Секреты на двоих

–Джойс, подожди…– крикнула девушка, еле передвигая своими тонкими ножками–Я не успеваю за тобой!       Звон её каблучков было слышно на несколько десятков метров: каждый шаг отражался от серых стен домов, прилегающих практически в плотную к узкой дороге.       Девушка обернулась на голос сестры и, увидев, что та с трудом волочит за собой чемодан, выхватила его из её рук и как ни в чём не бывало продолжила идти вперёд. –Весь шкаф уместила? — она злобно посмотрела на кудрявую, от чего у той по спине побежали мурашки. –Что?       Эбигейл сделала вид, что не услышала сестру, стараясь сгладить нарастающий конфликт хоть чем-то и не получить, конечно же. –Вот опаздаем сейчас, что делать-то будем? –Джойс снова задала вопрос–А-а?       Девушка вырвала свой чемодан из рук сестры и назло ей ускорилась, успев пожалеть о том, что положила в него чуть ли не все свои вещи. В отличие от неё Джойс шла налегке: в её портфеле лежали лишь несколько комплектов одежды и белья, да зубная щётка. Самое необходимое она положила в маленькую сумочку и перевесила её через плечо ещё перед тем, как начать собирать все остальное.       Эбигейл не удалось долго маячить перед сестрой, она снова выдохнулась и остановилась, вытирая тонкой ладошкой пот на висках. –Ещё и каблуки напялила… — Джойс только позларадствовала, ехидно улыбаясь.       Они вышли из дома ещё перед рассветом, где-то в три-четыре часа утра, с первыми петухами. На небе не было ни облачка, день обещал быть длинным и невероятно жарким. С первыми лучами солнца в небе стали появляться птицы, а за ними проснулся и город: открывались первые прилавки, люди выходили на рынок, мимо стали проезжать повозки, запряженные ещё сонными лошадьми.       Дорога девушек пролегала по тонким улочкам, куда солнечные лучи ещё не добрались. Оно и к лучшему — проделать такой путь на жаре, было бы адской мукой. –Ах-ха-ха! — неожиданно рассмеялась Джойс, останавливаясь около сестры.       Эбигейл подняла на неё обиженный взгляд, но не торопилась обгонять девушку. Такая гонка для сестёр значила ничто иное, как соревнование: кто идёт впереди, тот побеждает, кто первый останавливается — проигрывает автоматически. Никто из них не оглашал таких правил, но они обе их знали. –Давай сюда… — девушка протянула сестре руку.       Эбигейл сдалась, вручая чемодан Джойс. В этот раз победила не она. –Но это только сегодня! –крикнула кудрявая сестре.       Джойс усмехнулась, продолжая свой путь.       На дороге ещё виднелись следы прошедшей ночи. Где-то на траве, пробивающейся между камнями, отражали солнечные лучики капельки росы, стены, влажные от тумана, постепенно высыхали, становясь всё более светлыми. Идти оставалось всё меньше и меньше… –Жа-арко… — протянула Джойс, отмахиваясь рукой, словно веером.       Эбигейл прижалась спиной к ещё холодной стене, до которой солнечные лучи не успели добраться. Прикрыла свои серые глаза и задрала подбородок вверх, обнажая влажную от пота шею. –Я так и не поняла, — начала она, не разомкнув веки, — объясни мне, зачем мы встали в такую рань? — она поправила свои кудрявые волосы, убирая их за ухо, и повела плечами.       Под ними зашуршала белая ткань рубашки, зацепившись за нервную стену.       Джойс подошла ближе, щурясь от солнца, попадавшего в глаза, встала рядом с сестрой, в тени. –Письмо наконец-то дошло до получателя, мы отправляемся в то место, о котором так много говорили… –шептала девушка, чтобы не привлечь лишнего внимания. Людей поблизости не было, но она прекрасно знала, что и у стен бывают уши и глаза— Мы идём к реке, там сядем на первую попавшуюся лодку, за городом нас будет ждать человек с лошадьми…       Из-за влажного тёплого воздуха, становилось тяжело дышать, девушки стояли словно в бане. Ветер не продувал такие тонкие улицы, не давая сёстрам ни единого шанса спокойно передвигаться дальше.       Эбигейл молчала. Она помнила их разговоры об одном и том же: каждый вечер сестры обсуждали то, что сегодня должно было изменить их жизнь. Спрашивать что-то лишнее не стоило, да и не хотелось. Кудрявая понимала, что узнает всё своевременно, нужно лишь подождать. –Пошли, а то все лодки уйдут! — воодушевленно сказала она, хватая Джойс за руку.       Девушка почувствовала поднявшееся настроение сестры, которое словно через касание передалось и ей. Они ускорили шаг, стараясь передвигаться в узкой полосе тени от домов…

***       Два дня назад. По центру на дубовом столе, покрытом белой скатертью, стояла стеклянная банка со свежим молоком. Заботливая соседка, держащая корову, продавала его так дёшево, что девушки могли позволить покупать его несколько раз на неделе. Рядом, ближе к краю, испуская прозрачные клубы пара, лежала вареная картошка, прикрытая чистым белым полотенцем.       В соседней комнате Эбигейл домывала последнюю кастрюлю, запачканную чем-то жирным, и широкая тряпкой по металлическим бокам, мурлыкала что-то себе под нос. Хлопнула входная дверь. –Эбигейл! — кудрявая услышала знакомый голос, но грязная кастрюлька не давала ей покоя –Эбигейл! –более настойчиво позвала Джойс.       Девушка в последний раз провела рукой по серой поверхности и с нетерпением выбежала в комнату, где её сестра уже расскладывала сумки. –Ты не поверишь, что я умудрилась нам достать! — радостно сказала Джойс, ещё не видя сестру, но слыша её шаги за спиной. –И что же? — Эбигейл положила подбородок на плечо сестры.       Стоя на носочках, она заглядывала через спину сестры на покупки, которые девушка выкладывала на стол. Сначала из сумки показалась длинная поджаристая булка в мятой, но чистой бумаге, потом маленький пакетик с чаем. Эбигейл закусила нижнюю губу и медленно облизнула её, чувствуя приятный копчёный запах.   –Ну, что там? — с нетерпением пробубнила она, садясь за стол.       Джойс достала последний свёрток, от которого исходил тот самый аромат, и поднесла его к лицу, сначала к своему, а потом и к лицу сестры, чтобы они обе смогли полностью насладиться этим запахом. –Это… –начала говорить Эбигейл и снова вздохнула этот запах, словно через лёгкие, наполненные этим ароматом, она могла уталить лёгкий голод. –Это же копчёное мясо!       Джойс улыбнулась, умиляясь поведению сестры, и принялась развязывать нитки на пергаменте. Девушка знала, что это их последний ужин в этом доме, который за столько лет успел стать им родным. Покупая мясо, которое стоило для них огромных денег, она хотела устроить сестре маленький праздник, который ознаменовал бы для них начало новой жизни.       Светловолосая перевела взгляд на младшую сестру. Всю свою сознательную жизнь она работала, чтобы прокормить их двоих. Бабушка, от которой остался этот дом, скончалась, когда Джойс было всего 14 лет. Эбигейл тогда было 11. На её маленькие плечики легли все заботы по дому: когда Джойс уходила на работу, она готовила, убиралась и даже ходила за водой на соседнюю улицу. Времени на общение со сверстниками не было ни у той, ни у другой девочки. Одна все время проводила дома, погруженная в рутинные дела, а другая, уходя с рассветом на работу, возвращалась ближе к вечеру полностью вымотанная.       Через несколько лет в жизни девочек появился один очень интересный человек, мужчина, оказавшийся им родственником, похоже, единственным оставшимся на этом свете. Он появился и тут же исчез, оставив после себя только адрес, на который Джойс отправляла письма раз в месяц. Так продолжалось в течении трех лет, но неожиданно мужчина объявился вновь… –… Мы встретились с ним на базаре. Каким-то образом он узнал, где я обычно покупаю чай, –Джойс усмехнулась, что в такой момент говорит о столь мелких деталях, — но он меня не узнал, зато я узнала его сразу, — перед глазами сразу появился образ того самого мужчины со взглядом, в точности, как у их бабушки — как только взглянула в глаза…       Джойс замолчала, не понимая как продолжить свой рассказ и уставилась в тарелку с уже остывшей картошкой. –Продолжай! — потребовала Эбигейл.       По девушке было видно, что она нервничает. Её взгляд бегал из одной стороны в другую, а на пальцы то и дело наматывались кудрявые волосы. Обе сестры так и не притронулись к еде.