Дева Мария наблюдает за вами (Новелла) — Том 4. Роза Канина

Часть I Дождавшись Юки и Касиваги-сана, вернувшихся из уборной, мы принялись за суши. Приподняв крышку коробки, я невольно отшатнулась. (Ик...) Суши, оказавшиеся в ней, совсем не соответствовали моим ожиданиям: вместо осьминога, нарезанной скумбрии или каппа-роллов, там были красный луциан, абалон, морской ёж, жирный тунец, сладкие креветки и тому подобные дорогие продукты. Правда, было и яйцо, но это были не обычные суши с яйцом, в которых оно кладётся на рис и обматывается водорослями нори. В коробочке было сваренное вкрутую яйцо, без риса, нарезанное и разложенное вдоль стенок в качестве украшения. Даже кальмары, икра лосося и молодь японской сериолы были высококачественными. Их свежесть и сочность однозначно могли сказать об этом абсолютно любому едоку. (Боюсь, после такого больше никогда не смогу есть обычные суши.) Я тихонько вздохнула, однако в этот момент Юки сделал то же самое. Что ж, такая синхронность неудивительна в случае брата и сестры. Переглянувшись, мы понурили головы. — Ого, вот так пир. Приятного аппетита... Роза Гигантея была неустрашима. Серьёзно, что она за человек? — Юми-тян, суши были не очень хорошей идеей? — встревожилась Саяко-обасама, заметив, как мы с Юки смотрим на свои коробочки, не поднимая палочек. — Нет-нет, что вы. — Я обожаю суши. — Вам не нужно заставлять себя. Возможно, вы ещё недостаточно проголодались? — мягко сказала Сатико-сама. Но я чувствовала, что мы должны поесть, хотя бы немного. Саяко-обасама с грустью посмотрела на свою ещё не открытую коробку. — А, ерунда! Итадакимасу! Юки собрался с духом и разъединил палочки, скреплённые в верхней части. — Буду считать, что это Рюгу-дзё. Место, где танцуют красные окуни и камбалы. Хотя, скорее, он имел в виду путешествие в совершенно другой мир. Я тоже взялась за палочки. В конце концов, об этом стоит подумать. С того момента, как я вошла в дом семьи Огасавара, меня удивляло почти всё. Но ничего не поделаешь, эти люди как минимум на порядок выше нас по статусу. Сатико-сама пригласила меня не для того, чтобы хвастаться, так что ежеминутно удивляться было невежливо. В общем, я чувствовала себя неловко… Лучше принимать всё так, как есть. (Ах-х, красный луциан безумно вкусный!) Как и сказала Сатико-сама, я ещё недостаточно проголодалась, но угощение было настолько вкусным, что рука с палочками сама тянулась за добавкой. (Это прекрасно, но даже боюсь предположить, сколько калорий я употребила сегодня. Очень не хотелось бы растолстеть за новогодние пра... А-а?) И тут я увидела нечто невероятное. (Серьёзно?) Решив, что мне показалось, я отвела взгляд, однако беспокойство от этого никуда не делось. Дубль два. (Касиваги-сан, что вы делаете?!) Он брал кусочки морского ежа, икру лосося и абалон из коробки с суши Сатико-сама и перекладывал в свою. (У нас же есть ещё коробка...) «Глупый Касиваги, — мысленно проворчала я, подражая манере речи Розы Гигантеи. — Даже если они двоюродные брат и сестра, это подло — брать чужие суши без спроса». Сатико-сама должна просто отчитать его, как она обычно делает. «Перестань подгадывать момент!» Однако моя телепатия так и не достигла Сатико-сама, которая просто позволила ему продолжать. «Но почему?!» — размышляла я, пережёвывая суши. Даже при соответсвующем желании, у меня бы не получилось привлечь к происходящему внимание Розы Гигантеи. Казалось, еда так увлекла её, что остальной мир перестал её интересовать, судя по тому, что хвост сладкой креветки уже какое-то время торчал у неё изо рта. И всё же… Понаблюдав некоторое время, я поняла, что первое впечатление оказалось не совсем верным. Касиваги-сан не просто брал еду Сатико-сама, а взамен подкладывал ей камбалу, кальмаров и сладкие креветки из своей коробки. А Сатико-сама без всяких вопросов ела то, что он ей давал. Заметив мой пристальный взгляд, Касиваги-сан самодовольно улыбнулся и подмигнул мне. (Чего?!) Я уже была готова начать паниковать, когда Юки положил яйцо в мою коробку. — Я возьму у тебя имбирь. — Хорошо, бери. Мне нравилось сладкое яйцо, а он предпочитал горький имбирь. Поэтому мы всегда менялись, в точности как папа и Юки, когда ели какипи. Семейная традиция. (…Ха!) Ещё раз взглянув на коробки с суши Сатико-сама и Касиваги-сана, я ощутила непреодолимое чувство поражения. В действиях Касиваги-сана прослеживалась история их близости. Поэтому я чувствовала зависть к нему, к тому, что он знает, что нравится и не нравится Сатико-сама, и немного возмущена тем, как его двоюродная сестра безропотно реагировала на это. (Сатико-сама не любит мужчин, разве нет? Она же должна ненавидеть Касиваги-сана? Тогда почему она приняла суши от него?) После всех этих размышлений еда уже не казалась такой вкусной. Хотя Касиваги-сан и Юки уплетали свои суши за обе щёки. Сестра такая интересная. Один лишь её крошечный жест или деталь в поведении могли вознести меня на седьмое небо или же сбросить в бездонную яму. Часть II — Э-э-э... Знаю, моя просьба неуместна, но… Было чуть позже половины двенадцатого, когда Юки склонился в извинительной позе перед Розой Гигантеей и Сатико-сама. После позднего ужина мы разделились и убрали посуду, а затем разбились на группы Лиллианы и Ханадэры. В доме было много комнат для гостей, но все они были либо двуспальными, либо с двумя односпальными кроватями, так что трёх людей в такие поместить было нельзя. Саяко-обасама предложила нам положить футоны в комнате в японском стиле. В конце концов, во время ночёвки Сатико-сама должна была находиться рядом с нами. Мы перетащили три комплекта одеял из комнаты для одеял(!) туда, где играли в карты, и стали забавляться тем, что заставляли их раскрываться в воздухе, словно парашюты, и только после этого укладывали на футоны. Когда Касиваги-сан исчез из нашего поля зрения, стало настолько легче, что создалось ощущение, будто его присутствие здесь было именно ради такого эффекта. Расстелив одеяла, мы по очереди сходили в ванную, относившуюся к спальне Сатико-сама. Какой бы большой она ни была, там не могли одновременно поместиться три девушки. Я, будучи самой младшей, пошла последней. Когда моё тело наконец окутали шампунь для тела и мыло Сатико-сама, я не смогла удержаться от мурлыканья. Возможно, причиной такого восторга послужило и то, что мне удалось увидеть комнату Сатико-сама. Как я и ожидала, она была великолепна, однако утруждать себя описанием не стану. Мне так хорошо, что нет причин сравнивать её комнату с моей собственной и впадать из-за этого в депрессию. И вот, как раз когда мы решали, кто и где будет спать, в нашу комнату заглянул Юки. Конечно, мы сразу подумали: «Что он тут забыл?!», а Сатико-сама, на которой был пеньюар, настолько быстро среагировала, что тут же накинула халат и запахнулась им. — Э-эм, то есть… ты не хочешь спать наедине с Касиваги, поэтому ввалился в комнату к трём юным девушкам? Хм-м… Роза Гигантея делала вид, будто слушает Юки со всей серьёзностью, но на самом деле явно находила ситуацию уморительной. — Да, — обеспокоенно кивнул Юки. — Вот оно что. Сначала я не поняла его, но потом, вспомнив про ориентацию Касиваги-сана, подумала: «Ого, ничего себе». Ни Сатико-сама, ни Роза Гигантея не стали уточнять, в чём причина. Потому что они, конечно же, знали. Знали, что Касиваги-сан — гей. Но они обе, как и я, вероятно, забыли об этом факте, когда мы изначально распределяли комнаты. (Но, но...) Даже если он гей, разве это означает, что ему обязательно должен был кто-то нравиться? В конце концов, в школе Ханадэра учатся только мальчики. Он был бы там словно волк в овечьей шкуре, что довольно опасно для остальных. — Да уж, Касиваги-сану никто особо не доверяет. — Как грубо, Роза Гигантея. Я всё-таки джентльмен. Вслед за Юки в нашей комнате появился и сам Касиваги-сан. Тогда уже я прикрыла свою пижаму свитером. Розе Гигантее, по всей видимости собиравшейся спать в футболке и шортах, было всё равно на мужские взгляды. Хотя, по-моему, ей стоило бы немного побеспокоиться об этом. — Я пошутил, Юкити. Ну же, иди сюда. Касиваги-сан поднял руки и немного криво улыбнулся, тем самым напомнив Ретта Батлера. Даже мне захотелось убежать. Страшно представить, каково было Юки. Я почувствовала, как по коже побежали мурашки. — Даже если ты просто пошутил, не думаешь, что это твоё обычное поведение заставило его поверить в обратное? — сказала Роза Гигантея. Подождите, а что насчёт вас самой? — Кто бы говорил. Вот и я о чём. И совершенно очевидно, что Касиваги-сан собирался контратаковать. — Кем ты себя возомнила? Разве можно женщине так разговаривать с мужчиной? Этому вас учат в школе Святой Лиллианы? О времена, о нравы. — Хмф, не твоё дело. Раз у президента школьного совета Ханадэры такие старомодные взгляды на женщин, это не лучшим образом говорит о самой школе. Будда, наверное, в гробу перевернулся. — Чт!.. Видимо, Касиваги-сан и Роза Гигантея не на шутку ненавидели друг друга, поэтому начали впадать в крайности. К тому же, эти двое хорошо владели словом и обладали уверенностью, свойственной главам школьных советов. В конце концов, на кону теперь стояла честь Лиллианы и Ханадэры. Юки же, из-за которого всё это началось, был в замешательстве и не знал, что делать. — Хорошо, Юки-сан, можешь принести свой футон. Вместе мы спать не будем, но ты можешь лечь в соседней комнате, там как раз никого нет. Потеряв интерес к этой, казалось бы, бесконечной словесной перепалке, Сатико-сама повернулась к Юки. — Б-большое спасибо, Сатико-сан! (С-Сатико-сан?!) Хоть он и мой брат, я пришла в ярость. Называть мою драгоценную сестру «Сатико-сан»?! — Юми, проводи его, пожалуйста. — …Хорошо. Я нехотя встала. Так или иначе, просьбы сестры превыше всего этого. К тому же, Сатико-сама, похоже, совершенно спокойно отнеслась к тому, что её назвали «Сатико-сан», поэтому устраивать разборки не было смысла. — О, я тоже пойду, — сказал Касиваги-сан. — Не так быстро, — тут же среагировала Роза Гигантея. — Куда это ты собрался? — Раз Юкити собирается спать там, то мне тоже нужно свой футон принести, — ответил Касиваги-сан, нисколько не сомневаясь в правильности своего намерения. — Эти две комнаты разделяет всего лишь одна тонкая дверь. А ведь Юкити — здоровый парень. Насчёт Юми-тян можно не волноваться, но вдруг он нападёт на Са-тян или тебя, и что тогда? Поэтому мне нужно присматривать за ним. «Вы сами куда опаснее», — подумала я, но потом вспомнила, что Касиваги-сан не интересуется девушками. Ну, если мыслить объективно и не брать во внимание, что Юки — мой родственник, то старшеклассник действительно представлял для нас опасность, но... Я предпочла не думать об этом. В конце концов, речь о моём брате. И тут… — Сатико-сан, вы ещё не спите? Дверь со стороны прихожей приоткрылась, и в комнату заглянула Саяко-обасама. — О, и Сугуру-сан с вами? — Ах, вы только послушайте, они пытаются изолироваться от меня, — прямо сказал Касиваги-сан, даже не думая сводить всё к шутке. Впрочем, отчасти это была правда. — Почему? — Наверное, потому что я красивый. …Будь Ёсино-сан здесь, она бы точно сказала, что у него мозги поплавились. — Нет, это не... — начала я, но тут Роза Гигантея фыркнула и остановила меня. Видимо, Саяко-обасама не знала о «предпочтениях» Касиваги-сана. Что ж, когда видишь её безмятежную улыбку, возникает ощущение, что и дальше не стоит ей говорить. — Ох, ну всё-всё. Ведите себя хорошо, ладно? — ...Да. И вот, несмотря на возражения всех остальных, Касиваги-сан оказался в одной комнате с Юки. — Бог с тобой. Юки, если Касиваги будет приставать, кричи, — сказала Роза Гигантея, помогавшая с перетаскиванием футонов. — Мама, ты что-то хотела? Саяко-обасама пожелала нам «спокойной ночи» почти час назад, но внезапно вернулась, видимо, не без существенной причины. Судя по тому, что на ней был халат, накинутый поверх пижамы, она уже приготовилась ко сну. — О, да-да. Сатико-сан, разве не сегодня ночью «сплавляют кораблики»? — А, точно. Сегодня же второе января. Я совсем забыла, сейчас всё подготовлю. С этими словами Сатико-сама вышла из комнаты и вернулась с так называемыми «письменными принадлежностями», среди которых были ручки-кисточки для каллиграфии, маркеры, шариковые ручки и дорогая цветная бумага. Надо сказать, меня удивил такой набор инструментов, необходимый для «сплавления корабликов». — Зачем это? — спросила Роза Гигантея, которая тоже ничего не понимала. Тем временем Саяко-обасама передвинула стол-шкаф, стоявший в углу комнаты, ближе к свету и начала что-то писать на обратной стороне цветной бумаги. — У вас дома не проводят накакиё, Сэй-сан? — Накакиё? Конечно, в доме семьи Фукудзава таким тем более не занимались. Я даже не знала, что это. — О, накакиё? Ух ты, какая ностальгия. Не знал, что вы до сих пор таким занимаетесь, — сказал Касиваги-сан, подготавливая своё спальное место. — Что за «накакиё»? — спросил Юки. — А у вас дома тоже так не делают? …Нет, не делают. Так что же это за «накакиё»? И при чём тут кораблики? — Это наговор удачи. Говорят, если написать на листе бумаги песню, начинающуюся с «накакиёно», сложить из него кораблик и положить под подушку, то приснится хороший первый сон в новом году. Пока Сатико-сама объясняла, Саяко-обасама закончила писать и отложила ручку-кисть. Текст, который она мне показала, был написан красивым плавным почерком.

Накаки ё но

тоо но нэфури но мина мэсамэ

Наминори фунэ но

Ото но ёки кана

— Хм-м-м, палиндром, — кивнула Роза Гигантея. — Палиндром? — удивилась я. — Ты что, даже этого не знаешь? — пробормотал Юки, густо покраснев. — Прочитай слоги в обратном порядке. — На-ка-ки-ё-но-о. Ничего себе. Это как «томато» (помидор) и «сибунси» (газета). О, а ещё у меня была одноклассница Коикэ Кэико-сан. Вот если мои имя и фамилию так прочитать, получится «Миювадзакуфу». Совсем не весело. — Но… что это значит? Для меня всё звучало скорее как заклинание древних магов, нежели наговор, поэтому запомнить было сложно. Что такое «накакиё»? — «Накакиё» означает «нагаки ё но» (длинной ночью). Просто звонкие согласные поменяли на глухие, как в «ироха-ута», понимаешь? — «Ироха-ута»? — Ну как же. «Ироханихохэто» означает «иро ва ниоэдо» (благоухание цветов). — Ах. Я узнала об этом впервые, но не хотела ещё больше смущать сестру, поэтому промолчала.

Нагаки ё но (Длинной ночью)

Тоуно нэбури но мина мэдзамэ (все проснулись от глубокого сна)

Наминори фунэ но (слыша приятные звуки лодки)

Отоно ёкикана (раскачивающейся на волнах)

Сатико-сама написала песню, смешав кандзи, катакану и хирагану. В итоге нечленораздельное заклинание волшебным образом превратилось в 31-слоговое стихотворение. — Нагаки ё но… Не знаю, что именно это должно означать, но мне казалось, что я плыла на большом корабле, мягко покачивающемся на волнах, и видела чудесный сон. По крайней мере, так и говорилось в стихотворении. — Это обычай семьи Огасавара? — Нет, традиция пришла от моих родителей. Я очень удивилась в первый Новый год после свадьбы, потому что здесь об этом никто не знал, — хихикнула Саяко-обасама, совсем как юная девушка, складывая свой кораблик. Да уж, сомневаюсь, что это распространённый обычай. По крайней мере, мы с Розой Гигантеей впервые о таком узнали. Однако от человека из благородной семьи подобное вполне ожидаемо. В элегантности таким нет равных. Даже если бы Саяко-обасама не была замужем за «богатым главой семьи Огасавара», она, вероятно, нисколько не потеряла бы в своём изяществе. В её родном доме могли существовать и более невообразимые обычаи. И вот теперь Сатико-сама тоже складывала кораблик. Отец и дяди Сатико-сама отсутствовали, но гости и прислуга, которым посчастливилось оказаться в доме в ночь на второе января, поражались этой традиции и тоже складывали кораблики. Касиваги-сан не был исключением. Являясь двоюродным братом Сатико-сама, он, вероятно, с раннего детства гостил в этом доме. Неприятный факт, но, как я и сказала Розе Гигантее, «так было ещё до того, как мы стали сёстрами». Теперь эта фраза повторялась в моей голове, словно мантра. Прошлое есть прошлое. Конечно, мы тоже принялись складывать кораблики. Раз выдалась возможность испытать столь необычный опыт и вдобавок увидеть хороший сон, я ни за что не хотела упустить такой шанс. — Нагаки ё но, тоуно нэбури но мина мэдзамэ… Мы скопировали пример, который дала нам Сатико-сама. Её иероглифы, выведенные ручкой-кисточкой, были настоящими произведениями искусства, и по сравнению с ними наши «маркерные художества» выглядели гораздо тоньше и резче, а поскольку мы привыкли писать горизонтально, надписи в итоге получились косыми. К тому же, у нас ужасно получалось размещать строки на листе — слева и под ними оставалось много свободного места. — Да какая разница. Когда сложишь кораблик, текст всё равно не будет виден, — прочитав мои мысли, утешительно отозвалась Роза Гигантея. Похоже, у меня снова всё отобразилось на лице. Мы сидели плечом к плечу и делили маленький письменный стол. Я бросила взгляд на чужие листочки и заметила, что и у Касиваги-сана, и у Розы Гигантеи был аккуратный, хорошо отработанный почерк. Ни слишком высокий, ни слишком широкий, без наклонов. Образцовый почерк, идеально подходящий для японской писчей бумаги. И всё же у каждого выявлялась уникальная смесь стилей, поэтому они выглядели совершенно по-разному. Впрочем, и сами эти люди были незаурядными личностями. Почерк Юки был крупным, с жирными линиями. Не сказать, что хороший, но со своей изюминкой. Мне и раньше часто доводилось его видеть, но в этой ситуации он воспринимался по-новому. Дописав свой текст, я перепроверила всё, прочитав задом наперёд, а затем принялась складывать кораблик таким образом, чтобы слова оказались внутри. Сначала нужно сложить лодочку, а затем добавить парус. Я давно не занималась оригами, поэтому сначала немного растерялась, но, немного повозившись, разобралась. — Не так, Юки-сан. Вот, складывай по диагонали. Сатико-сама, уже сделавшая свой кораблик, помогала Юки в этом нелёгком деле. — Как завидно, — прошептал Касиваги-сан. Одному Богу известно, что он имел в виду. — Спокойной ночи, — на этот раз Саяко-обасама окончательно попрощалась с нами до завтра. Сложив свой кораблик, она удалилась в свою спальню. Не успела дверь за ней захлопнуться, как Юки оттащил свой футон к одному краю комнаты, а футон Касиваги-сана оказался у противоположной стены. — Сатико там, Юми-тян посередине, я здесь. Сначала Роза Гигантея говорила, что спальные места будут определяться с помощью игры в «камень-ножницы-бумага», но, похоже, усталость заставила её полностью изменить своё мнение. В итоге Роза Гигантея сама распределила все места. Её футон оказался ближе всех к соседней комнате. — Детей же кладут посередине, да? Юми-тян самая младшая и у неё самая маленькая грудь, так что её можно считать ребёнком. — ...Тогда Сатико-сама — мать, а Роза Гигантея — отец? Я озвучила первую мысль, которая пришла мне в голову. — Вот грубиянка, — Роза Гигантея схватила меня за шею. — У тебя вообще не должно быть никаких претензий, Юми-тян, ты спишь рядом с Сатико. — И правда. Я чувствовала себя счастливой, но в то же время немного сконфуженной. У меня появился шанс увидеть лицо спящей Сатико-сама, но и она в свою очередь могла наблюдать за моей глупой мордашкой. — Не стоит волноваться, Роза Гигантея, — улыбнулась Сатико-сама. — Чепуха, — Роза Гигантея выглядела решительно. — Осторожность никогда не повредит. Она с сомнением посмотрела на дверь. (...А, вот оно что!) Роза Гигантея не доверяла Касиваги-сану. Радоваться мне или огорчаться тому, что она совсем не беспокоилась насчёт Юки? Похоже, её место для сна было выбрано с учётом того, что у Касиваги-сана могли возникнуть странные идеи. В частности, если он нападёт на Юки, Роза Гигантея сразу же бросится ему на выручку. Или, например, если Касиваги-сан задумает подобраться к Сатико-сама, два человека, лежащие перед ней, окажутся существенным препятствием для него. Хоть он и говорил, что его интересуют только мужчины, за ним уже была замечена попытка поцеловать Сатико-сама. — Может, приглушим свет? — спросила я. — Приглушим? — переспросили Сатико-сама и Роза Гигантея. Неужели они не поняли, о чём я? По ту сторону двери раздался плохо подавляемый смешок Касиваги-сана. — Простите, не хотел подслушивать. Юми-тян, ты имеешь в виду, что можно оставить одну лампочку? — Да. — Какое замечательное выражение. И очень точное. Но похвала Касиваги-сана не порадовала меня. О, но его смех был так заразителен, что Сатико-сама тоже начала хихикать. Роза Гигантея хохотала, уткнувшись лицом в подушку. — Вот тебе и старшая сестра Юкити. Я так и представила, как Касиваги-сан хватается за живот от смеха, а Юки смущённо качает головой. Прости, брат. В другой комнате, похоже, свет решили выключить совсем. — Не лучше ли спать в темноте? — Как скажешь, Сатико. Два против одного, мнение Юми-тян отвергается. Выключаем свет. Быстрое голосование и стремительное исполнение решения. Свет полностью выключили. — У-у... — Юми, ты боишься темноты? — прошептала Сатико-сама. — А, нет-нет. — Ага! — злорадно засмеялась Роза Гигантея. — Нет же! Ну, на самом деле да, но не могла же я вот так признаться в этом. Хотя, конечно, ярое отрицание в данном случае было равносильно согласию. — У-у, недовольных заворачиваем в ролл! «В ролл?» Пока я вдумывалась в смысл этой фразы, Роза Гигантея (скорее всего, это была именно она) набросила на меня одеяло и затянула его с двух сторон. Разве это не на бельгийскую вафлю больше похоже? — Если тебе страшно, признайся! — Ва-а! Что-то начало меня стискивать. — Сестра, на помощь! Роза Гигантея заобнимала меня до боли. Да, через одеяло, что не так весело, но присутствие Сатико-сама рядом компенсировало это обстоятельство сполна. — Помощь с чем? — С Розой Гигантеей... Как только я это сказала, зажёгся свет. Роза Гигантея, оказавшаяся на виду, тут же отступила. — Беру свои слова назад, давайте спать с приглушённым светом. В полной темноте сложно быстро отреагировать. — Похоже на то. Всё ещё держась за веревочку выключателя, Сатико-сама грустно усмехнулась. Я встала, чтобы посмотреть, что послужило тому причиной. Раздвижная дверь была открыта, Касиваги-сан и Юки уже были готовы ворваться в нашу комнату. В темноте этого было не видно, несмотря на то, что свет от ламп в коридоре всё-таки проникал к нам. — Просто чтобы вы знали, дверь мы открыли не из непристойных побуждений. — Да знаем мы. Ещё слишком рано для тайного визита. — Ну и хорошо. Они так по-детски ссорились до этого, что сейчас подобный «взрослый» разговор казался чем-то удивительным. Взаимное понимание без лишних пояснений, приправленное лёгким юмором. Возможно, Касиваги-сан — идеальный собеседник для Розы Гигантеи. Меня она иногда загоняет в тупик, но он всегда ловко находит ответ, словно пасует мяч в игре. Хотя это было очевидно ещё с их словесных перепалок. Но если бы я сказала об этом Розе Гигантее, она бы затискала меня до смерти. Но… «тайный визит»? Из какой она эпохи? — Юки, я больше не буду издеваться над твоей сестрой, можешь спать спокойно. Услышав своё имя, сбитый с толку Юки попятился назад и поспешно скрылся за своей половиной двери. — С-спокойной ночи. — И тебе. Юки такой милый. Роза Гигантея, похоже, с нежностью думала о моём брате. Наверное, у неё слабость к мордочкам енотов. — Немилый господин тоже отправляется спать. — Спасибо за заботу, мистер телохранитель. — Всегда пожалуйста. Касиваги-сан тоже удалился. — Спасибо за беспокойство о нас, Сугуру-сан, — прошептала Сатико-сама. — Спокойной ночи, — Касиваги-сан закрыл двери как можно тише. А потом мальчики начали без слов драться подушками. Немного раздражало, но после разговоров о нападении и ненападении вызывало улыбку. — Что ж, похоже, кораблики сегодня не дойдут до цели. Приглушив свет, Сатико-сама медленно опустилась на простыни рядом со мной. Лёгкий ветерок донес до меня аромат её шампуня. Сложно сказать, от моих волос, волос Сатико-сама или Розы Гигантеи. Так или иначе, я чувствовала умиротворение. — Кстати, Юми-тян, завтра мы встаём в полседьмого. Ни с того ни с сего Роза Гигантея положила рядом с моей подушкой уже заведённый будильник. — Эх... Мне хотелось поспать подольше, ведь у нас каникулы, но Роза Гигантея была неумолима. — Мы завтракаем вместе, потому что в гостях. Как она мне объяснила, Саяко-обасама готовит очень вкусно, но долго. Поэтому было решено занять кухню до того, как она начнёт готовить завтрак. — Она из тех людей, что высчитывают количество муки для выпечки, — вздохнула Сатико-сама. Ну, это было неудивительно, судя по тому, как её озадачила необходимость приготовить чай самой, ведь обычно этим занималась прислуга. — ...Не хватало нам ещё только на совместную зарядку выходить, — проболталась я. Роза Гигантея захохотала. — Звучит неплохо, давайте организуем. — Делайте что хотите. Но я к вам не присоединюсь. Да уж, Сатико-сама и утренняя зарядка были несовместимы. Роза Гигантея сказала, что отвезёт нас с Юки домой после завтрака, однако я вежливо отказалась. До ближайшей станции нужно было прилично идти пешком, но я бы предпочла и с Касиваги-саном не ехать. Поскольку он ровесник Розы Гигантеи, то, скорее всего, тоже недавно получил права. Я не доверяю его водительским навыкам. К тому же, у него красная машина, от одного взгляда на которую мне уже было неловко. Как же быть? Размышляя над этим, я незаметно задремала, окутанная теплом нагревшегося одеяла. Бой подушками в соседней комнате в какой-то момент закончился, поэтому стало совсем тихо. Наверное, мальчики сразу же заснули благодаря своей бурной активности перед сном. Я думала, что Касиваги-сан мне никогда не понравится, но он оказался не таким уж плохим. В конце концов, это двоюродный брат Сатико-сама, который очень давно нравился ей (что немаловажно!). Уже много говорит о человеке. Я повернулась и подвинулась ближе к Сатико-сама. Наши одеяла были совсем рядом. (Сестра спит?) Роза Гигантея, оказавшаяся у меня за спиной, уже благополучно заснула. Эй-эй, а кто нас охранять собирался? Я решила оставить всё как есть, игнорируя её посапывание. Не ради Розы Гигантеи, но ради её поклонников. (Я будто во сне...) В приглушённом свете мне посчастливилось любоваться лицом спящей Сатико-сама на расстоянии вытянутой руки. И я была единственной, кому так повезло. Даже Касиваги-сану, её двоюродному брату и по совместительству жениху, это было недоступно. Я действительно ценила то, что родилась девочкой, которая могла стать сестрой Сатико-сама. А ещё мне повезло учиться в Лиллиане в то же время, что и Сатико-сама. Благодарность Деве Марии переполняла моё сердце. Обычно я сплю на спине, но сегодня решила провести всю ночь на правом боку. …И вдруг Сатико-сама открыла глаза. (Э?!) Я запаниковала, словно мужчина средних лет, которого только что поймали за подглядыванием. Однако Сатико-сама, похоже, не собиралась меня ругать. — Юми, — сказала она так, чтобы услышала только я. — Д-да? — Я рада, что ты пришла сегодня. — Ах. — Если ты не против, приходи ещё, ладно? — Конечно. Как бы жалко не выглядело, я не смогла больше ничего ответить. Не знаю, что подумала об этом Сатико-сама, но она хихикнула, сказав «спокойной ночи», и снова закрыла глаза. Она потратила столько сил, чтобы поговорить со мной... Я чувствовала себя виноватой, но в то же время радовалась, мысленно повторяя слова Сатико-сама. (Она сказала, что рада? И что я могу прийти снова?) Волнение окончательно разбудило меня. Я даже сложила кораблик, чтобы увидеть сон. Если не засну в ближайшее время, так и до утра недолго. Но в силу своего склада ума я просто прокручивала в голове слова Сатико-сама снова и снова. Я рада… Приходи ещё… Я рада… Приходи ещё… В конце концов, фразы превратились в волны, несущие мой кораблик, в котором оказалась я сама. Мой первый сон был о Сатико-сама в образе Бэнтэн, несущей огромную стопку коробок с суши. Когда я подумала, что надо бы помочь, появилась Роза Гигантея, похожая на Дайкокутэна, с мешками, набитыми такояки и томорокоси, перекинутыми через левое плечо. Она преследовала меня повсюду, гоняясь за мной с маленьким молоточком. И когда он всё же ударил по мне, меня засыпало множеством маленьких конфет. Это было похоже на нескончаемый конфетный дождь. Длинной ночью все проснулись от глубокого сна, слыша приятные звуки лодки, раскачивающейся на волнах.