Ты - мой моветон

      Тучи жмутся друг к другу, обволакивая небосвод и окутывая вечерний Питер серостью. Кажется, что город сразу становится черно-белым, как будто пропущенный через фильтр Instagram. И через мгновения пазл из туч собирается, и начинается сильный дождь.       Арсений только выходит из здания и сразу же намокает, настолько уставший, что даже не сразу понимает в чем дело. Только через мгновение до него доходит, что еще с утра говорили о погоде, а он, опаздывая, не услышал. Остается лишь добежать до метро, но при этом сильно проклиная всех богов. — Вот дерьмо! — шепчет брюнет, поправляя мокрую челку и утирая капли воды со лба. Пиджак постепенно пропитывается влагой и становится дико холодно.       Метро занимает первое место ненависти в его списке, и на это есть множество причин. Люди теснятся, разговаривают и просто смотрят так, что хочется разок прописать по роже, чтобы не повадно было. Очень шумно еще, даже наушники не спасают от такого гула поездов.       Наконец-то голубоглазый выходит и с облегчением вдыхает свежий воздух, чувствуя запах мокрого асфальта. Но его наслаждение прерывает уведомление телефона. «Арс, купи тортик, моя стипуха на сигареты ушла…» — Опять курит, чертила, — бурчит он себе под нос и направляется в супермаркет. Этот Антон его скоро разорит, постоянно покупая несколько пачек сигарет и разные красивые зажигалки.       Но ведь они — друзья. Как отказать тому, с кем живешь и делишь все время и пространство. Их дружба началась еще в университете, когда Шаст чуть ли не сбил его на физкультуре, смеясь и извиняясь. С тех пор прошло уже три года, а этот балбес остается для него таким же неуклюжим и смешным первокурсником. «Наполеон или медовик?» — отправляет старший, хотя сам знает, что медовик. «Медовик)» — получает ответ тот и улыбается.       Прикупив еще немного продуктов, Сеня торопится домой, потому что ходить мокрым гусем очень некомфортно. В квартире на удивление тихо, хотя обычно слышатся либо быстрые шаги навстречу, либо тупой русский сериал, который с неистовым удовольствием смотрит сожитель. — Ты сдох что ли? — громко интересуется он и разувается, ответа нет, поэтому приходится тихонько пробраться в гостиную, прислушиваясь. — Ебать, — перед ним стоит Антон, но одетый как… — Горничная?       Черно-белая униформа горничной и юбка, еле прикрывающая зад из-за высокого роста друга. Милый чепчик, повязанный на светлую голову и какие-то кожаные браслеты на руках. Этот костюм сразу же вызывает стыд и смущение у мужчины, потому что настолько соблазнительным младший не был никогда. Ладно, он же гей, чему я удивляюсь? — сам себя спрашивает тот и сглатывает слюну, пытаясь не смотреть на голые коленки парня. — Настолько ужасно, да? — спрашивает Шаст, потому что замечает застывшее удивление на лице товарища. — Нет, наверное красиво, но зачем это? — пытается отойти от шока брюнет и даже чуть расслабляет свой галстук. — На вебкам все-таки собрался? — шутит в привычной манере он, чтобы не воспринимать эту ситуацию всерьез. — Да, уже бегу, — саркастично произносит тот и расплывается в самой теплой улыбке, как-то странно смотря в глаза. — Нет, а правда зачем? — Попов усаживается в кресло и вновь оглядывает друга. Блять, вот приведет домой еще одного гея, и я точно с ума сойду… — Ты не догадываешься? — хихикает юноша и покручивает кольца на пальцах, привлекая этим жестом все внимания Арсения к ним. — Я тебе экстрасенс что ли? — хмыкает он, и наконец его глаза замечают аромо-свечки, расставленные по тумбочкам. — Экстрасекс, — снова смеется Антон, и пока друг отвлекается на свои мысли и предположения, усаживается на его коленки. — Ты чего??? — чуть ли не отдергивается брюнет и ошарашенно смотрит на него. — Арс, я думал, что ты умный… Ладно, тогда придется сказать. Ты мне нравишься… И я тебе тоже! Ты же все время все покупаешь мне, бегаешь в аптеку ночью, когда я болею, готовишь завтрак, сигареты мои отнимаешь, когда я слишком много покупаю, а еще дописываешь курсовые, — выпаливает как на автомате Шастун и с боязнью обнимает его за шею. что? неужели я правда веду себя как женатик? черт, но ведь этому есть объяснение. — Мы же друзья, — оправдывается он и тупо смотрит в окно, желая не верить тому, что слышит. — Дурак, друзья так не делают. Ты как-то чмокнул меня в лоб, когда я уснул на твоей кровати и накрыл получше одеялом, разве это по-дружески? — отлипнув от мокрого тела спрашивает уже более серьезно студент. он почувствовал! долбоеба кусок, как ты мог подумать, что никто не узнает? — Я не знаю, — запутавшись, выдыхает брюнет и вдруг чувствует тесноту, переполняющую его брюки на уровне паха. нет, это не… блять… стояк. — Ты такой мокрый, — шепчет Антон и развязывая галстук, расстегивая несколько пуговиц его белоснежной рубашки. Почему-то становится неудобно сидеть и поэтому он ерзает бедрами, пока не осознает, — возбудился? — усмешка застывает на лице, а изучающий взгляд замечает покрасневшие кончики ушей. — Нет, — отрицает с диким смущением Сеня и прячет глаза, утыкаясь носом в его плечо и сгорая как спичка от трения между ними.       Парень аккуратно поглаживает лопатки и решается на то, о чем мечтал неделю если не больше. — Арс, посмотри на меня, — просит он, и как только тот поднимает голову, то медленно тянется к губам, перекладывая руки на острые скулы мужчины. Мягкие теплые губы встречают его и заносят в нежный поцелуй, такой чувственный. Парню кажется, что всю душу туда отдает, все улыбки и все милые моменты, не ощущая вины за происходящее.       Голубоглазый не может и не хочет отстраняться, потому что под штанами задыхается его совесть и культура. Как можно не замечать, что уже три года любишь? Списать на крепкую мужскую дружбу и каждую ночь смотреть, как он спит. — Разрешишь мне позаботиться о тебе? — почти риторически спрашивает Антон и расстегивает оставшиеся пуговицы на рубашке, бережно снимая и отбрасывая на спинку кресла.       На шикарном подкачанном теле кожа такая нежная как полотно, даже страшно прикоснуться, вдруг испортишь. Но пальцы без разрешения скользят по груди, останавливаясь на сосках. В этот момент миллион мурашек покрывают все тело, а из горла слышится хриплый стон. Это забавляет парнишку, и он подушечками пальцев водит от одного до другого. Взгляд его наполнен интересом и такой юношеской невинностью, что Арс прощает все выходки и поддается пальцам. — Ты так прекрасен, я хочу смотреть на тебя вечно, — шепотом откровенничает светловолосый и затягивает галстук посильнее, чтобы поиздеваться. Он медленно сползает с коленок, чувствуя своими ворс ковра.       Арсений не говорит ничего, потому что в голове крутится лишь «сделай со мной что-нибудь или же убей».       Худые руки скользят по каждой складке брюк и цепляются за язычок молнии, расстегивая ширинку. Шастун не испытывает отвращения ни к чему, ему нравится соблазнять своей невинностью, ведь это так забавно. В конце концов пальцы сминают орган партнера, а губы сами тянутся к белым боксерам, через которые отчетливо видны все грехи. Он ласкает языком его даже через ткань, но знает, что этим неимоверно возбуждает и дает родиться новым пошлым мыслям в голове. Он обхватывает губами головку, посасывая и ощущая материю. Антон обильно слюнявит поверхность, разглядывая очертания члена и отмечая для себя, насколько все-таки большой. Юноша будто заходит в речку, сначала промерзая и дрожа конечностями, потом привыкает и постепенно входит в воду, а затем ныряет с головой. — Анто-о-он, — этот стон заставляет его оторваться и посмотреть в голубые глаза. Шастун замечает, что у него сбивается дыхание, и грудь вздымается чаще. как легко тебя довести… — Пошли в спальню, — студент сдергивает его штаны, оставляя у ног, откидывает галстук и садится на полюбившееся место — колени старшего. Как только удается обхватить чужую шею руками, то Попов поднимает его за бедра, направляясь в комнату.       Арсений садится на кровать, и его тут же целуют, даже засасывают чужие губы. Он покоряется такой животной страсти и оказывается под младшим, начиная непроизвольно вести руками по худому телу. Ему жарко и дурно, оттого что возбуждение разрывает изнутри. Поэтому сильные руки соскальзывают под подол и опускаются со шлепком на ягодицы. Пальцы пытаются найти резинку трусов, но их не оказывается вовсе. — Сразу лапать стал, развратник, — смеется тот и отдышавшись продолжает играть с его языком. Они сливаются воедино и взлетают на небеса, чтобы полежать на облаках, а потом кануть вниз. Попов сжимает его зад так сильно, что Шастун мычит в губы и прерывает поцелуй. — Там пультик на тумбочке, попробуй на плюс нажать, — тихонько просит парень и смотрит ангельским взглядом на него. — Вот этот? — он видит кивок в ответ и берет небольшой и странный пульт в руки, аккуратно нажимая на плюс и смотря на партнера. — А-а-а-ах, — выкрикивает светловолосый, заставляя сначала ахуеть, а потом покраснеть мужчину. — Это что? Это оно в тебе?.. — голос хрипит от волны смущения и яростно видневшегося возбуждения. Потому что член в боксерах просто каменеет и давит в живот Антона. — А ты проверь, — хмыкает тот и пытается не обкончаться от вибраций. Он балдеет и кладет чужую руку на ягодицы, заставляя старшего покраснеть еще больше. Пальцы с трусостью раздвигают их и трутся о промежность, нащупывая что-то твердое и вибрирующее внутри. — Вынь скорее, — скулит младший и трется аппетитным задом о пальчики. Арс тянет за небольшую веревочку и вытаскивает игрушку, так сильно вибрирующую, что глаза старшего округляются.       Арс боится его и продолжения сцены, потому что в его натуральной жизни не было секса с парнем. Он даже порно такое не смотрел, а как приличный гетеро-мужчина произносил «фу блять» и перелистывал. Только знание анатомии и порыв не кончить раньше времени могли помочь. хоть бы подсказал как нужно…       Попов оставляет партнера лежа на спине, открывает полку и достает тюбик со смазкой, обильно поливая пальцы. Он вглядывается в лицо друга и чуть медлит, застывает над ним и тянется к шее. Впервые за это время на него нападает нежность, обволакивая в шелковое одеяло и затуманивая разум. Мужчина выдыхает в белесую кожу и сначала чмокает губами, нелепо прижимаясь дольше чем нужно, потом как младенец посасывает ее и проводит горячим языком. — А-а-арсик, — тянет со сладостью в голосе тот и перебирает тонкими пальцами его прядки волос, такие мягкие и слегка кудрявые. Парень готов отдать часть жизни за такие робкие и неуверенные поцелуи со стороны партнера. Он знает, что голубоглазый неопытен, но это придает изюминку его действиям.       Указательный и средний палец утыкаются в мышцы и без особого усилия проходят внутрь. Глаза менеджера блуждают по живописной картине: Антон лежит с подогнутыми ножками, юбочка задирается, рот закрыт рукой, а вставший дружок почти сочится спермой. На удивление сие виденье заставляет испытать необъятную любовь к его чистому телу. К юношеским гладким ступням, к аккуратным ляшкам, к мягкому и небольшому заду… ты сходишь с ума, Арс.       Язык будто сам тянется к объекту ласканий, начиная облизывать и оставлять слюну. Он сжимает его ягодицы и изредка корябает короткими ногтями, выслушивая рванные крики и выдохи парнишки. Круговые движения поверх и одно внутрь, сейчас он ощущает всю теплоту его внутренностей, стараясь проникнуть как можно глубже. Новые ощущения преследуют разум, он думает о том, как хорошо внутри него. Попов уже чувствует, что возбуждение нельзя сдерживать, а то упустят искорку. Поэтому Арс делает еще несколько движений языком и опять отстраняется.       Если бы Антон имел девять жизней, то большинство бы из них потратил на возрождение во время ласк от Арсения. Потому что они были такие неестественные и от этого более горячие. Шастун давно не получал такого наслаждения и интересно, не струсит ли тот. — Я боюсь, — врет младший и смотрит жалобными глазами, проверяя реакцию. Но в то же время парень не двигается с места, показывая, что отменить этот секс никак нельзя. блять, а я нет?! сам меня совратил и боится, типичные Шастуны в брачный период. — Я буду осторожен, не бойся, пупсик, — начало не очень уверенное, но слово «пупсик» он выделяет и улыбается уголками губ, чем подкупает светловолосого.       Брюнет стягивает боксеры, и скулит от нетерпения, потому что объект головокружения перед ним лежит такой невинный и непорочный, что даже тошно думать о том, насколько хорошо он трахается. Тем не менее смазка обильно льется на ствол и несколько капель внутрь, потому что… З — забота от Сени.       Головка упирается в колечко мышц, но тут же свободно входит, потому что Шаст расслабляется и закрывает глаза. Мгновение и он уже внутри, дыхание становится прерывистым, а руки сами оглаживают каждый сантиметр молоденького тела. — Ша-а-аст, — протягивает в блаженстве тот и делает плавный толчок глубже, соприкасается с простатой и быстро улыбается от осознания. — А-а-а-мх, — постанывает, но потом резко сглатывает зеленоглазый, потому что не в силах больше сдерживаться и быть «приличным» соседом. Ему резко затуманивают голову гормоны, и он кладет огромный хуй на мирных жителей этажа снизу. — Еще-еще хочу, — как маленький просит Антон и сам пытается двинуть бедрами.       Голубоглазый слышит это и двигается еще, постоянно набирая темп. Кажется, что это какой-то слишком реалистичный сон, который может закончиться по звонку будильника, поэтому он выкладывается по полной, в тысячный раз простанывая имя юноши. Он чувствует себя родным внутри него, потому что это как инь и янь, как Арс — слон, а Антон — посудная лавочка. Поэтому жаркие ощущения обволакивают поверхность кожи, обжигают и заставляют двигаться резче. — Арс-с-с, прошу-у-у еще, — шипит и выгибается младший, не понимая, почему сейчас ему так нравится быть подчиненным, быть таким послушным и не рыпаться. Может потому что это — Арсений Сергеевич? я уже придумал миллион ролевых с его именем и отчеством…       Голова с темными волосами неожиданно наклоняется ближе к шее, губы без разбора зацеловывают всю поверхность, а руки блуждают по лопаткам. Страстные прикосновения разгоряченных губ по кадыку и плечам поднимают партнера на дыбы. Но тело менеджера не дает вырваться из цепких когтей орла, поймавшего добычу. Арс не хочет выходить из него, но приходится, потому что в его планах кое-что другое, более интересное. Когда он видит на лице парнишки приближающийся оргазм, то тут же вынимает и вставляет маленький вибратор. — Ты чего? — удивляется тот и растерянно смотрит в его глаза, пытаясь заметить что же не так. — Замолчи, — приказывает старший и тут же слышит протяжный стон, потому что он успевает нажать на пульт прежде, чем тот возразит. Ему так нравится этот беспомощный момент, когда тело под ним дергается и извивается, но спасения нет. Он не даст ему спасения, пока не кончит.       Антоша мычит, скулит, фыркает и издает еще миллион невнятных звуков, стараясь не так громко, но не выходит, потому что внутри все пульсирует и разрывается от нарастающих волн вибрации. Кисти подрагивают, а слюна скоро выльется из самых губ, потому что он не успевает даже сглатывать, дышать трудно, а попросить остановиться и вовсе невозможно. — Не смей кончать, — Попов смотрит в округленные глаза и усмехается, потому что видит состояние младшего, но не смущается. А наоборот упивается каждой секундой сладости и каждым хаотичным движением. — Нет, Арсик, нет, я не могу! — собравшись с духом, срывается на крик тот и жалеет о своей просьбе, потому что волны стали более сильными, видимо ловкие пальцы нажали на плюс. — Ой, случайно нажал, — издевается голубоглазый и откладывает пульт, потому что находит вставший и закаменевший член партнера увлекательным.       Розовая головка и тонкие вены, окружающие как вьюнок ствол, и так стоит, словно сейчас лопнет. Арс хитро улыбается и подушечкой указательного пальца блуждает по кончику головки, надавливая и посматривая на бурную реакцию. Шастун срывается и сжимает ноги, прижимая коленки к себе и не давая тому прикоснуться. — Боже, какая лапочка — хмыкает тот и поглаживает его по бедру, целуя в коленную чашечку и проводя дорожку поцелуев по ногам, заставляя раздвинуть обратно, чтобы зацеловать внутреннюю часть бедра. Но после поцелуя тут же берется опять за член, проводя несколько раз ладонью вверх-вниз. — Прекрати-прекрати, я не могу уже, — хнычет и почти плачет студент, сжимая простынь под собой до одурения.       А партнер будто не слышит, водит пальцами и с забвением лыбится, пока не видит, что орган дергается и последний раз касается, потому что дальше струя спермы льется на костюм, надетый на младшего. Антон больше не во власти и его стон такой возбуждающий и громкий, с отчетливой хрипотцой. Арс застывает, когда видит его таким… Ему хватает полминуты, чтобы довести себя до оргазма и плюхнуться рядом с Шастом.       Антон раздевается и вынимает из себя игрушку, сбрасывая вещи на пол. Он приходит в себя быстрее, чем партнер, и жмется к нему под бок, вдыхая парфюм мужчины. — Ты — мой моветон, — шепотом усмехается тот и чмокает Антошу в лоб, посильнее обнимая. — Ой, какие слова знает, — хихикает младший и трется носом об его ключицу, пытаясь впечатать в память этот момент, чтобы каждый раз, когда он думал о нем, в голове вырисовывалась картинка с точностью до секунд. — Покурим? — Попов достает пачку сигарет из тумбочки, они лежат там чуть ли не в пыли, потому что эти сигареты он отбирает у студента каждый месяц. — Это мои сигареты с прошлого месяца? — спрашивает с недовольством тот и фыркает, строя из себя обиженного. — Ага, твои, — голубоглазый зажигает одну и прячет пачку, закуривая с наслаждением. Он не балуется этим обычно, но по такому поводу грешно и смешно не выкурить одну.       Антон через секунду отнимает ее и вдыхает дым, улыбаясь как маленький. Они курят по очереди и ничего не говорят, лишь посматривают друг на друга. В горле зеленоглазого застывает глупый вопрос, озвучить который не хватает смелости, хотя… похуй. — Мы переспали и что теперь? Это же не любовь? — грустно изрекает он и бегает глазками по щетинистому лицу, подмечая для себя, что ему безумно нравится такой Арс. С легкой щетиной, молчаливый, пахнущий чем-то особенным, курящий вместе с ним. — Что? Дурак, — смеется по-доброму старший и взъерошивает его волосы, — ты открыл мне глаза на то, что я без тебя не могу, — откровенничает менеджер и докуривает до фильтра, смотря куда-то в потолок. — Ладно, тогда быстрый тест на любовь. За что ты меня любишь? — с интересом ребенка спрашивает он и выводит на груди мужчины свое имя. — Не подловишь, это на философии рассказывали, что если задать такой вопрос влюбленному, то он не сможет ответить. Потому что, когда любишь человека, то не знаешь за что, просто так любишь, — хмыкает брюнет и поворачивается к нему, утягивая в поцелуй, чтобы угомонить.       Моветон — это быть влюбленным в курящего студента на последнем курсе, с растрепанной челкой и депрессивными наклонностями, который любит рубиться в приставку и ест из сладкого только торт «Медовик». А все остальное вытерпеть можно.