О сюрпризах, капусте и забывчивом мастере Чу.

Поутру, что у обычных людей именуется «днем», на телефон прилетел смайлик. Чу Ваньнин нахмурился. Экран ритмично пульсировал красным сердцем. Это что, извинение за вчера? «Вчера» не задалось. Чу Ваньнин терпеливо листал книгу, пока Мо Жань в кухне, за закрытой дверью ругался с кем-то, доказывая, что «это было нужно еще вчера». Он вышел с улыбкой, но Чу Ваньнин за прошедшие годы научился читать между строк. Но даже после настойчивого взгляда Мо Жань не пожелал объясниться и полвечера угрюмо обнимал Юйхэна — белоснежного кота, соизволившего прилечь рядом. Кота и, разумеется, Чу Ваньнина. Уже под одеялом Мо Жань шепнул: «Расскажу завтра. Люблю тебя». Вздохнул, дождавшись кивка, прекрасно зная — добиться признания вслух сложнее, чем взойти на Куньлунь. А сейчас Чу Ваньнин еще и злился. *** Чу Ваньнин проснулся от хлопка двери. Дважды — в первый раз, когда Мо Жань выводил на прогулку Гоутоу, и второй — когда тут же унесся. Все еще без объяснений. Обнаруженная на столе записка до этой роли явно не дотягивала. «Почистите, пожалуйста, капусту? Вернусь — приготовлю». Чу Ваньнин покачал головой, добавил про себя: «Вернешься — и все расскажешь», и отправился на поиски. Готовил в их доме обычно Мо Жань, и признаться, Чу Ваньнин не имел ни малейшего понятия о местонахождении коварного многолепесткового овоща. Одни догадки. В кухонных шкафчиках капусты не оказалось, на балконе — тоже. Чу Ваньнин проверил даже за ширмой в спальне — вдруг Мо Жань решил облегчить ему задачу? Нет, капусты не было и там. Поиски в коридоре и в шкафу также не дали результата. Спустя час Чу Ваньнин сдался. Вернулся на кухню и со вздохом осведомился у шумно лакавшего из миски Гоутоу.  — Капуста. Где? Тот гавкнул и с насмешливым, Чу Ваньнин готов был рукав дать на отсечение, выражением морды направился к холодильнику, цокая когтями по теплому кухонному кафелю. Чу Ваньнин мысленно застонал и пошел следом. *** Нашлась! Она нашлась. Шуршала многочисленными листьями, обещая долгое совместное времяпрепровождение. Чу Ваньнин решительно засучил рукава свитера, забрал волосы в хвост, уложил доску на столешницу и принялся за работу. С первыми листьями он справился быстро, оставив отмокать в белоснежной плошке. Взялся за следующий и в шум льющейся воды вплелась домофонная трель. Чу Ваньнин вздрогнул — он не любил резкие звуки и направился в коридор. Экран с той стороны полностью заслонил алый ворох. Ворох трепетал оттенками от розового до темного алого. Впрочем, последнее — игра воображения, ведь экран был черно-белым.  — Господин бессмертный Бэйдоу? — осведомился голос. Чу Ваньнин кивнул, дверь открылась с тихим щелчком, а в следующий миг в мокрых руках оказался ворох цветущих и готовившихся распуститься яблонных веток, окутывая травяной свежестью.  — Повезло же вам! — начал разговорчивый курьер. — Ваша девушка, наверное, вас очень… — и тут же смешался под пристальным недовольным взглядом, ретировался, уже не расслышав тихого, но отчетливого.  — Не девушка. Цветы надлежало поставить в воду. Убедившись, что никто не смотрит, Чу Ваньнин склонил голову, яблоневые лепестки ласково прошлись по скулам. Где Мо Жань раздобыл такое в начале весны? Долго размышлять не пришлось, край ладони защекотала карточка. «Международная компания Сюэ» — доставка цветов хоть с края света!» Чу Ваньнин приподнял бровь, устроил ветви в вазе, а ту — в спальне на подоконнике. Пора возвращаться к капусте. Подозрительный хруст он заслышал еще в коридоре. Подавив нехорошее предчувствие, шагнул внутрь…  — Гоутоу! Улыбающийся во всю морду хаски, развалившись на полу, дохрумкивал третий, тщательно (крайне тщательно!) помытый лист.  — Мо Жань и тебя избаловал, — сокрушенно вздохнул Чу Ваньнин и вернулся к капусте. В конце концов, в листьях та потеряла немного. *** Он успел промыть еще четыре бледных листа, когда домофон вновь задрожал звонком. На этот раз курьер вручил коробку с османтусовыми пирожными и чай-тирамису в высоком пластиковом стаканчике, на дне темнели полупрозрачные шарики тапиоки, укрытые сырной шапкой. Чу Ваньнин составил все на стол, вздохнул. Сахарные завитки под прозрачным пластиком манили так, что он, не выдержав, приоткрыл коробку. Зажужжал оставленный на столешнице телефон и Чу Ваньнин, рассеянно водрузив пирожные на холодильник, отвернулся к раковине, ухом прижимая гаджет к плечу. Мимо невозмутимо прошествовал Юйхэн, запрыгнул на подоконник, принявшись вылизываться. «Мы предлагаем вам лучший отдых!» — понеслось из динамика. Чу Ваньнин не дослушал. Еще три листа остались позади, когда справа послышался странный звук. На вылизывание не походило ни капли. Чу Ваньнин обернулся. Слившийся по цвету с холодильником кот сосредоточенно слизывал сахар с пирожных, игнорируя тяжелый воспитательный взгляд. Чу Ваньнин закрыл лицо ладонью. Подхватил недовольного Юйхэна, убрал чай (во избежание) и пирожные в холодильник — они вовсе не стали хуже! Правда, повод оставался загадкой. Чу Ваньнин задумался. Продолжение извинений? Важная дата? Но Новый год был позавчера. Впрочем, год назад Мо Жань, кажется, тоже… Чу Ваньнин почти ухватил мысль, когда слева настойчиво плеснуло. Капуста гордо возлежала в раковине, заполняя собой пространство. Вытесняя воду, что бежала по столешнице ручейками. Чу Ваньнин резко закрыл кран, но было поздно — телефон безнадежно промок. Собственные пушистые тапочки промокли тоже. *** «Рис. Где-то должен быть рис», — решительно подумал Чу Ваньнин, подхватив с крючка кухонное полотенце, набрасывая на разлившуюся воду. Вследствие проведенной с утра инспекции вторые поиски прошли быстрее. Он воздрузил телефон в пиалу, доверху наполненную зернами, под недоуменный взгляд Юйхэна, и заинтересованный — Гоутоу, и снова вернулся к капусте. Отвлекаться больше нельзя. Каждый листочек Чу Ваньнин промывал тщательно, от основания до прожилок по краям, вода блестела на зелени в контраст наполнившим кухню сумеречным теням. Он так погрузился в процесс, что настойчивый трезвон не сразу ворвался в мысли. А потом на кухню влетел Мо Жань. С телефоном наперевес. Влетел — и обнял с размаху? разлету? Чу Ваньнин застыл с последним листом в руках. Мо Жань уткнулся носом в пушистый свитер, стиснул крепче.  — Учитель! -…почистил капусту, — растерянно продолжил Чу Ваньнин. Глянул на пиалу с рисом. И понял.  — И не читал смс, — уточняет Мо Жань. Чу Ваньнин медленно качает головой. Пальцы смыкаются на запястье и Мо Жань тянет его за собой, по дороге прихватив с полки белоснежный пушистый шарф и набросив на Чу Ваньнина.  — Так и думал. Быстрее, быстрее, идемте! Они выбегают во двор, где разбрасывают тусклый свет фонари, дорожка уводит вглубь засыпанного белым крошевом сада. Мо Жань останавливается перед небольшой поляной, где летом они натягивают между деревьями уютный плетеный, чуть потертый гамак.  — Ждите здесь! Он выпускает руку Чу Ваньнина, подбегает к центру поляны, в ладони загорается огонек. Пригнувшись, возвращается обратно, останавливаясь за спиной, широкие ладони сжимают плечи.  — Смотрите! В снегу что-то шипит, из земли вырывается сноп искр, распускаясь над верхушками деревьев. Фиолетовый, лиловый, густо зеленый и сверкающий синий… Залпы отдаются в ушах, Чу Ваньнин смотрит в темное небо, прижимаясь спиной к груди Мо Жаня. В снегу шумит сильнее, под низкими облаками трепещет крыльями, садится на цветок алая бабочка.  — С праздником, Учитель, — говорит Мо Жань. Склоняется ниже. Целует.  — С праздником, — соглашается Чу Ваньнин. Так ли важно, с каким, если крылья облачной бабочки, трепеща, задевают сердце.  — Однако, этот учитель не приготовил подарка, — замечает он, когда они в обнимку идут к светящемуся окнами дому. («Нерациональное расходование электричества», — хмурит брови Чу Ваньнин. «Уют», — возражает Мо Жань.) Мо Жань мотает головой, подмигивает.  — А как же капуста? Этот учитель приготовил капусту для праздничного ужина! *** Изведавшая множество препятствий на пути к помывке капуста шкворчит на сковороде вперемешку с кусочками мяса, укрытая густым соусом. По кухне плывет запах приправ, Мо Жань хозяйничает у плиты, когда Чу Ваньнин, наконец, извлекает из риса телефон. Устраивается в углу мягкого кухонного дивана, подобрав под себя ноги. Абсолютно невоспитанный Юйхэн теплой тяжестью плюхается на колени. Экран послушно загорается, гаджет вибрирует приходящими сообщениями. Одно, два, три… Тринадцать?! «Наверное, Учитель теряется в догадках…» 15:16 «…почему яблони расцвели так рано?» 15:20 «…а может, наслаждается пирожными? Помните, из той кондитерской?» 16:30 «Или пьет чай, пробуя сырную шапку?» 16:35 «Сюрпризы еще не закончились! У меня получилось. Через час выходите во двор?» 16:40 «Учитель? Не забудьте! И оденьтесь потеплее?» 16:45 «Ваньнин? Все в порядке?» 17:30 «Этот абонент звонил девять раз». 18:01 «Этот абонент оставил вам сообщение».18:03 «Не верю, не могла капуста победить моего Учителя!»18:12 «Или могла?» 18:13 «Ваньнин, ты злишься на вчерашнее? Или на капусту? Я возьму ее на себя!» 18:17 Чу Ваньнин качает головой. Тринадцатое сообщение от Сюэ Чжэнъюна, в последний раз тот писал с год назад. Оба старались не оставлять следов в информационных сетях. Чем меньше людей знают о них с Мо Жанем — тем лучше. В сообщении ссылка. Аналогичная присланной год назад. «14 февраля — День Святого Валентина в Европе». Чу Ваньнин смотрит на Мо Жаня. На капусту. Из спальни пахнет сладко, травяно, точно яблоня выросла и распустилась прямо на подоконнике.  — Готово! — восклицает тот, бренчит тарелками, подхватывая лопаточкой капусту. — Ты будешь… Оборачивается, замирает, наткнувшись на нечитаемый взгляд. Чу Ваньнин откладывает гаджет на стол, кота — на диван, поднимается плавно, оказавшись за спиной. Обнимает. Жар плиты опаляет даже сквозь свитер, жжет кожу. Но сильнее жгут несказанные слова. У него нет подарка. Ничего, кроме самого себя. Кроме того, что каждое утро они просыпаются вместе, если он не засиживается над чертежами, а Мо Жань — над диссертацией. Кроме пробежек наперегонки с Гоутоу и солнца, играющего в цитрусовом ройбуше, что Чу Ваньнин, наконец, научился заваривать. Говорить до сих пор сложно. Но он хочет сказать. Слова теснятся в груди, царапают горло.  — Этот Учитель… Откашливается, пробует снова.  — Я… Дыхание ерошит отросшие волосы Мо Жаня, растекаясь по затылку. Широкие ладони накрывают собственные, сжимают ободряюще. Чу Ваньнин почти слышит: «Вы сможете». Но Мо Жань говорит, обернувшись:  — Ваньнин… Слова покалывают язык. Как сказать, что от всполохов лиловых искр раз за разом чаще стучит под ребрами? Он молчит несколько долгих мгновений и отзывается.  — Я тебя тоже. Повторяет уже под одеялом, в полной темноте, ощущая, как тепло сжимает пальцы широкая ладонь. Одними губами, но Мо Жань слышит. -…люблю.