Ночь в мотеле

Темноту в комнате разгоняют лишь слабый свет фонаря и яркое свечение маленького экрана. Тихо; дорога за окном пуста, слышно шелест деревьев, растущих позади мотеля. Кажется, что если хорошо прислушаться, то можно будет различить шорох далёких волн, но это не так. Чтобы отыскать мотель, пришлось свернуть в сторону от океана. Раздаются щелчки кнопок, затем все звуки: щелчки, шелест деревьев и лёгкий треск вывески — заглушает шум душа. На маленьком экране фотографии сменяют друг друга: девушка на углу придорожного кафе говорит с кем-то по телефону и вытирает слёзы рукой с зажатой в ней сигаретой; бесконечный частокол деревьев и яркая оранжевая футболка между стволами; океан, океан, океан, десяток фотографий океана; длинный чек в кафе с оставленными на нём пятью центами; одинокий мальчик на скамейке в парке, читающий с сосредоточенным и печальным видом; плавник кита вдалеке, окутанный волнами, и снова океан, океан, океан… В комнате зажигается свет, тонкая длинная тень ложится на кровать. — Ты фотографируешь, как раньше. — Нет, совсем не как раньше. Никаких чёрно-белых фильтров. Уоррен улыбается, садится напротив. Пружины под ним протяжно скрипят. Их номер с двумя узкими кроватями, крошечной ванной и одним потёртым комодом самый дешёвый в мотеле. — Покажешь? — Можешь посмотреть года через три в Национальной галерее, когда я наконец-то стану знаменитым. — Нейтан фыркает и протягивает Уоррену фотоаппарат. — Теперь это просто хобби. Снова тихо и щёлкают кнопки. Некоторые фотографии Уоррен долго рассматривает, некоторые проматывает. Нейтан лениво припоминает, нет ли там дурацких или неприличных селфи, но судя по лицу Уоррена, когда тот возвращает фотоаппарат, — ничего такого. Даже немного жаль. — Рад, что ты не бросил. Мне нравится. Уоррен скидывает на комод джинсы и свою яркую оранжевую футболку и забирается на кровать с ногами. Обычно, глядя на себя в зеркало, Нейтан остаётся недоволен, потому что кожа слишком бледная, губы трескаются и шелушатся в уголках, волосы тусклые и растрёпанные — однако не пытается это исправить. Ради чего? Чтобы люди в кафе могли полюбоваться? К чёрту. Но сегодня, глядя на Уоррена, Нейтан понимает, что он ещё ничего. У него хотя бы нет лихорадочного блеска в глазах, с которым Уоррен отчаянно ищет, за что бы уцепиться, лишь бы не думать. Больше нет. — Брали тебя в какие-нибудь галереи? — В Эли и Риджкресте по паре фотографий. Ничего особенного, и то и то — та ещё дыра. — Можем до них доехать. — Оба милях в пятистах отсюда. — Ну и что. Уоррен легкомысленно пожимает плечами и отводит взгляд. Нейтан быстро направляет объектив и делает снимок, затем убирает фотоаппарат, не посмотрев, что получилось. Уоррен не задаёт вопросов, вообще никак не реагирует. За окном гудит мотор и мелькают фары заблудшей машины. И опять тихо. — Уоррен. Уоррен поднимает голову, больше не улыбаясь. — Зачем мы здесь? — Остановились отдохнуть по дороге в никуда? Нейтан закатывает глаза и капризно поджимает губы. Уоррен пробует ещё раз: — Ничего не складывается. — С чем? — Ни с чем. Дальнейшие расспросы бессмысленны, всё ясно и так, но Нейтан не может удержаться от ехидного уточнения: — А как же твоя жена? Она знает, где ты? Худые плечи под футболкой с глупым принтом устало опускаются. — С ней тоже не сложилось. — Дети? — Нет никаких детей. К счастью. Они несколько минут сидят в тишине. Уоррен смотрит в пол и беспокойно мнёт край футболки. Нейтан ждёт. Вспоминает тот день, когда они поехали в кинотеатр и так же оказались посреди ночи чёрт знает где, а после — просто вернулись домой. Обратно в Аркадия Бэй, где ничего никогда не менялось. Разве что становилось хуже. — Помнишь, ты как-то предлагал уехать. Куда-нибудь, куда угодно. Значит, Уоррен тоже не забыл ту ночь на берегу океана и обратный путь. — Ты немного опоздал, — холодно замечает Нейтан. — Лет на пятнадцать. Уоррен поднимает на него глаза, в которых больше нет лихорадочного блеска. Будто он нашёл то, что искал. — И всё же мы здесь. Нейтан смотрит в ответ и думает о своей работе, о пяти центах на длинном чеке, о письмах с отказами от галерей, о крошечной пыльной квартире и говорит: — И завтра можем оказаться ещё дальше.