Вишнёвый кекс

Четырнадцатое февраля. Рыжий никогда не любил этот смазливый, наполненный розовыми соплями и слюнями, фотками счастливых парочек и самих этих голубей повсюду, праздник — день всех влюблённых. Да и чего приятного может быть в этой розовой хуйне, похожей на рвоту единорога. Однако в свой двадцать один год, Мо Гуаньшань, вернувшись с работы, облачился в потрепанный, подаренный матушкой, фартук и принялся замешивать тесто для вишнёвого кекса. Любимой и, наверное, единственной, которую он вообще ел, сладости Хэ Тяня. Самого Шаня от этого торта уже тошнит, настолько он ему осточертел. Но он и не думал о том, чтобы в один прекрасный день сказать Хэ Тяню, что больше этого пирога не будет, и это всё его вообще заебало. Это стало своеобразной традицией. Каждый праздник он встаёт к плите, каждый праздник мешает растопленное масло с какао, каждый праздник готовит три коржа, половина которого уходит на посыпку, затем варит крем, а когда пройдёт полтора часа соединяет всё воедино, а по приходу Тяня буквально впихивает ему в руки лакомство, заявляя, что больше он не собирается тратить свое время на подобную хуйню. Так и сегодня, он совершил все манипуляции, необходимые для приготовления может и вкусного, но чертовски сложного лакомства. И сегодня встретил Хэ Тяня, измотанного работой казалось бы больше чем обычно, протягивая ему свежеиспеченный вишнёвый кекс с ликером и коротко тьмокнул в губы, будто бы желая согнать всю злось и печаль, что копилась в нем весь день. Всё так же они поворчали о работе, так же Шань нарезал торт на несколько мелких кусков, так же он дождался Тяня из душа, чтобы наконец сесть на уютный диванчик посередине уютной гостиной, скрытой от людских взоров темно-серыми шторами и включить любимые комедии. Как обычно Тянь слопил половину торта за пару минут. Как обычно Мо орал на то, что Хэ не желает переключать сопливую нудятину. Как обычно телевизор начал глючить. Как обычно пришлось перезагружать роутер и как обычно Тянь перехватил его посреди пояса и заставил нежится в объятья этой сволочи, пока тот не удовлетворится теплом Мо. Но вот затем всё перевернулось с ног на голову. Обычно Тянь болтал без умолку. Иногда даже заглушал телевизор своей болтовней. И постоянно лез с объятьями, залазил руками в ворот рубашки, целовал в щеки и скулы, иногда даже заходя дальше. Гораздо дальше. Шань прикрывает глаза, облакачиваясь бритым затылком на спинку дивана. Иногда лучше не вспоминать о том, какое «дальше» бывало в годы их юности. Ох юность, знойная, горячая юность. О которой Мо предпочитает не вспоминать, учитывая, какими моментами она была наполнена. Как много они с Тянем пережили. Сейчас хочется смеяться, но тогда половина из этого всего дерьма, что они учиняли каждый день, казалась настоящей трагедией. Хотя, семнадцать, какая юность, скорее детство. Беспечное детство. А вот то, что началось дальше стоит забытия. Рыжего до сих пор бросает в краску от этих воспоминаний. Они прятались по кабинетам, они опирались на стены, двери и все прочие поверхности, которые только могли выдержать вес двоих подгоняемых страстью парней. Они… … Творили полный пиздец. Однако Шаню нравился этот пиздец, даже если его скулы и краснеют до сих пор, когда он вспоминает о том разврате, что царил между ними. Слава богу, они остепенились. Больше не орут друг на друга, больше не орут и не избивают друг-друга. Уже нет той звериной страсти, бушующей в них в знойной юности. Тянь не издевается над ним, стараясь вызвать лютый гнев в свою сторону. Мо не бьёт его за каждую мелочь и, вроде, ругаться стал меньше. Шань порой думал, может они так и изменились ради друг-друга? —«Бля, Рыжий, до чего же слюняво и сопливо» — Мо до сих пор обращается так сам к себе, особенно когда изнутри его жрёт злость и стыд — что-то всё же не меняется даже спустя года. Он уже привык не думать о таком. Как есть, так, блять, и есть. Рыжий даже думал периодически, может это любовь. Но тут же отбрасывал эту мысль, даже зная, где-то в глубине души, что это так. Однако это было всегда слишком сложно для него — разбираться в собственных чувствах. Особенно к Хэ Тяню. Но ещё сложнее было разбираться в чувствах брюнета. А конкретно сейчас это, блять, просто не возможно, допереть, с какого хуя Тянь молчит, односложно отвечает на все вопросы и просто полностью не обращает внимание на самое важное в его жизни — Шаня. Мо отчаянно перебирает в голове всё, стараясь найти причину такого поведения Тяня. С какого перепугу он так себя ведёт? Устал? Кекс не вкусный? Что-то ещё? Тянь вполне себе мог обидеться просто на то, что Шань не подарил ему что-то на этот глупый праздник, хотя они же никогда не дарили друг другу подарки, это идиотство. Новый год ладно ещё, можно понять, однако не такое долбанутое недоторжество, как день всех влюблённых. Но Мо уже два часа сидит перед телевизором и пытается выдавить из себя улыбку, глядя на то, что он не может достучаться до Хэ Тяня. В конце концов он не выдержал. Да и кто такое выдержит. Шань даже разрешил бы ему полежать на своих коленях или плечах, ведь Хэ это чертовски сильно любит, а сегодня даже не попросился. С ним точно что-то не то. —Хэ ёбаный ты Тянь, что с тобой творится! — Рыжий дёрнулся и выключил телевизор, заставляя брюнета глядеть себе в глаза. Он да-авно так не называл Тяня. —Ты о чем, малыш Мо? — Хэ невинно похлопал глазами. Будто бы ничего не случилось. И ничего в нем не поменялось. —Хватит вести себя как последний идиот— Шань повёл плечом и нахмурился, затем выждал паузу и уложил руки на чужие плечи. —Ты лезешь ко мне все время. И на колени ложишься. А сегодня даже слова не сказал— Рыжий поднял взгляд и уставился в чужие темно-серые глаза, которые всегда невольно сравнивал с огромными, грузными тучами, несущими в себе очередные дожди, которые так часто идут в их провинции. —Я же знаю, что что-то случилось— —Мо Гуаньшань, ты бесподобен— Тянь усмехнулся, двигаясь так, чтобы прислонится носом к носу. —Со мной всё в порядке. В такой чудесный праздник с таким чудесным кексом и милым тобой— Проворковал Хэ, стараясь как можно меньше вызывать подозрений. —Хорош придуриваться— Шань тихо рыкнул, отодвигаясь от Тяня. —Если не скажешь, больше никогда не испеку тебе вишнёвый пирог — Мо прищурился, отодвигаясь от от Хэ на метр точно. —Какой кошмар, как же я буду жить— Тянь прыснул, падая на Шаня лицом в чужие коленки. —Не знаю. Мне всё равно— Мо хмыкнул, стараясь убрать Хэ с себя. Однако Хэ вцепился в его как в спасательный круг. —Ты уверен, что хочешь знать правду? — Тянь начал водить пальцем по чужой груди. —Бля, даже больше чем уверен— Шань дёрнулся от прикосновений. Когда проводишь с человеком каждый день, спишь в одной кровати и не представляешь жизнь без него, учишься различать эмоции по взгляду, манере говорить, даже прикосновениям. И прямо сейчас Рыжий понимает, что с Тянем творится какая-то хуйня. Он сильно напряжён. Можно сказать даже расстроен. На белоснежном лбу тонкая полоска, а иссиня-черные брови едва заметно для глаз остальных сдвинуты к центру. Хэ даже убрал чёлку, обычно ниспадающую на лоб и придающую взгляду особый загадачный шарм. Шань много наблюдал и прекрасно знает все еле заметные жесты, изменения в Хэ Тяне, который указывают на то, что сейчас творится в душе брюнета. Он зачесывает пальцами чёлку назад только в двух случаях: когда думает, или же когда Шань целует его в лоб. Однако сейчас Тянь точно не ждёт поцелуев. Он чем-то серьёзно озадачен. И Мо это от чего тревожит. Нет, Хэ и раньше не стремился делится с Шанем всем подряд. Они мало говорили о работе и прочем, что могло бы вернуть и того и другого к серому быту повседневности, от которого они так старательно бежали. Но прямо сейчас — Мо подсказывает интуиция — нечто, что так сильно тревожит Тяня, связано напрямую с ним. Почему так? Шань не может ответить на этот вопрос, заданный самому себе. Просто чувствует. —Ты сам виноват— Наконец Хэ не выдержал пристальных взглядов и сдался, прикрывая тёмные глаза. Краем глаза Рыжий заметит мимолётное движение «тяневской» руки к карману домашних синих шорт, которые предпочитал носить брюнет, прибывая дома. —Вот. Держи. Это подарок. — Тянь поднялся с наглой улыбкой, растягивающей его рожу совсем как в семнадцать лет. Рыжий мельком взглянул на руку Хэ, в которой тот сжимал какую-то хуйню, смутно напоминающую колпачок от… …помады? —Ты блять серьёзно? — Шань поднял охеревший взгляд от помады на Тяня. —Это шутка какая-то или ты идиот? — Мо свёл брови к центру, выхватывая тюбик из рук Хэ. —Нет, не шутка. Помада. Красная. — Тянь улыбнулся, закрывая глаза и пряча лицо в подушку, лежащую рядом. —Допустим— Мо еле сдержался, чтобы не врезать Хэ по бошке. Крышка издала громкий чпок, когда Шань смог наконец открыть ту и лицезреть ярко-алый столбик помады. —И нахуя она мне? —Ну что обычно делают с помадой? Губы красят— Хэ усмехнулся, не поднимая лица от подушки. —Я тебе шлюха что ли, губы мазать? — Рыжий вспылил, всё-таки ударяя Хэ по голове. Время идёт, а ничего не меняется, как избивал Шань Тяня, так и избивает. —Ая-я-яй, хватит меня бить, сломаешь что-нибудь— Жалобно запричитал Тянь, поднимаясь от подушки и перехватывая руки Шаня за запястья. —Я же предупреждал, ты сам виноват. Раз уж ты выпросил подарок, будь добр, пользуйся— Хэ ухмыльнулся, забирая у Мо помаду. —А если красить губы не умеешь, то я помогу, не переживай— Тянь взял Шаня двумя пальцами за нижнюю челюсть, проводя помадой по нижней губе, оставляя жирный слой матового красного цвета. —Ты хули делаешь?! — Такой откровенной наглости Шань не ожидал. Хэ хоть и ведёт себя периодически как последняя сволочь, но в этом плане он уже давно не творил подобной фигни. Жирный, словно силиконовый, слой на губах мешается. Смазать бы его. Или растереть по губам получше, чтобы уж наверняка. —Хочу размазать по твоим губам эту помаду— Тянь продолжил ухмыляться, поводя пальцем по верхней губе, размазывая алый слой и на верхнюю губу. Хэ ухмыльнулся. Вид у Шаня просто охуеный. Рассыпанные по щекам и скулам пятнышки-веснушки, неприметный румянец, окрасивший уши Шаня в цвет чуть светлее помады, сияющей на его губах как закат в огромных окнах — самым ярким в мире алым цветом. У Тяня дух захватывает. Ему аж волком завыть хочется от таких видов. —И чё теперь? — Шань поднял ладонь, желая смазать с губ уже ненавистную алую помаду. —Ну не смывай— Тянь тут же состроил невинную мордочку, отбивая ладони от лица Мо. —По крайней мере не рукой— В голове брюнета тут же возникла плохая идея. Тянь уронил Шаня спиной на диван, придерживая того за бока. —Мо Гуаньшань, я хочу, чтобы ты меня поцеловал— Хэ улыбнулся, ожидая поцелуя. Он прекрасно знает, как влияют эти его слова на Мо. У Рыжего словно крышу сносит, когда Тянь просит его о таком. Может раньше он и не любил поцелуи, особенно в губы. Это просто сопливая мерзость, ничего красивого или романтичного в этом нет. Однако когда Тянь его о чем либо просит, Рыжий не может ему отказать. —Хер с тобой. Хоть помаду смою— Рыжий фыркнул и утянул Тяня в долгий поцелуй, стирая таки ненавистный слой помады о чужие губы. Хэ ухмыльнулся в поцелуй, поднимаясь и опираясь на спинку дивана, одновременно усаживая Шаня на колени. Мо поёрзал на коленях и потянул брюнета за нижнюю губу на себя. —Кусаешься— Тянь довольно слизнул капли крови с собственных искусанных Шанем губ. —Так обижено— Рыжий вновь фыркнул, глядя на алую помаду на губах брюнета. —Будто бы тебе не нравится— Шань ещё раз двинулся, устраиваясь на чужих коленях поудобнее. Внутри уже бурлит азарт. Азарт и желание. Праздники есть праздники, нечего отказывать себе в удовольствии. —У тебя помада не стёрлась— Тянь нагло хмыкнул. Чужие руки собственнически легли на бока Шаня. Хэ поднял голову и прислонился носом к чужому бритому виску. —Как насчёт того, чтобы стереть её о меня? — Зашептал Хэ в чужое ушко, прекрасно зная, чем такое оборачивается. Разумеется, Тянь понимает, как сильно ему прилетит завтра с утра. Как долго Мо будет обещать, что больше никогда не станет готовить для него, не будет соглашаться на его авантюры. И больше Тянь никогда не отведает его вишнёвый пирог. Однако разве это повод отступать от намеченных целей. —Или ты сегодня устал и не в духе? — Тянь старательно выводит пальцем иероглифы имени Рыжего на плече того. Шаню просто крышу сносит от этого. Хочется проехаться себе трактором по голове, чтобы больше не думать об этом. Тянь каждый раз спрашивает его, согласен ли он на все эти близости и прочие интимные моменты, и лишь затем творит все, что только вздумается его больной душёнке. Это нельзя не ценить. —Говоришь как ленивая сволочь— Шань хмыкнул, вновь целуя Хэ в губы. На этот раз поцелуй вышел менее сдержанный. Тянь довольно рыкнул, залезая руками под футболку —Если хоть в чем-то напортачишь, я тебя прибью— Мо глухо простонал, стоило только Тяню спустится ниже по шее и поцеловать шрамик на стыке плеча и шеи. —Ох, тогда пожалуй постараюсь не портачить— Проворковал Хэ, подхватывая Рыжего под ягодицы и шествуя по комнате с самым довольным в мире ебальником, не переставая покрывать плечи Мо поцелуями. —А потом испечешь мне вишнёвый пирог, Мо Гуаньшань? —Делай уже своё дело, ублюдок