Ты связался с собственником

Зейн догадывался, что ведет себя как ребенок. Он всю жизнь вел себя как ребенок, и почему день Святого Валентина вдруг должен был стать исключением? Может, потому что Зейн искренне делал вид, будто его совершенно не волнует происходящее. Это тоже было детским поведением, потому что взрослый человек просто вывел бы свою вторую половинку на разговор. Но он думал, что справится, потому что в первой половине дня всё было нормально. Его даже позабавило, когда Лиам подарил шоколад в форме сердечка Гарри и странную розовую коробочку Найлу, где лежали какие-то маленькие марципановые штуки. Нет, внутри немного дернуло, но Лиам быстро вернулся к нему, обнял за плечо, и они продолжили беседу с друзьями, словно ничего не случилось. На самом деле Зейн немного выпал из беседы. Он не хотел анализировать ситуацию, но его буйный мозг уже запустил мыслительный процесс, поэтому пришлось поддаться. Всё подчинялось логическому объяснению. Они заранее договорились не дарить друг другу подарки, а Лиам просто очень любит радовать окружающих, что до Найла и Гарри... что ещё ожидать от морально незрелых людей? Им нравятся такие праздники. Правда, если Лиам всё-таки хотел обменяться подарками, ему следовало об этом сказать. Как будто Зейн стал бы смеяться по этому поводу. Вернее, он бы посмеялся, может, даже как-то грубо пошутил об этом. Но он всё равно попробовал бы сделать Лиаму приятное, потому что несмотря на то, что Зейн постоянно портил всё, к чему прикасался, ему нравилось стараться для своего возлюбленного. Чего Лиаму не стоило делать, так это дарить подарок Луи. Это Зейн расценил, как личную пощечину, тем более, Луи поцеловал Лиама совсем не так, как Найл, бегло клюнувший Пейна в щеку в знак благодарности. На самом деле Томлинсон так энергично втемяшился лицом в щеку Лиама, да к тому же обвил своими цепкими ручонками его шею, что Зейн чуть не сгорел от злости. – Нет, ты всё-таки чудо, Пейно, – улыбнулся Луи, вертя в руках брелок в виде задницы. Он любил смешные шутки и всегда крутился рядом с Лиамом, точно кто-то звал. – Ты же знаешь, мне нравится радовать тебя по мелочам, – ответил Лиам, и его снова чмокнули, на этот раз в подбородок. Зейн услышал скрип, доносящийся из его горла, будто со стороны. Он не знал, что умеет издавать такие звуки. На самом деле Малик до такой степени вышел из себя, что просто вылетел из дома и оказался во дворе, где целых десять минут пинал дерево носком кроссовка и колотил рукой. На улице было ужасно холодно, а еще начало смеркаться — Малик выбежал без куртки, но ничуть об этом не жалел. Ещё минута этих любовных игрищ, и кого-то увезли бы на скорой. Наверное, друзья не могли взять в толк, что это такое случилось на их маленькой вечеринке. Зейн не чувствовал себя неловко... кошмарный день. Ужасный. Вот поэтому он всегда и ненавидел День Всех Влюбленных. – В дом зайти не хочешь? – спросил знакомый голос. – Не хочу, – огрызнулся Зейн. На его спину положили руку, и хотя Малик по всей логике должен был обернуться, он снова пнул дерево. – Иди к своему Луи, он ещё не достаточно нацеловался с тобой. Лиам прислонился к дереву плечом — Зейн видел его боковым зрением и снова ударил по стволу кулаком. У него саднили костяшки. – Что с тобой? – Это с тобой что? – выплюнул Зейн и, наконец, посмотрел в лицо убийственно спокойного Лиама. От ярости у него почти заплетался язык. – Знаешь что, я знаю, что у Вас типа особые отношения, Вы друзья до гробовой доски, чего мне не понять, но ты не думаешь, что это не правильно, дарить что-то своему «лучшему другу», – пальцы Малика невольно нарисовали кавычки. – И ничего не дарить своему парню? – У нас вроде был с тобой договор... – Ты должен был меня отговорить! – крикнул Зейн и, тяжело дыша, прислонился к дереву спиной. Ему было до такой степени стыдно, что зубы сводило, но он не мог остановиться. Его действительно трясло. – Я тоже хочу получить шоколад от тебя. День влюбленных для влюбленных, для меня и тебя, а не для тебя и Луи. Найл и Гарри в его картине мира были кем-то вроде щенят, которых Лиам всё равно трепал бы по головам, проходя мимо. Но они никогда и не висли на нем, как детеныши обезьян, чего нельзя было сказать о Томлинсоне. – Извини, – Лиам уклончиво повел головой. – Я потратил всю неделю, чтобы найти друзьям подарки, и на тебя у меня не осталось времени. – Разумеется. Теперь Зейн готов был плакать как ребенок, чего не случалось с ним последние лет десять. Он и подумать не мог, что какой-то день Валентина так его взбесит. Сейчас ему хотелось, чтобы Пейн просто вернулся в дом и дал ему покричать и поколотить дерево в одиночестве. И ещё... чтобы он утешил его, обнял и сказал, как сильно его любит. – Впрочем, я знал, что так будет, поэтому всё-таки нашел тебе кое-что. Держи, – Лиам вложил в его руку что-то маленькое. – Прости. Поменьше, чем у ребят, но я же не думал, что ты будешь так переживать. – И на том спасибо, – пробурчал Зейн, опустив голову. По крайней мере, у него было хоть что-то, и Лиам совсем про него не забыл. Какой-то леденец или... На самом деле коробочка была слишком бархатной, чтобы в ней лежал леденец или кокосовая конфетка. Малик опустил глаза на свою замерзшую руку и перевел взгляд на Пейна, что еле заметно улыбался. Проклятье! Зейн немедленно открыл коробочку, всё ещё ожидая, что внутри будет свернутая бумажка с надписью «попался». Окей, Лиам действительно купил ему кольцо. У Зейна пересохло в глотке. – Выйдешь за меня? – спросил Лиам, улыбнувшись. – Ты... ты... почему ты всегда ведешь себя, как недоумок? – обрушился на Лиама Зейн, чувствуя, что сдерживать эмоции становится всё сложнее. От нахлынувшего счастья он еле держался на ногах. – Это «да» или «нет»? – уточнил Лиам, со смехом уворачиваясь от слабых ударов. Зейн, задыхаясь холодным воздухом, резко притянул Лиама к себе за шею, чувствуя, как его отпускает. Этот ужасный день, который придумали ради того, чтобы продавать дуракам бездарные открытки и приторные сладости, сводил его с ума, потому что Пейн действительно устроил это. – Что это еще может быть, если не «да»? – ответил Зейн, покрывая лицо Лиама поцелуями, пока, наконец, не настала очередь его губ. Подумать только, всего пять минут назад он хотел надавать ему пощечин. Рука Лиама легла на его талию, и Зейн оказался прижат к его телу. По коже пробежала приятная волна, и если бы не дьявольский холод, Малик точно попытался бы расстегнуть свою рубашку. – Не делай так больше, – сказал Зейн, отрываясь от его губ. – Будет сложно жениться на ком-то ещё, если ты уже согласился... Пришлось слабо толкнуть его в бок. – Знаешь, я даже не злюсь, – заключил Малик, вытаскивая кольцо из коробки и надевая на свой палец. Сидело, как влитое, что ещё можно было ожидать от Пейна? Всё продумал. – Ты сегодня так потрепал мне нервы, что у меня больше нет сил сердиться на тебя. Но мне холодно, и я отбил себе руку. Лиам поцеловал костяшки его пальцев и открыл перед ним дверь, чтобы Зейн мог войти в тепло. Друзья, кажется, совсем на него не обижались, потому что встретили его радостными улыбками вместо того, чтобы требовать извинения. – Ну что, как тебе кольцо? – весело спросил Луи, засовывая в рот марципановую конфету из коробочки Найла. – Хотел бы я сказать, что нет ничего банальней, чем предложение на День Всех Влюбленных, но Лиам умудрился довести меня до седых волос, – проворчал Зейн, опускаясь на диван. Лиам с улыбкой развел руками. – А если серьезно, то это последний год, когда Вы что-то получаете от него на день Валентина. Начиная с сегодня он полностью мой. – Я предупреждал тебя, Лиам, ты связался с собственником, – засмеялся Гарри. Зейн хотел было разразиться гневной тирадой, но просто счастливо выдохнул, когда Лиам сел рядом с ним и нежно поцеловал за ухом.