Лезвие

      Звонок от Хартмана не стал неожиданностью. Уложив Фреджайл на кровать в компании банки криптобиотов, Сэм, на негнущихся ногах, подошел к передатчику. — Сэм, — голос ученого был безумно встревоженным, — этой ночью случился выплеск хиралия, недалеко от твоего убежища. Это было точечное явление, но оно оказалось напрямую связано с тобой, поскольку пик концентрации исходного вещества пришелся на пик твоей мозговой активности. Я не могу точно утверждать, но похоже Главный Берег, что был отрезан от нас Амелией, внезапно проявил себя. — Да, — Сэм потер переносицу, — я уже знаю. Фреджайл сказала, что Хиггс каким-то образом сумел покинуть Берег Амелии. — Вот как? — казалось бы Кевин был не особо удивлен тому факту, что глава Homo Demens оказался жив. — Значит, он смог выйти? Но каким образом? И куда? У него должны были быть какие-то записи… Жаль, что мы не можем узнать, где он обитал, — Сэм сглотнул и нервно повёл плечами, — чтобы поискать данные, ведь если он смог как-то повредить ткань Берега, то это станет величайшим открытием века! — глаза учёного заблестели, крайне знакомым Бриджесу, фанатичным блеском. В такие моменты, Хартман из добродушного «хипстера» превращался в ищейку, взявшую след. — Ты должен приехать, Сэм…       Внезапно голограмма Хартмана дрогнула и сменилась на образ Дэдмена: — Сэм, Дайхардмену доложили о выплеске хиралия. Он пока ничего не предпринял, но он обязательно начнет задавать вопросы, а я понятия не имею, что сказать! — Лу засмеялась и потянула ручки к голограмме «любимого дедушки». У них с бездушным «мертвецом» явно была особая связь. — Слушай, мы должны встретиться. — Сэм приподнял девочку ближе к изображению, — Джону ничего пока не говори. Можешь сказать, что направился к Хартману, чтобы вместе изучить этот странный феномен. Сейчас я не буду ничего говорить, но уверен, что ты будешь заинтригован. — Значит, я направляюсь к Хартману, — мужчина добродушно улыбнулся. — А ты, Сэм? — Кевин введет тебя в курс дела. Я тоже направлюсь к нему. И Фреджайл тоже. — Постой, а кто же останется с моей маленькой принцессой? — глаза Дэдмена изумленно распахнулись. — Её нельзя оставлять одну! — Я возьму Лу с собой. Полагаю, что тебе это понравится. — Всенепременно, — Дэдмен предвкушающее потер ладони, и отключился. — Сэм, — Фреджайл попыталась встать, но Бриджес, посадив Лу на детский стульчик, заставил её лечь обратно, — ты не сможешь проделать пешком путь в горы с малышкой. В это время года там страшные бураны. Я могу перенести вас. — Ты сама еле держишься на ногах, — курьер нарезал по комнате круги, безошибочно выуживая нужное снаряжение из, казалось бы, хаотично разбросанных вещей, — Для нормального и безопасного прыжка тебе понадобится как минимум семь часов сна. К тому же, я это делаю не в первый раз, да и вообще, ты не сможешь переместить меня вместе с грузом. — С грузом? — девушка с интересом поглядывала на «легендарного курьера», который по уши зарылся в невзрачные, потрёпанные жизнью контейнеры. — Ты знаешь, что это за место? — Бриджес вытаскивал тетради и листы, пытаясь отсортировать нужное, и проклиная автора за то, что тот предпочитал вести расчеты на бумаге, а не как нормальные люди — на компьютере. — Знаешь, чей это был дом до того, как мы с Лу поселились тут? — Питера Инглерта, разве нет?       Сэм кивнул и кинул на кровать старую, видавшую виды статью, пожелтевшую от времени. Фреджайл неуверенно взяла её в руки, ощущая странный трепет: — Нобелевская премия по физике присуждена британцу Питеру Хиггсу и бельгийцу Франсуа Инглеру за «теоретическое открытие механизма, который обеспечил понимание происхождения масс элементарных частиц». Какого…       Но Бриджес, не желая вдаваться в долгие разъяснения, просто снял со стены пару плакатов, которые он распечатал с флешек, найденных за период своего скитания по останкам Америки. Он невесело усмехнулся, наблюдая, как челюсть главы первой одобренной частной компании по перевозке грузов укатывается в неизвестном направлении. Конечно, до эффектности и пафосности бывшего хозяина убежища ему было далеко, но, по крайней мере, ему можно было поставить лайк за старания. «Тутанхамон» написанное полустертыми иероглифами. Агрессивно-отчаянное «Fuck Sam! To hell with you!» и «Game over, Sam!». А почти под потолком виднелось «…iggs …s here» — Не может быть! — Здесь было еще более странно, когда я только пришел, — Сэм пожал плечами, и снова принялся копаться в коробках. — Как ты сюда попал? — Фреджайл поднялась на ноги, касаясь пальцами остатков надписей. — Как узнал? — Питер Инглерт заказывал пиццу, причем из такой задницы, что я готов был плюнуть на всё и выкинуть груз в ближайшую помойку, но в итоге я всё-таки доставлял заказ. А потом… после того, как я победил Монагана на Берегу, от него пришло письмо, в котором он заказывал последнюю пиццу и давал мне доступ к своему жилищу. — Вот как? — бывшая напарница Хиггса поджала губы. Говорить о том, что даже будучи обычным курьером он в гости её не звал, девушка не стала. — И ты решил поселиться тут? — Место неприметное. Больше года UCA не мог меня найти. Пусть так и остаётся. К тому же, теперь я смогу передать Хартману записи Хиггса. Может быть, он разберётся, что тот сделал и как сбежал. К тому же, ты так и не рассказала, почему недовольна Амелия. Она связывалась с тобой? — Нет, просто я чувствую, что Главный Берег стал нестабильным. Он вибрирует, почти так же, как и перед шестым вымиранием. Может она свяжется с тобой, Сэм. В тебе же до сих пор живет ее частичка.       Мужчина пожал плечами. Он привык не загадывать на далекое будущее, и если Фактор Вымирания захочет, она сама найдет его на Берегу.

***

      Осенняя природа поражала своими красками. Ветер гулял в золотистых кронах деревьев, пока Сэм приближался к подножию горной гряды, на которой, в неприметной расселине с красивым озером, поселился Хартман. Иногда, скорее по старой привычке, нежели по необходимости, курьер касался груди, будто ища на ней капсулу с ББ. Но Лу не было, как не было её и в торбе, которую мужчина обычно использовал для переноски дочери. Фреджайл была слишком настойчива в своём желании помочь, а потому уговорила мрачного Бриджеса доверить ей малютку, чтобы они прыгнули напрямик к Кевину. Она даже поклялась, что перед этим выспится и съест всех криптобиотов что найдёт у Сэма в загашнике. И только после этого мужчина сумел выпустить из рук свое величайшее сокровище, напоследок погладив её по золотистым вихрам.       Он вышел из убежища и заскочил на байк, уносясь навстречу солнцу по хиральной магистрали, к созданию которой он приложил свою руку. Курьеры, снующие по дороге туда-сюда приветственно сигналили, каким-то мистический образом узнавая в синем росчерке того самого, неуловимого, почти призрачного курьера, о котором ходили легенды от вполне правдоподобных, до идиотских, вроде того, что он мог переносить грузы силой мысли.       Ощущение свободы опьяняло, и даже капли холодного дождя, наперегонки с которым мчался Сэм, не могли испортить его настроения. Несмотря на волнение, он не мог отделаться от мысли, что впереди его ждут события, которые изменят не только его жизнь, но и жизни его друзей. Он не врал Фреджайл, когда говорил о том, что он разваливается на части, оставаясь практически мёртвым внутри.       Несмотря на то, что с ослаблением ДУМа его гаптофобия практически полностью прошла, Бриджеса продолжало воротить от прикосновений других людей, особенно тех, с кем он не был близко знаком. Сэм чувствовал тепло, когда Дэдмен сжимал его в медвежьих объятиях, приятное покалывание растекалось от рук Хартмана, который всегда был очень тактильным, или когда Фредж касалась его сведенных усталостью плеч, пытаясь поддержать. Все остальные ощущались враждебно.       Были, правда, ещё два человека, к чьим прикосновениям Сэм почти привык.       Первый — Клифф Унгер, в чьих руках ему, как бы стыдно это не звучало, хотелось остаться чуть ли не навечно, ощущая мощную волну отеческой любви, исходящую от этого человека. Капитан был тем примером, на которого можно было без опаски равняться: сильный, смелый, верный, умеющий быть одновременно непоколебимым, как скала, и мягким.       В его взгляде, даже когда он продирался сквозь поля призраков с автоматом наперевес, не было злости. Одни лишь тоска и понимание. Амелия свела их вместе намеренно, возможно, из добрых побуждений, или из чувства вины, но она преподнесла эту встречу как дар, хоть на деле это оказалось больше похоже на издевательство.       Через воспоминания, что будила в нем крошка Лу, Сэм знакомился заново с этим невозможным человеком. Иногда, влекомый любопытством, он даже ждал этих коротких видений, а потом случилось поле боя. И пара касаний, чью ценность невозможно было описать. Им не дали времени поговорить, не дали времени даже опомниться, но широкие ладони, прижимающие его к себе так сильно, что становилось больно дышать, он не забудет никогда.       Все говорят, что он Сэм Портер. Но он Сэм Бриджес.       Был и еще кое-кто. Кто-то с неприкрытой сексуальностью отчаявшейся старой девы с пятьюдесятью кошками, с адским тактильным голодом и ролью, отыгранной настолько хорошо, что сам поверил в её подлинность. Хиггс всегда касался его бесцеремонно, врываясь в личное пространство хуже Дэдмена. Руки в толстых кожаных перчатках вторили тембру голоса, сменяя легкие, почти невесомые касания железной хваткой. Хиггс вызывал одновременно отвращение и интерес и Сэм не мог не признать, что оторвать взгляд от его ужасающих перфомансов было просто невозможно.       Все эти театральные позы, долгие паузы и высокопарные речи, несущие всего один посыл: «мир дерьмо, и сгорит в огне»… но разве сам Сэм не думал так же, даже инициируя их первый обоюдный тактильный опыт, осевший каплями крови на костяшках пальцев. Как бы он не мечтал стереть из памяти образ этого ублюдка, но пытливый и обжигающий взгляд светло-голубых, будто выцветших на солнце, глаз преследовал его, на пару с жутким фантомным покалыванием на щеке, которую Монаган лизнул в их n-ую встречу.       Впереди замаячил подъем к тросам, и Сэму пришлось бросить байк. Уцепившись за канат, он начал своё восхождение, правда, неожиданно для самого Бриджеса, одрадек ожил, заливаясь красным светом. К огромному недоумению и ужасу курьера, рядом раздались знакомые хлюпающие звуки приближающейся Тени. Сэм усиленно заработал руками, стараясь уйти от нападения, но внезапно его резко схватили за ногу и дернули вниз. Все вокруг залило хиралием, а в голове гудела всего одна мысль — неужели опять? Неужели все то, что произошло с ним на Берегу Амелии отсрочило вымирание всего на год и теперь мир снова обречён? — Давай Сэм, еще немного, — разговоры с самим собой оставались его бессменной привычкой, отдающей дань долгим переходам в полном одиночестве.       Черная жижа пачкала руки, но Бриджес упорно полз наверх, то и дело стряхивая с себя руки покойников. Если быть откровенным, то Сэм боялся. Он не знал, остался ли с ним дар Фактора Вымирания в виде бессмертия, или теперь любая оплошность может оставить Лу сиротой, а потому он из последних сил цеплялся за канат, лишь бы убраться подальше от зоны заражения. Перед глазами уже маячил спасительный уступ, как вдруг его дернуло вниз с такой силой, что крепление крюка не выдержало. Оно выскользнуло из крошащейся породы, лишая курьера опоры. Он рухнул вниз, в тихом ужасе пытаясь уцепиться хоть за что-то… — Здравствуй, Сэм, — мягкий, родной голос будил его, смешиваясь с плеском воды и шорохом мелкой гальки. Силуэт в тёмном платье маячил перед глазами. — Амелия? — мужчина с трудом поднялся, с тревогой глядя на кроваво-красную воду Главного Берега. — Почему я здесь? Почему Тени вернулись? — Хиггс порвал ткань пространства, — девушка присела рядом с ним, зарываясь пальцами в тёмные волосы. — Он изъял себя из этого мира, и теперь через эту брешь просачиваются Береговые Твари. Ты должен его найти. — Иначе вымирание неизбежно? — Оно и так неизбежно, просто начнётся гораздо раньше срока, — Амелия грустно улыбнулась. Она и сама не понимала, как сильно скучала по своему приёмному сыну и названному брату. — Как мне найти его? — Сэм мысленно пообещал себе, что если они все не погибнут, то он точно придушит этого божественного говнюка, косплеящего пчелку Майю. — Ваша связь, — в глазах Амелии промелькнула какая-то странная эмоция, — крепче, чем ты можешь себе представить. Мне кажется, что даже сам Хиггс такого не ожидал. Тебе осталось только ухватиться за один конец и начать сматывать клубок. — А если у меня не получится? — Всё получится, Сэм, — в голосе девушки сквозила непоколебимая уверенность. — Я знаю, что у тебя всё выйдет. Пока в моем Берегу брешь, ДУМ вернётся на прежний уровень, как и твоя особенность. Используйте это с умом. Но поторопитесь. Я постараюсь сдержать поток Теней, но не могу сказать, на сколько хватит моих сил. Монаган должен вернуться и залатать дыру, — она указала на небо, где среди облаков расползалась тонкая трещина. — Как найдешь Хиггса, передай ему это, — Амелия вложила в руку Бриджеса кулон, в котором то там, то тут вспыхивали странные всполохи. — Что это? — Та частица бога, что есть во всем.

***

— Он живой? — Да. Он дышит!       Голоса пробирались будто сквозь плотную перину. Голова нещадно болела, желудок скручивало от дикого спазма, клетки, зараженные хиралием зудели, а в глаза будто бы насыпали песка. Довольно обыденное состояние возвращенца, которого протащило через Шов.       Сэм резко встал. Сгибаясь пополам и выблёвывая из горящих внутренностей чёрную густую жижу, которая, проходя по пищеводу, обжигала слизистую. — Ты как, Сэм? — мягкие руки Хартмана внезапно растеклись по телу острой, психосоматической болью. Курьер отпрянул от друга, невольно хватая ртом воздух. Он прекрасно знал, что на коже, там, где была ладонь Кевина, теперь красуется очередной отпечаток. — Гаптофобия? Она вернулась? — Как и Тени, судя по тому, как он выглядит, — Фреджайл опустилась на колени перед Сэмом. — Эй, ты знаешь, что произошло? Мой ДУМ работает отлично, концентрация хиралия в некоторых районах скакнула в два раза, а ты пятнадцать минут назад очутился на пороге дома Хартмана, весь в хиралии и без пульса. — Хиггс, — хрипло рыкнул Сэм. — Что Хиггс? — с интересом воззрился на него Дэдмен. — Он не нашел лазейку с Берега, он каким-то образом сумел прорубить себе путь из вечной ловушки. Амелия показала мне трещину, — мужчина, пошатываясь, встал на ноги. — Если мы не найдем Монагана, то шестое вымирание сметёт нас с лица земли, потому что даже Фактор Вымирания не сможет сдержать всех Береговых Тварей. — Если всё так, то для начала, нам следует выяснить, каким образом Хиггсу удалось провернуть такой трюк, — Хартман зарылся пальцами в волосы и с интересом поглядывал не на Сэма, а на Фреджайл, которая старалась слиться со стеной. — Скажи, насколько, по пятибалльной шкале, может быть трудно вернуть обратно бывшего демента? — Десять баллов, — девушка повела плечами. — Когда я оставляла его на берегу, он был обычным человеком. Совсем обычным! Амелия отняла у него даже тот ДУМ, который был у него изначально! Но он всегда был упертым. И умным, — Фреджайл поджала губы. — Он сумел сбежать и боюсь, что без боя он не вернется. — В таком случае, нам необходимо подготовиться, — Дэдмен нарезал круги по гостиной, залитой неоновым светом. — Я поднял архивы Бриджес, но даже в самых грязных секретиках Дайхардмена и президента Стренд я не нашел ничего, что могло бы нас приблизить к разгадке это тайны. — Где мой груз? — Сэм отошёл к окну, безразлично глядя на бушующий за толстым стеклом буран. Шею его что-то оттягивало и он, как заворожённый, запустил руку за ворот, доставая кулон. Он приятно холодил руку и состоял из совсем уж странного материала. — Мы оставили его в коридоре. Не было времени им заняться, потому что твоё состояние… — Кевин осекся на полуслове, покидая мир живых, но упасть на пол ему было не суждено. Дэдмен, с присущей ему невозмутимой деловитостью, подхватил безвольное тело и перенёс его на кушетку, поправив, напоследок, помявшийся воротничок рубашки. — Там записи Монагана. Всё, что я сумел отыскать. — Серьезно? — в голосе Дэдмена звенел неприкрытый интерес, — Могу я ознакомиться с содержимым прямо сейчас? — Валяй, — Бриджес махнул рукой, — Мне всё равно. Единственное, что мне сейчас нужно, это увидеть Лу и крепкий сон.

***

      Сэм устало улыбнулся, глядя на то, как Луиза упорно пыталась бежать, но, то и дело, падала на попку, рассерженно агукала и ползком добиралась до ноги отца, чтобы снова попытаться встать на ножки и побежать.       Глядя на это неугомонное чудо, нежность затапливала сердце курьера, однако, растить ребенка в одиночестве было сложно. Иногда, он размышлял о том, какого это было бы, если бы в доме появился ещё кто-то. Кто-то, кто с ворчанием будет вылазить из постели и укачивать Лизу, если Сэм заболеет или будет на доставке, кто-то, кто будет улыбаться ему по утрам, пока сонный Портер будет варить кофе. Кто-то, кто сможет оставить отпечаток ладони не на коже, а на сердце.       Перед глазами, внезапно, всплыл образ неловкого курьера, чьи глаза были скрыты под козырьком кепки, но вот улыбка, нервная и беззлобная, была видна очень хорошо. …И осторожно. Груз крайне хрупкий…       Сэм встрепенулся и мотнул головой. — Похоже, у папы поехала крыша, да, Лу? — он подхватил кроху на руки и посадил в манеж. — Думал об одном, а всё перемешалось с мыслями о Хиггсе. Как думаешь, мы сможем заставить этого недофараона вернуться?       Девочка неразборчиво залепетала, а потом, окинув отца слишком осознанным взглядом, положила ладошку тому на грудь, рядом с болтающимся на шее кулоном. — Ты, ты права. Ты всегда права, — Сэм улыбнулся, когда девочка душераздирающе зевнула. — Утро вечера мудренее, так ведь? — мужчина подхватил ребёнка на руки, напевая знакомую мелодию, что врезалась в душу. На закате, под небом алым. Мой малютка, зевнёт устало. Никогда я не перестану Своей любовью согревать тебя Я здесь, с тобой, до утра Закрывай глаза Дождусь, когда ты улыбнёшься мне во сне Я не уйду, пока ты спишь Но я слышу, как твоё сердце стучит.       В конце концов, Лу засопела тихонько и размеренно, сжимая в ладошке футболку Сэма. Аккуратно переложив ребёнка в манеж, Бриджес сам рухнул на кровать, закрывая воспалённые глаза. — Ты смотри, какая штучка, — насмешливый голос вывел его из транса. Глаза постепенно привыкали к тьме, понимая, что она не однородна. Повсюду сверкали искры звёзд и галактик, а он шагал будто по первозданному вакууму. Это место сильно отличалось от Берега хотя бы потому, что, несмотря на тишину, космос не был статичным. — Не скажу что рад тебе, Сэм Портер Бриджес, но, уверен, что и ты, маленький суровый мишка, не хотел этой встречи. Ну ничего, — собеседник дёрнул что-то, что отозвалось болью за ребрами, — думаю, что она скоро ослабнет. — Хиггс, — тень перед ним сгустилась, принимая более знакомые очертания. Из груди его, в сторону Сэма тянулась сверкающая нить связи, которую курьер не сразу заметил. — Ты должен вернуться! — Серьёзно? — мужчина расхохотался, дематериализуясь снова. — Зачем же? — Шестое вымирание. — А разве мне должно быть до этого дело? — Монаган накручивал на палец золото связи, словно провод от телефона. — Ты же не зло, Хиггс, — Сэм поджал губы, прекрасно понимая, что зря завёл этот разговор. Он вообще не знал, где находится, не говоря уже о том, что он не знал, как вернуть бывшего террориста назад. — Твои дневники… — А-а-а! — в голубых глазах Монагана сверкнула такая животная ярость, какой Сэм не видел никогда. Да, он был похож на лицедея, превращая каждую встречу в спектакль, но обычно от него веяло самоуверенностью, бравадой, иногда раздражением, но злости не было никогда. Не говоря уже о такой чистой ярости. — Лицемерно сейчас говорить о добре и зле, Сэм. Тебе хватило душевных сил простить ту, что отняла у тебя семью и хотела уничтожить всё живое, но на меня, какая жалость, хвалёного сострадания не нашлось. Вы, с крошкой Фреджайл, оставили меня сходить с ума на Берегу и спохватились только сейчас, когда запахло жареным, но уже поздно. Мой клинок оказался острее. А вымирание… Так вспомни, как называлась та группа, во главе которой меня поставила Амелия и… Наслаждайся представлением!       Он в мгновение ока оказался прямо перед Бриджесом и, с безумной улыбкой толкнул мужчину в грудь.       Всё завертелось, превращаясь в свободное падение, и завершилось столь же стремительно, как и началось. Сэм рывком сел на кровати, всё ещё слыша в ушах гул радиоволн проносящихся мимо планет и звезд. — Ну что ж… Никто и не говорил, что будет просто…