Las heridas de la soledad olvidada ( Раны забытого одиночества )

Вечерний Мадрид встретил Джэхёка лёгким ветерком, яркими лучами заходящего солнца и запахом моря, что пробрался в самую душу Юна. Он почувствовал себя в разы свободнее, чем до этого. Лететь в душном самолёте кучу часов да ещё и с кучей недовольных жизнью пассажиров было не самым лучшим, что было в его жизни. Спустившись по трапу самолёта, парень с медовыми волосами направился к выходу из аэропорта, но столкнулся с юношей чуть выше его ростом, что держал в руках небольшую сумочку и куда — то спешил. Вид у парня был встревоженный, а волосы растрепались. Извинившись за то, что толкнул Джэхёка, юноша убежал в направлении кофейни, обронив по пути какую-то листовку. Собираясь окрикнуть его, Джэ нахмурился, когда заметил, что парень уже внутри подсобки и решил последовать за ним. Поднимая с земли разноцветную и немного помятую листовку, он рассматривает её со всех сторон. Выступление в клубе Грант. Как и обычно: громкие сленги, красивая картинка, указанное время и номера телефонов, по которым можно заказать билет на концерт, пока ещё не слишком известной группы. — Интересно… — задумчиво проговаривает Юн и поспешил к кофейне с названием Шоколадный бриз. Открывая дверь, он проходит и видит перед собой просторное помещение с уютным декором, приятной атмосферой, ощущает запах кофе и свежеиспечённых пирогов. Подойдя к стойке, Хёк тепло улыбается парню, что совсем недавно его чуть не сбил с ног, протягивая ему листовку. — Вы обронили…- его мягкая улыбка заставляет юношу покраснеть и принять из его рук потерянную вещицу. — Спасибо вам большое! Это очень важная для меня вещь, как я мог потерять её?! — парень размахивает руками и всеми способами выражает своё негодование, продолжая благодарить Джэхёка, от чего Юн тушуется и сжимает его руку. — Всё хорошо, правда? Главное ведь, что я подобрал её и больше ничего плохого, прошу вас, не стоит, — он убирает руку и уже было разворачивается, чтобы уйти, но схвативший его за локоть, парень не дал ему это сделать. — Извините, что останавливаю, но я не могу не предложить вам выпить у нас кофе и перекусить пирожными, я дважды перед вами виноват, пожалуйста, позвольте мне искупить вину. Тяжело выдохнув и улыбнувшись шире, Джэхёк подумал о том, что не может отказаться от приглашения незнакомого баристы. Тот весь светится от счастья и делает ему, как кажется Джэ, самый лучший в мире мокко. Паренёк представляется Пак Чону и его улыбка заразительна до ужаса. Уставший с дороги, Юн как будто морально отдыхает рядом с ним. Они договариваются о встрече завтра после учёбы младшего в городском парке и Хёк уходит, обещая написать. Чону смотрит на листовку в своих руках и взглянув на время тут же распахивает глаза, убегая в свою каморку, чтобы переодеться и поспешить. Концерт проходит в небольшом клубе, но довольно-таки знаменитом. Его лучший друг — Чонхван будет проводить свой сольный концерт. Это впервые, когда Пак идёт на концерт и он немного волнуется, долго стоит перед зеркалом и поэтому немного опаздывает на выступление. Надувшись и передразнивая охранника, который не пустил его в зал, Чону уселся на скамейку. Сейчас он может только слушать аккорды гитары Хвана и его глубокий голос, но и этого хватает, чтобы порадоваться за друга, он ведь так мечтал об этом. Позади Пака появляется тёмная фигура и до ужаса знакомый голос вырывает его из мыслей. — Хэй, Чону, чего ты здесь? Пойдём, я провожу тебя в зал, там ведь твой тонсэн сейчас выступает? — Йошинори смотрит на него с лёгким прищуром и немного с превосходством. Этот парень явно знает насколько он влиятелен. Они обмениваются долгими взглядами, но всё же пересилив себя, У поднимается со скамьи и следует за старшим. — С тебя должок, не забудешь? — хитрый лисий взгляд блуждает по личику Чону, а тот лишь фыркает. — Иди на фиг, а… — они доходят почти до самой сцены и в этот момент, Пак как будто отключается, подстраиваясь под звуки любимой песни Чонхвана, втягивается в эту атмосферу, наслаждаясь голосом тонсэна. Эта ночь кажется ему до безумия волшебной и даже говорящий ему что-то Канемото не раздражает, его как будто не существует. Осознавая то, что на него не обращают внимание, японец дуется и уходит подальше, к своим знакомым, оставляя Чону наедине с музыкой, Чонхваном и своими мыслями.