Рыжий Аппа

Саймон ненавидел цветы. Соответственно, он ненавидел все праздники, где украшениями становились эти красивые с виду паразиты. Сезоны цветения были для Саймона настоящим Адом. Ему приходилось ходить на улице в медицинской маске — не дай бог что случись из-за его аллергии. Лучше перестраховаться. Тогда какого же чёрта Саймон забыл на свадьбе, среди распрекрасной лужайки, где и проходила церемония? Счастливые женихи стояли у алтаря напротив святого отца с лучезарными улыбками, готовые произнести заветное «Да». Подперев рукой щёку, Саймон и сам улыбнулся. Сегодня, даже несмотря на пусть и умеренное, но таки наличие цветов, он испытывал радость за своего младшего брата Илена. Церемония бракосочетания прошла как по маслу. Всё было идеально: от декораций до костюмов молодожёнов. Ничто не предвещало беды. Вот Илен под руку с мужем прошёл по ковровой дорожке и приготовился бросать букет. Саймон счастливо щурился на слепящем солнце. Идеальная свадьба для его идеального симпотяги братишки. Илен повернулся ко всем спиной и замахнулся, готовый бросить букет. Бросок, и… Непонятно откуда взявшийся порыв сильного ветра посреди ясного летнего дня подхватил букет и подкинул его прямо в лицо Саймону; лилии, оставив на лице мужчины следы от пыльцы, опали ему на колени, а затем под ноги. — Саймон, Саймон!.. — раздался крик Илена. Саймону было не до криков. Он принялся спешно стирать пыльцу одной рукой, другой же лихорадочно шаря в кармане брюк, разыскивая противошоковую инструкцию и препараты. Всем стало резко не до веселья. У Саймона была сильная аллергия на цветы, в том числе и на лилии. Но Илен так любил лилии… Саймон попросил брата не лишать себя любимых цветов в такой важный день, а сам он просто понаблюдает со стороны. И вот, во что это вылилось. Пока вызывали скорую, Саймон начал ощущать слабость, закружилась голова, да так, словно он только что с карусели, затошнило. Пока скорая приехала, у него уже высыпала крапивница, и он потерял сознание от анафилактического шока. Свадьба была испорчена.

***

Саймон очнулся в реанимации от голосов медперсонала. — Зовите Рыжего. Вены такие, что не докопаться. Тут только он поставит капельницу. Находясь в состоянии между сном и явью, видя все через поволоку, Саймон сам про себя усмехнулся. На его вены вечно жаловались. Они находились глубоко под кожей, даже и не видно так. Взять у него кровь на анализы всегда было делом сложным. Среди общей толкотни раздалось шарканье. — Чего такое? Сейчас не моя смена, — раздался недовольный, но очень звонкий голос. — Нужна твоя лёгкая рука. — Ух, блин… Сфокусировав взгляд, Саймон увидел подходящего к нему омегу медбрата. Страшного, как незнамо что: рыжие кудри, торчащие в разные стороны, тощий как жердь, лицо усеяно веснушками. К сгибу локтя Саймона потянулась ладошка, чья тыльная сторона была усеяна веснушками. Эта рыжая страхолюдина моментально нашла вену и поставила капельницу. — Вот, — произнёс Рыжий недовольно, — делов-то. Если это всё, я дальше спать. Так он впервые мелькнул в жизни Саймона и прочно запомнился своей… кхм… специфичной внешностью. Пока он был в реанимации, Рыжего звали ставить капельницы. Но даже с умениями этого чудо-медбрата ему извели всю вену, рука посинела и опухла. Лечащий доктор, отвечающий за Саймона, отругал персонал и велел поставить катетер, чтобы те не страдали дурью. — Аппалий, что же вы. Вы же умный, нужно было ставить сразу катетер, если видите такие вены, — журил Рыжего вместе с остальными доктор. — Нет, это вы умный, а я так. Погулять вышел, — в своей манере развёл руками Рыжий. Саймон тихо прыснул. Он часто видел Аппалия, которого персонал между собой называл Рыжим и Рыжим Аппой, когда тот приходил давать лекарства и ставить капельницы. Страшненький, худой до такой степени, что вот-вот сдует, но он веселил Саймона. Когда Саймона перевели из реанимации в терапевтическое отделение, жизнь как-то потекла проще. Разрешили посещения Илену с мужем и родственникам. Проводив брата, Саймон возвращался к себе в палату, как застал какого-то альфу, напирающего на Аппалия. — …Где вообще делают таких страшных? Адресок не подскажешь? — сложив руки на груди, насмешливо вопросил альфа. Но Аппалий не был бы собой, не пожми он на это невозмутимо плечами: — Погугли сайт жопер-точка-ком, и будет тебе счастье, — после чего, засунув руки в карманы формы, отчалил, оставив альфача в растерянном состоянии. Поравнявшись с ним, Саймон похлопал парня по плечу. — Нос еще не дорос его траллить, салага, — хмыкнул он. О Рыжем Аппе слагались легенды. Обобщая, можно было сказать, что к страшной внешности Аппалий обладал не менее отвратным характером. «Фонтаны говна пробили небесную твердь», — так отозвался о нём один из коллег. Саймон же пребывал в полнейшем восторге от этого страшного, как сама смерть, омеги. Он сам не заметил, как стал выискивать взглядом Аппалия, надеясь, что тот вот-вот зайдёт в палату. Но хорошее рано или поздно заканчивается. Настал день выписки Саймона. Он покидал больницу в сложных чувствах. Ещё как назло в день выписки у Аппалия выпал выходной. Рутина сперва поглотила Саймона, но он не забывал страшненького рыжего омежку с говнистым норовом. Две недели он чуть ли не на ушах стоял, пока не смирился со своими чувствами. Влюбился. Бывает, да. Ничего не поделаешь. Разодевшись, зачесав волосы, Саймон с утра покинул дом. У цветочного магазина он надел медицинскую маску и натянул на руки резиновые перчатки. Уже из магазина, оставив там приличную сумму, Саймон вышел с роскошным букетом, напоминающим осень в миниатюре: оттенки рыжего, красного, желтого, в нём были разнообразные цветы. Путь лежал в больницу, где он пролежал. На регистратуре Саймон попросил позвать медбрата, назвав его имя и фамилию. Бета посмотрел на него странно, переводя взгляд с букета и обратно на мужчину, но таки позвонил по внутреннему номеру. Пять минут спустя показалась донельзя знакомая огненная макушка и страшненькое лицо, покрытое веснушками. — Вы что-то забыли? — чуть запыхавшись, спросил Аппалий, подходя к Саймону. Сердце невероятно взгрела мысль, что он его помнит несмотря на то, что прошло столько времени. — Да, вас, Аппалий, — через маску проговорил Саймон, вставая перед омегой на одно колено. — Ха-ха. Хорошая шутка, смешно, — совсем не радостно ответил Аппалий. — А я не шучу. Не буду врать, что влюбился в вас с первого взгляда, но вы мне очень симпатичны. Никак не могу вас забыть. Саймон всё так же стоял на одном колене. Вокруг собирались зрители. Аппалий то краснел, то бледнел. — У вас же… Аллергия на… цветы… — себе под нос пробормотал растерянный Аппалий. — Да, аллергия. Надеюсь, это весомый аргумент к моему предложению. Так что, будете моим? — с затаённой надеждой спросил Саймон. Тоненькие ручонки потянулись к букету и несмело взяли его. Отчаянно краснея, Аппалий только кивнул головой. Ненавистные цветы и согласие омеги сделали в тот день Саймона самым счастливым. Кто бы мог подумать, что аллергия может свести вместе два сердца?