Ты-моё спасение.

Дверь с тихим скрипом открылась, и девушки прошли в квартиру, где жила Швецова. Квартирка самая простая, небольшая, светлая, но с неплохим ремонтом, что Саша сразу же подметила. На входе стоит обувная полка, вешалка для верхней одежды и небольшая тумба, видимо, тоже для каких-то вещей. Девушки сняли свои куртки, повесив их на вешалку и проходя в комнатку, которая являлась спальней и в принципе, Алёна проводила там довольно много времени. Стены были приятного бежевого оттенка, на них висело множество рисунков, как на обычной бумаге, так и на самых настоящих холстах. Сразу было видно, что здесь живет художник, ну, или человек, который очень любит это дело. За окном шёл дождь, из-за которого, собственно, им и пришлось идти к кому-нибудь домой, ведь погулять они успели очень мало, буквально пройти несколько шагов от здания университета. А так как Саши живет в общежитии, да ещё и с соседкой, то они решили пойти именно к Алене, которая жила одна в нескольких минутах ходьбы от университета. — Проходи, не стесняйся,—розововолосая посмеялась, когда они прошли в комнату, идя к окну и одергивая шторы, а в комнате тут же стало чуть светлее. — У тебя очень мило и уютно,—подметила Горбачёва с улыбкой, слегка неуверенно присаживаясь на край мягкой кровати, застеленной пушистым розовым пледом. Швецова улыбнулась, плюхнувшись в кресло, которое стояло напротив кровати и смотря на улыбающуюся подругу. Золотистые кудри той так красиво обрамляли её лицо, а большие карие глаза так заманчиво сверкали от слабых лучей солнца из окна. Рубашка была как всегда расстегнута на две верхние пуговички, а чёрные джинсы были с дырками на коленках, что выглядело довольно забавно, как считала Швец. Она внимательно вглядывалась в каждую черточку лица девушки, что, похоже, делала и та. В комнате повисла вовсе не напрягающая тишина, пока подруги рассматривали друг друга, так открыто, не скрывая этого, не смущаясь и не отводя взгляд. И, кажется, в эту секунду что-то изменилось. Словно дружеская атмосфера куда-то испарилась в один миг, освобождая место самой настоящей романической, и это чувствовали обе. Они не были уверены, что это симпатия, но атмосфера была именно такой и это было так странно, но приятно?.. Ни одна из них не могла объяснить, что чувствовала в этот момент, но приятные мурашки по телу и глупая улыбка говорили сами за себя. Саша говорила самой себе тысячу раз "не влюбись, пожалуйста", хоть и понимала, что это просто нельзя предотвратить, когда ее подруга была такой замечательной. Её шелковистые волосы розового цвета, улыбающиеся вишневые губы, голубые глазки с длинными ресницами и веснушчатый носик и щечки, на которых появлялись милые ямочки, когда она улыбалась своей очаровательной улыбкой.. Горбачёва вздохнула одновременно от восхищения и от осознания того, что она крупно влипла. За окном дождь всё усиливался, а небо понемногу тускнело и становилось всё темнее, ведь и времени было уже много, для зимы и то поздновато темнело. Швецова резко опомнилась, вставая с кровати и включая свет, ведь в комнате уже начинало темнеть, как и на улице. А после того дня, как она сама тридцать первого декабря пошла домой по темноте, страх вновь усилился, причём настолько, что находиться даже в полутьме одной было жутковато. Но Саша она решила об этом не говорить, чтобы та не стала себя винить во всём случившемся. Капли дождя бились о подоконник, давая понять, что дождь только усиливается, а его, кстати говоря, давненько и не было, что было слегка удивительно для Питера. — Я могу сделать чай, будешь?—голубоглазая улыбнулась, переводя взгляд на подругу, которая сидела со слегка задумчивым лицом. — А?.. Ой, да, конечно, давай..—она слегка неловко улыбнулась, кивнув и тоже посмотрев на голубоглазую. — Тогда пять минуточек,—розововолосая улыбнулась и выпорхнула из комнатки, прикрыв за собой деревянную дверь, оставив блондинку одну наедине со своими мыслями. Горбачёва задумчиво смотрела в окно, за которым уже совсем стемнело, так удивительно быстро.. Ну, либо время рядом с шатенкой пролетало незаметно, тут уж было не особо понятно. Зато атмосфера в её милой комнатке была такой приятной и родной, что даже как-то не хотелось представлять, что девушке придётся переехать отсюда и что больше они не увидят эту уютную комнату, в которой находиться было очень приятно и хорошо. И, конечно же, если Алёна всю жизнь прожила в столь хороших условиях, то привыкнуть к жизни в общежитии будет очень трудно. Но кареглазая всегда была готова ей помочь, и в этой ситуации тоже. Через минут пять Алёна вернулась в комнату с двумя кружками чая, улыбнувшись и поставив их на небольшой столик у кровати, посматривая на задумчивую Сашу. — Ты с сахаром пьёшь, кстати, или нет? А то я вот принесла сахарницу..—голубоглазая улыбнулась, указывая на небольшую посуду, красиво украшенную стразиками и блёстками. — Ой, спасибо,—Горбачёва улыбнулась, положив себе одну ложку, помешав. Они пили чай в тишине, каждая думала о чём-то своём, лишь тихий звон кружек был слышен, когда они ставили их на стеклянную поверхность стола. Спокойную и приятную тишину вдруг нарушило громыхание грома, который, видимо, нёс за собой грозу. Алёна вздрогнула, а по ее телу побежали мурашки. Она тут же вскочила, спеша закрывать окно под удивленным взглядом Саши. — Ну.. Окна же надо при грозе закрывать, мама так всегда говорила..—произнесла голубоглазая, заметив удивление подруги. — Но молнии же ещё не было даже.. Может, просто погремит где-то и пройдёт,—кареглазая пожала плечами, отпивая горячий чай. — Ну.. я заранее,—Швецова неуверенно улыбнулась, кусая губы и садясь обратно в кресло, стараясь не разводить панику заранее. Ведь если у неё сейчас начнется паника и истерика перед Сашей, то она просто, казалось, не переживёт этого стыда и позора. Та наверняка и так думает, что ее страх темноты очень глупый, а тут ещё и страх грозы.. Как нелепо. Руки начинали трястись от волнения, но уже скорее от того, что здесь есть Горбачёва, которая может увидеть ее глупый страх, а ведь так не хотелось позориться.. — Ой, Саш, ты уже допила, да?.. Я отнесу тогда кружки на кухню..—розововолосая вся была дерганая и нервная, что не ускользнуло от внимательной Горбачёвой, но она пока что решила не лезть. Швецова забрала кружки и сахарницу, быстро покидая комнату, прикрыв за собой дверь. Она поспешила на кухню, всё пытаясь собраться с мыслями и не расплакаться, когда в ее квартире подруга. Да даже если сейчас поплачет втихую на кухне, то когда придёт обратно, ее выдадут красные от слез глаза. Пройдя на кухню, голубоглазая поставила кружки в раковину, решив сразу их не мыть, а просто поставить, разберётся потом. Сахарницу она убирала на место в шкаф, закрывая дверцу, как в этот же момент за окном сверкнула молния, и в квартире резко полностью потух свет, отчего на всю квартиру раздался громкий вскрик Алёны и грохот-это она упустила сахарницу, которая тут же разбилась. Её сердце забилось быстро-быстро, а дышать становилось всё труднее, из-за чего по ее щекам невольно потекли соленые слёзы. Саша, в этот момент сидящая в спальне, вскочила, как только услышала этот вскрик, догадавшись обо всем, ведь в квартире стало непроглядно темно. Блондинка быстро вышла из комнаты, спеша на кухню, пытаясь хоть как-то ориентироваться в темноте, на ходу доставая из кармана чёрных джинс телефон, чтобы включить фонарик. Подойдя к двери, ведущей на кухню, девушка услышала тихие всхлипы подруги, а её сердце болезненно сжалось, прям как тогда, в ноябре, когда она услышала их на дне рождения их общего друга Миши. — Алёнушка?..—она приоткрыла дверь, заглянув в совсем темную комнату, слегка посветив фонариком и заметив девушку, которая сидела на полу, обнимая свои ноги, положив на колени подбородок. Тихие всхлипы всё не затихали, а её глаза были зажмурены, словно она очень боится их открыть. Саша пришла в ужас от этой картины, ей стало так жаль голубоглазую, только вот она не немножко понимала, почему же она так сильно испугалась темноты, ведь Саша же с ней.. Наконец кареглазая "очнулась", быстро, но осторожно подходя к девушке и садясь рядом, невесомо погладив ее по мягким волосам, отчего та сначала ещё больше зажмурилась, а потом ее лицо стало проще и она даже открыла глаза, сталкиваясь взглядом с карими глазами Саши, которые, казалось, сияли даже в непроглядной темноте. И были такими красивыми и завораживающими.. Алёна, всхлипнув, прижалась к подруге, обнимая ее крепко-крепко как только могла, утыкаясь лицом ей в плечо, тихо хныкая и шепча что-то неразборчивое, пока Горбачёва гладила ее по спине, шепча что-то успокаивающе. — Ты так сильно испугалась темноты, милая?—шепотом спросила кареглазая, гладя по спине вздрагивающую и тихо всхлипывающую девушку. Не получив разборчивого ответа, блондинка вздохнула, беря девушку на руки, отчего та ещё больше задрожала, вновь зажмурившись. Саша понесла ее в спальню, усадив ее там на мягкую кровать, распахнув шторы, думая, что так, может, станет светлее, но от этого Швецова захныкала ещё больше, отрицательно качая головой и говоря много раз что-то по типу "не нужно". Саша бросила на неё удивленный взгляд, но ничего не сказала и обратно закрыла плотные шторы, сразу же после этого подходя к явно паникующей девушке. — У тебя есть где-нибудь свечи, может?—она вновь успокаивающе погладила девочку по голове, а та закивала, указывая на тумбу и вытирая слёзы. — Тут?—она подошла к тумбе, открывая ящик после одобрительного кивка голубоглазой, и доставая оттуда коробку со свечами. Она достала парочку, после порывшись в кармане джинс и доставая оттуда зажигалку, зажигая свечи, из-за чего в комнате наконец стало чуточку светлее, да и фонарик на телефоне Саши всё ещё был включён и лежал на кровати, где сидела Алёна, чтобы ей не было так темно и страшно. Горбачёва подвинула небольшой столик ещё ближе к кровати, поставив на него свечи, внимательно смотря на Швецову, в глазах которой все равно все ещё виделся страх. За окном вновь сверкнула молния и прогремел гром, отчего голубоглазая обняла себя руками, с новой силой заплакав, заставив Сашу ещё больше запутаться во всей ситуации. Она села на кровать рядом с Аленой, неуверенно обнимая её и та сразу же обняла ее в ответ, прижимаясь к ней и закрывая глаза, что-то тихо начиная петь. Горбачёва совсем ничего не понимала, отчего и ее начинала накрывать легкая паника. Она совсем не знала, как же помочь подруге и что вообще происходит. — Алёночка, чего ты так боишься?.. Смотри, я рядом, я тут, с тобой, обнимаю тебя..—шептала блондинка, гладя ее по спине. — Саш.. Я жутко боюсь грозы..—она вновь захныкала, не открывая своих голубых глаз. — Грозы?.. Почему ты не сказала раньше?..—Горбачёва была в шоке, смотря на подругу, у которой, оказывается, не только страх темноты. — Прости.. Я думала, что это глупо.. — Ладно.. И что ты делаешь в таких случаях? Вот так вот просто сидишь и плачешь? Пойми, я хочу помочь. — Нет,—Алёна отрицательно покачала головой, вытирая слёзы с горячих щечек.—Я включаю музыку в наушниках, чтобы не слышать гром.. И теперь Саша всё поняла. И то, почему девочка плакала, хотя в комнате уже было довольно светло, и то, почему она стала напевать себе под нос какую-то песенку. — Тебе принести наушники?..—Саша внимательно смотрела на подругу, думая, как же ей помочь, ведь видеть ее слёзы и панику было так больно. — Нет, не нужно.. Спой мне, Сашенька..—шепотом попросила она, прижимаясь к девушке побольше. — Спеть?.. Швецова кивнула, потеревшись головой об ее плечо, закрывая глаза и шмыгнув носом. Горбачёва же думала, что ей спеть и вообще она всегда думала, что совершенно не умеет петь, хотя, конечно, в этой ситуации это было совсем неважно, главное, чтобы не было тишины, позволяющей голубоглазой услышать гром и концентрироваться на нем. Вздохнув, Саша тихо запела какую-то песенку, толи колыбельную, толи просто что-то спокойное. Эту песенку ей пела мама в детстве каждый раз, когда укладывала спать, она действительно успокаивала. И поэтому вскоре всхлипов Алёны не было слышно вообще, а ее глаза были всё так же закрыты, но лицо было спокойным. Горбачёва улыбнулась, заметив, как на ее лице проглядывается легкая полуулыбка, а на душе сразу стало легче, ведь Алёна, похоже, успокоилась. Саша осторожно легла на спину, потянув девушку за собой, чтобы она легла рядышком, не прекращая тихо петь и гладить ее по мягким розовым волосам, прижимая к себе. Алёна мило улыбалась в объятиях подруги, вскоре уснув, ведь колыбельная убаюкала её, как и надежные объятия. Горбачёва, заметив это, невольно улыбнулась, погладив её щеку прохладной рукой и совсем осторожно привставая, чтобы задуть свечи, которые были прямо около девушки, чтобы та во сне случайно их не столкнула со стола. А фонарик она всё же оставила, чтобы в комнате все равно было светло, ведь вдруг Алёна проснётся, а вокруг вновь непроглядная темнота. Дождь за окном практически закончился, а гром лишь иногда и совсем негромко гремел. Саша наконец облегчённо выдохнула, ложась с девушкой и понимая, что ей придётся остаться у Алёны на ночь, ведь оставить ее одну в таком состоянии было просто нельзя. Конечно, наверно, Ксюша будет волноваться и позвонит много-много раз, но кареглазая сейчас об этом совсем забыла, вскоре тоже засыпая в объятиях подруги.