Голоса в ночи

Тысяча четыреста сорок восьмой. Я жил в Румынии не одно столетие после того, как потерял свою любовь и близкого друга. Вернул поместье моего отца, который принадлежал нам всю мою сознательную жизнь. Да, я обрел бессмертие, но какой от этого толк, если со мной не было света моей души. После тысяча четыреста сорок восьмого года я получил полную автономию от Османской империи и обрел право на возвращение в родную страну, там, где у меня из-за Гредиша не осталось никого. Видел, как за горой дремал мой мрачный замок, который был подстатьи моему настроению. Вошёл на территорию дома, и мои воспоминания резко поплыли перед глазами, как будто я никогда отсюда не уезжал. На заднем дворе отец учил меня правильной технике владения мечом, а в старинной библиотеке моя мать читала мне старые румынские сказки о любови и чести. По лестницам замка я играл со старшим братом в догонялки и прятался от него в подвалах и в древних катакомбах. Мечтал сюда привезти мою Лале, которая была намного дороже солнца. Я бы сделал всё для неё, чтобы она потребовала, лишь бы так же улыбалась мне. Но её больше нет в чем была полностью моя вина. Мог бы спасти Лале, спрятать так чтобы никто не нашел, однако, не успел и её лишили жизни прямо на моих глазах. Она истекала кровью на моих руках, а я только смотрел и шептал ей на ухо о том, как жаль и как я любил. В старом замке не осталось никого, даже прислуги. От боли, горя и утраты я разрушил собственные покои, обеденный зал и сжег несколько книг из библиотеки, пока на мои глаза не попался один экземпляр. Продажа души за то, что больше всего хочешь в этой жизни. И я не сдержался, продал самого себя на возвращение Лале, только не учел одного: Дьявол, что подписал со мной контракт и забрал мою душу, не сказал, когда бы вернулась моя любовь, и дал мне бессмертие, забрав при этом всё живое, которое я так бережно хранил. Мою темную душу терзал и мучал царящий покой замка. Я пытался закрыть сияющую дыру в груди, приводя в свои покои взрослых девушек с похожими чертами лица. Вглядывался в их глаза, повадки, манеру поведения и смех. И прогонял их, не найдя и толики того что мне было так необходимо. Лишь избранных я оставлял на одну ночь. Приманивал их своей красотой и богатым убранством, поил вином и так безбожно развлекался с ними. Каждая из них клялась мне в вечной любви, лишь бы я ещё разочек обратил внимание в их сторону. А я усмехался с наивности и недальновидности их узкого кругозора. Вечная любовь в моём случае действительно вечная, ведь по контракту я потерял бы своё бессмертие, когда нашёл Лале, но за все пятьсот лет не отыскал. Помнил ли всех девушек, что на протяжении пяти веков разделяли моё ложе? Да, ведь каждая из них стояла в подвале, как восковая фигура: вот одна несла мне свои цветы; другая полностью погруженная в мечты. Искренне пытался их до смерти рассмешить, чтобы получить дозу эйфории от столь звонкого смеха, но приходилось, как в старой сказке, просто задушить каждую. У всех них всегда был легкий испуг от прикосновения к нежной шее крепких рук. Я часто видел страх в смотрящих на меня глазах, потому что каждой суждено было уснуть в стенах моего замка и застыть в моем мире. Но сердце, что было погружено во тьму горело от любви к Лале. Моя темная сущность пылала адским пламенем, которое никто не мог потушить спустя столько столетий. Мне не было жаль всех тех, кого я убил. Всех этих девушек я хоронил в подвале собственного замка, из-за чего часто слышались стоны их душ, которые не обрели покой после смерти. Для меня они ровным счетом ничего не означали, лишь расходный материал и попытка вернуть свою смертную душу и светлую часть своей души.

***

Наше время. Я стоял в верхней башне своего замка напротив большого панорамного витражного окна и смотрел, как в лесу просыпались птицы. Солнце только стало входить над горизонтом, а я вдохнул легкий морозный воздух в легкие, чем пытался привести себя в норму после бессонной ночи. Душераздирающий крик, исходящий от одной из комнат моего дома, резко вывел меня из оцепенения. Мне хватило доли секунды, чтобы понять, откуда шёл крик вперемешку с плачем, и я сорвался со своего места и побежал в сторону единственных светлых покоев. Лайя — светло-русая девушка со смуглой кожей и карими глазами, она была точной копией Лале, только чуть постарше. Девушка работала реставратором и, как удачно, что я заранее нашёл картины и выкупил всего три из них. Договорился с ней о её проживании в моем замке и про себя ликовал от доли глупости в действиях девушки. Кто бы без задней мысли поехал в замок к чудовищу? Отпустил свои мысли, когда оказался на пороге её комнаты. Не стал стучаться, в данной ситуации это было неуместно. Резко надавил на серебряную ручку и сразу же опешил. Она сидела с поджатыми коленями к груди, отчего часть её бедра оголилась, а я не выдержал, и бросил взгляд на кожу оттенка молочного шоколада. Пальцы её рук с силой оттягивали светлые пряди, а глаза лихорадочно бегали по помещению и не знали, за что можно зацепиться. Из-за тишины я слышал, как она шептала несвязанный бред и говорила кому-то о своей непричастности ко мне, чем повергла меня в шоковое состояние, ведь я сразу догадался, с кем именно она говорила. Медленно подошёл к её кровати и вытянул руку, потому что хотел прикоснуться и тем самым успокоить Лайю. Она перевела затуманенный взгляд на меня, и я увидел капельки слез, что скопились в уголках глаз. Присел на атласные простыни и поманил девушку пальцем ближе к себе, но не прикасался к ней, слишком рискованно. Заглянул в самую глубь кофейных глаз и нежно проговорил: — Ты кричала во сне, что-то случилось? — Мне приснился кошмар, — судорожно выдохнула. — Там была девушка, она была красива, голубые глаза, огненно-рыжие кудри и звонкий смех. — Лайя мечтательно улыбнулась, а я резко напрягся. — Она стояла с цветами в поле близ твоего замка, а я не выдержала и подошла поближе, захотелось разглядеть её полностью. Но по мере моего приближения к ней я чувствовала, как страх сдавливал горло. — Она передернулась и продолжила. — И когда я подошла к ней вплотную, рот незнакомки вытянулся, а вместо языка у неё были черви, которые пожирали плоть изнутри. Тогда я быстро развернулась и собралась убегать, но её холодная и гнилая плоть ухватила меня за запястье и потянула на себя, вынуждая встретиться с ней глазами. — Она приобняла себя за плечи и всхлипнула. — Влад, вместо голубой радужки на меня смотрели пустые глазницы, из которых шла кровь, а другой рукой она схватила меня за щёки и надавила на скулы, заставляя разомкнуть губы. — Тут уже передернуло меня, но я быстро взял себя в руки. — Она сказала тебе что-нибудь? — Да, — девушка создала между нами зрительный контакт и шепотом проговорила. — Она приблизила моё лицо вплотную к себе и мертвым шепотом сказала, что я буду следующей. — Заметил, как она нервно сжимала пальцы. — И если меня не убьешь ты, то это сделает она или кто-то из них. — Я смотрел куда угодно, но только не в её глаза. Боялся увидеть в них страх и боль, что я не смог защитить Лайю. Когда мой взгляд зацепился за шею, резко посмотрел на лицо девушки, а она лишь пальчиками проводила вдоль своих синяков. — После чего она утробно зарычала и повалила меня, вцепилась в шею и начала душить и одновременно бить головой об землю, приговаривая, что я повторю судьбу всех девушек. — Её передернуло, и она тихо спросила у меня. — Влад, к чему был этот сон? Я впервые не знал, о чем говорить в таких случаях. Не мог дать ей надежду на хороший исход событий, ведь знал о проклятье замка и про все трупы в моём подвале, но так опрометчиво привел живую, светлую душу в обитель мрака и боли. Но и прогнать её я не мог, привязался к ней, да и мне было приятно, когда она находилась рядом со мной, так было безопаснее в первую очередь для самой Мисс Бёрнелл. — Лайя, это был всего лишь сон, не переживай. Она скептически посмотрела на меня и выгнула бровь в вопросительном жесте, однако не стала спорить со мной. Изящной рукой указала на дверь выхода, говоря, что разговор был окончен и я свободен. Улыбнулся на такую детскую выходку и поспешно ретировался из комнаты девушки, аккуратно прикрывая за собой резную дверь. Я должен был что-то сделать и как-то избавиться от всех тех восковых девушек, поэтому, не теряя времени зря, быстро спустился по винтовой лестнице в самое страшное место моего замка. Удивился сам себе, как быстро начал меняться с появлением Лайи в моей жизни. Раньше я часто приходил сюда, и мог часами наблюдать за синей кожей и пустыми глазами этих девушек. Сбился со счета от количества трупов в этих стенах и от своего безразличия к судьбе каждой из них. Но моё сердце отчего-то прыгало в горле, когда она рассказал мне свой кошмар, и где-то на периферии сознания я понимал, что угрозы от не упокоенных душ более чем реальны, однако, я отчаянно желал оттянуть этот момент. Поэтому, стоя перед входом в катакомбы, я нервно вглядывался во тьму, и надеялся, что она не посмотрела бы на меня в ответ, но тихий женский шепотом, который когда-то ласкал мой слух, говорил об обратном. Сглотнул вязкую слюну и снял со стены факел, который должен был освещать мой путь. Последний раз спускался сюда примерно сто лет назад, когда прятал очередную мертвую красивую девушку с глаз этого мира. Проходил сквозь дюжину восковых фигур и глазами старался зацепить рыжую макушку и полевые цветы, но все мои попытки были тщетны, ведь я погружался всё глубже и глубже. Ужаснулся своей жесткости и не понимал, как я мог вот так растрачивать и решать чужую судьбу? Почему не остановился когда количество жертв превысило сотню? Только теперь, когда у меня появился лучик света в кромешной тьме моей души, я полностью осознал значимость человеческой жизни. И я не позволю никому забрать у меня её. Нашел похитительницу покоя Лайи и остановился подле неё, с детским любопытством заглядывал в безжизненные голубые глаза и ужаснулся , резко отпрянув, когда её бледные губы растянулись в хищном оскале, а радужка глаз пропала, оставляя вместо себя только белок. — Ты пришёл за мной. Анна, так звали эту обычную девушку. Не знал, чем она могла мне приглянуться в далеком тысяча шестьсот восемьдесят пятом, наверное, глубиной взгляда или тонким станом, но какой в этом был толк, если она оказалась тут. — Что тебе нужно от неё? Анна криво усмехнулась и попыталась сдвинуться с места, но благо воск держал её мертвое тело в узде, а душа слишком слаба для преодоления такой преграды. Она зарычала нечеловеческим голосом, а после пошевелила своей челюстью, от чего гнилые зубы девушки открылись моему взору. — А ты до сих пор не понял? — услышал, как другие фигуры начали слабо хихикать. — Мы заберем её у тебя и убьем, пусть она тоже станет частью твоей мертвой коллекции. Сжал кулаки и хотел наброситься на неё, но понимал, что она всего лишь призрак и за пределы подвала выйти не смогла бы, если ей никто не помогал в этом. Отчего-то был уверен, что тут замешан мой старый знакомый, однако, не хотел сыпаться такими громкими словами раньше времени. — Анна, ты бестелесный дух, от которого нет никакого толка, я выясню, кто помогает тебе пугать её в кошмарах, — гул голосов затих. — И я лично сожгу твое бренное тело на костре собственной инквизиции. Не стал и дальше выслушивать весь этот бред, который она несла, и развернулся в сторону выхода, миновав при этом других девушек, которые прожигали меня ненавистным взглядом. Но резко затормозил, когда мне в спину прилетело насмешливое и одновременно угрожающие слова: — Я лично выпущу ей кишки и отправлю тебе на обед, будь в этом уверен, ублюдок. Последнее, что она будет видеть — твою беспомощность, а ты полное разочарование в её глазах. Клянусь тебе, ты пожалеешь обо всем, что сделал. Устало выдохнул и быстро вышел из холодного подвала. Поднялся в свои покои и снова направил взгляд в панорамное окно, где солнце уже было высоко в небе. Оперся руками и лбом на холодное стекло и погрузился в раздумья, как бы спасти Лайю, в голову не приходила ни одна из идей, поэтому я решил подумать о том, кто бы мог помочь Анне спустя триста тридцать пять лет вернуться в мир живых и угрожать мне. Прикрыл глаза от усталости и мысленно пришёл к нелестному вывод Лайя Бёрнелл, мне придется потратить все свои силы, но я должен спасти тебя, чтобы никто не попытался убить тебя и отнять у меня.