О дружеских валентинках

Цзян Чэн вот-вот потеряет терпение. Не то чтобы у него вообще была такая роскошь, но смотреть на то, как его глупый брат и этот противный отличник Лань Ванцзи украдкой поглядывают друг на друга, думая, что никто не видит, было выше его сил. Но хуже всего было то, что они ещё и прятались друг от друга! Конечно, они и в обычные дни были отвратительно невыносимыми в своей влюблённости, которая отчего-то не желала двигаться с места, но в День всех влюблённых это выглядело в разы хуже. Цзян Чэн ежесекундно думал, что вот ещё чуть-чуть, и он выколет себе глаза. И это "чуть-чуть" неизменно происходило, когда Лань Ванцзи украдкой поворачивался, глядя на профиль Вэй Ина, а затем резко переводил взгляд, когда объект вожделения замечал чужое внимание. Радовало, что мучается Ваньинь не один. Лань Цижэнь, учитель истории, литературы, этикета и ещё много-много чего (никто не знал, как именно это вышло, но факт оставался фактом), был опасно близок то ли к сердечному приступу, то ли к последнему прыжку из окна. С сальто. Когда на обеденном перерыве его выловил Не Хуайсан, Цзян Чэн был несказанно рад. Пока речь снова не зашла о "глупой, но сладкой парочке." Первым порывом было смыться, но руки у Хуайсана были хоть и слабыми, но невероятно цепкими. — Цзян-сюн, ты не хочешь сделать брату подарок? Он точно заслуживает лучшую валентинку!

***

Вэй Ин ввалился в помещение, слыша, как позади с хлопком закрывается дверь, заглушая хихиканье Не Хуайсана. По его спине пробежали мурашки. Что бы ни задумал его друг, ничем хорошим это не кончится. А уж если инициативу поддержал А-Чэн, катастрофы не избежать. — Вэй Ин. Резко вскочив с пола, Вэй Усянь уставился на Ванцзи, спокойно стоявшего перед ним. Если приглядеться, можно было заметить его растрёпанный вид: обычное положение галстука отклонилось на пару миллиметров, и левая прядь волос падала чуть более свободно, чем обычно. — Лань Чжань! — зло воскликнул Усянь. — Они и тебя здесь заперли? Как так?! Да я их... — Мгм, — бесстрастно отозвался Ванцзи. — Сказали, что здесь... нарушают правила. Вэй Ин вздохнул, оплакивая стремление Лань Чжаня всегда быть там, где творится хаос. Или мало-мальские нарушения. — И, конечно же, ты ничего не нашёл? Ванцзи едва заметно мотнул головой и сделал шаг в сторону, открывая Усяню вид на пустую сероватую стену подсобки. Точнее, обычно пустую. Сейчас на ней красовался лист бумаги с изящной (насколько Не-сюн мог сделать это красным маркером) надписью «Хорошего потр-праздника!» и сердечком вокруг. — О великая Гуаньинь, — выдохнул Вэй Ин, приближаясь. — Что они... Ироды! Страшные люди! Лань Чжань? — Мгм, — неопределённо ответил Ванцзи и протянул юноше сложенный лист бумаги. — Здесь было это. Тоже. Вэй Усянь протянул руку, приглядываясь к знакомому бумажному огрызку из старой тетради шицзе с напечатанными сердечками и розовыми пузырями. Сглотнув, он скомкал своё любовное письмо, сдерживая внутренний крик. — Ты же не читал, Лань Чжа-ань?

***

— Всё будет в порядке? — нахмурился Ваньинь, нервно теребя запонку. — Забей, — махнул рукой Хуайсан. — Они даже не заметили, что мы не заперли дверь на ключ, когда уходили!