, который уже скорчился в позу эмбриона. — Тэхён, — скулит он, — больше ты никогда не увидишь мой член, — Гук почти плачет, сжимая свое достоинство, которое, похоже, превратилось в блинчик. — Нет, нет! Давай поцелую! — говорит он явно громче, чем нужно, пытаясь убрать руки альфы. — Гуууки, — сам почти плачет, коря себя за вечно свербящую задницу. — Простиии. — Ким Тэхён, мой член ты теперь увидишь пару раз за всю нашу жизнь, чтоб мы могли завести детей. И все! — Ну нееет, как же так, — продолжает ныть, покрывая все лицо Гука поцелуями. — Тэхён, чем вы там занимаетесь?! — слышится грозный голос отца из-за двери, на что Чонгук стонет громче, пытаясь делать это по большей части в подушке. Да уж, не лучшее амплуа, в котором стоит показаться своему тестю. — Тэша, у Чонгуки заболел живот? Мина сказала, — слышится взволнованный голос мамы, очевидно стоящей рядом. — У него там сейчас кое-что другое заболит, — говорит тем же тоном папа, дергая за ручку. — Открывайте! — Ким Тэхён, — почти шипит Гук, смотря на возлюбленного. — Я передумал. Ты даже два раза его не увидишь. Я буду кончать в баночку. — П-па, сейчас, — бормочет, не зная, что делать. Открывать дверь отцу, надевать штаны на своего альфу или вообще скорую вызывать, чтоб спасали драгоценного Гуки-младшего. — Какую ещё баночку?! — отец, кажется, звереет прямо на глазах, пока мама (очевидно, не слишком успешно, пытается его успокоить). — Так, — Тэ вдыхает, выдыхает. Быстро натягивает на почти не сопротивляющегося Чонгука штаны, застегивая как все было, после укрывает его одеялом. — Ты умираешь от боли в животе. Гастрит, аппендицит, что хочешь, — даёт наказ альфе, а после быстро открывает дверь родителям, стараясь выглядеть при этом максимально невинно. — Баночка с лечо, которое мы вчера купили. Похоже, Гуки отравился, — дует губки, строя отцу глазки кота из Шрека. Всегда прокатывало. — Видишь, лежит и ему очень плохо, — отходит от прохода, позволяя взбешённому родителю зайти внутрь. — Извините, — вяло бормочет Чонгук, на что мама Тэ начинает взволнованно охать над ним и щупать лоб, говоря, что у него температура. — Умираешь? — тесть щурится, смотря на альфу оценивающим взглядом. — Папа, — шикает Тэ. — Видишь, ему плохо. Не смотри так, будто он совращал тут твоего драгоценного сыночка. «Ага, — думает про себя Чонгук, — все было совсем наоборот» — Ладно, вижу, что плохо. Так уж и быть, — стреляет глазами, — живи пока. А после выходит из комнаты, вслед за ним вылетает мама, рассуждая, что же лучше дать первым. — Фух, — Тэ плюхается на кровать, тяжело вздыхая. — Вот это адреналин. — Думаешь, я шутил насчёт баночки? — вдруг говорит Чонгук спустя некоторое время молчание. — Чонгуки! — вопит тут же Тэ. На его вопль прибегает Ёнтан, за ним Мина, следом мамуля с аптечкой и папуля с ружьем. А Чонгуку уже хочется просто побиться головой о стену. Вот повезло же влюбиться. Впрочем, другого не надо.