after nine

Чонгук заходит в дом, пытаясь поменьше скрипеть входной дверью и ставит тяжелый чемодан с глухим звуком на пол. Он снимает черное, длинное пальто и вешает его на крючок, пытаясь поправить пуговицы на своей рубашке. Сняв обувь, он смотрит на наручные электронные часы. 4:00 утра. Тихий вздох в пустоту. Парень проходит по гостиной, поворачивая в кухню-студию и опирается ладонями о деревянный стол, крепко сжимая материал ладонями, устало опустив голову. На столе стоит его тарелка, на которой лежит кусочек кое как оторванной бумаги с текстом: «поешь после тяжелого перелёта. прости, кимчи теперь не такие вкусные.», кастрюля с холодным, разбухшим рамёном и остывшие кимчи, обернутые в пищевую пленку.   Чонгук устало стонет, когда маленький Ёнтан почти бесшумно подошел к парню, сонно зевая. — Хэй, малыш, — измученно улыбнувшись, шепчет Чон, — ты меня дождался, да? Тани тянется лапками к хозяину и еще раз миленько зевает, смешно вытянув розовый язык. Парень грустно усмехается. Хорошо быть псом, которого кормят, оберегают, любят просто за твое существование. Идеальная жизнь: ты ешь, какаешь, потом спишь, а тебя, вдобавок ко всему, тискают и задаривают любовью. А Тэхён, по его личному мнению, именно такой человек: который с радостью поделится своими чувствами, эмоциями и всегда будет рядом. Для Чонгука он словно генератор чистой энергии: с ним безгранично хорошо и комфортно, с ним мир окрашивается в самые яркие цвета. Но не сейчас. Сейчас Чонгук по уши погряз в болоте из лжи и тупых отговорок, которые его парень, словно только что родившийся ребенок, наивно глотает даже не моргнув. Принимает всё это вранье в себя, даже не понимая, каким подонком оказался его любимый человек, не представляя насколько много боли ему это принесет потом. Если он узнает об этом. Но Чон уверен, что это невозможно. Тэхён никогда никому не поверит. Даже самому Чонгуку. Скажет, мол: «пошутили и хватит», обнимет и успокоительно чмокнет в шею целомудренным поцелуем, зная, как младшему это безумно нравится. Брюнет идет в ванную комнату и смотрит на себя в зеркало: вид у него, мягко говоря, так себе, рубашка помята и перекручена в районе рукавов, пуговицы, застегнутые впопыхах, сместились на одну вверх. Чон кривится. Ему больно только от представления того, что было бы, если бы Тэхён, всё-таки, дождался его приезда и увидел в таком виде. Однажды уже было такое. И после этого они не разговаривали целую неделю, если не больше. Тогда младший поклялся ему всем что у него было и есть, что больше ни-ни. Что больше никогда не променяет его на одноразовое удовлетворение с женщиной «чтобы попробовать, каково это — спать не с мужчиной». И Тэхён согласился. Простил. Принял обратно. Чонгук тоже поверил самому себе. Но этого хватило на почти на пять лет. Он не знает, почему это случилось вновь. Не знает, что сподвигло его, пьяного вдрабадан, схватить дочь директора компании за руку, увести в туалет, и жадно вытрахать из неё стоны наслаждения. Он не знает, что на него нашло тогда. Но ему понравилось. Очень. До звездочек перед глазами, до едва слышного «Тэхён» слетевшего с его губ. Ему понравилось трахать эту девку, но, каждый раз, во время накатывающего оргазма он произносит лишь одно имя. Имя человека, который навсегда засел у него в подкорке. И да, секс с Тэхёном настолько хорош, что, хочется рассыпаться на атомы во время оргазма, секс с ним настолько прекрасен, что Чонгук готов заниматься этим всю жизнь без остановки. Но с женщиной ощущения совершенно другие. И похер на то, что он её не любит. Это что-то новое для него, то — что хочется распробовать словно очередной экзотический фрукт: дорого, но хоть раз в месяц позволительно. Он чувствует себя каким-то извращенцем, что любит издеваться не только над собой, но и над другими. Чонгуку плохо от осознания того, что может случится если Тэхён узнает. Чонгуку страшно от понимания того, что если Тэхён обо всём узнает, то, сразу же, бросит его. Ведь, как ему кажется, он просто умрет, исчезнет, словно его никогда в этой жизни и не существовало. Чонгуку мерзко от самого себя. Без еды можно прожить около нескольких недель, без воды — от 3 до 8 дней, без сна — около недели, без воздуха от 5 до 10 минут. Чонгук не сможет прожить без Тэхена и секунды. Парень умывается, принимает душ, бросает вещи в стирку и лениво плетется на кухню, как чувствует, что в его босую ступню вонзилось что-то острое и он шипит. Не то от боли, не то от неожиданности. Он ковыляет на одной ноге к дивану и, как-нибудь, шлепнувшись телом на мягкую ткань, включает лампу, разглядывая ногу в поисках причины такого неприятного ощущения. Хорошенько присмотревшись, он видит еле поблескивающий кусочек стекла в ранке и, добыв себе косметический пинцет, аккуратно вытаскивает осколок, рассматривая на свету. Обработав рану спиртом, он, немного прихрамывая, выбрасывает мусор, отмечая, что что-то в комнате изменилось. Словно кто-то вытянул кусочек пазла. И, когда боковым зрением заглядывает на стену воспоминаний в гостиной комнате — испугано округляет глаза, чётче присматриваясь. Совместного фото с Тэхёном, которое было сделано на его выпускную церемонию из университета нет. На этом месте находится голый гвоздь и ничего больше. Пустота. Вроде бы, «ах, какая ерунда» — может подумать каждый, но Чон, откровенно говоря, испугался. Потому что каждый человек трактует такие вещи по-разному. Для Гука эта стена воспоминаний словно икона, он готов молится на это место, потому что, каждая фотография, висящая там — настоящая драгоценность для него. Это священное место Тэ и Чона, их шкатулка воспоминаний, их чувства, их прошлое, настоящее, будущее. Все что связано только с ними. Только их место.   И для Чонгука пропавшее фото словно знак свыше, который предупреждает о приближающейся беде. О переменах к худшему. О том, что он приближается к точке невозврата.   Чонгук задыхается. Ему кажется, словно земля сейчас разверзнется под его ногами и он упадет в эту дыру, на самое дно — в ад, из которого никогда не выбраться. И там он будет гореть заживо из-за своих поступков. И даже такой светлый, лучезарный, словно ангел, Тэхён не вытянет его из этого ужаса.   Парень загнанно дышит и на ватных ногах поднимается по лестнице, тихо пробираясь в спальную комнату в поисках любимого человека. Ему, почему-то, показалось, что тот ушел и оставил его одного.   Но, увидев мирно сопящую темную макушку, он с облегчением выдыхает. Его Тэхён, его любимый Тэ-Тэ дома, совсем рядом, нужно только подойти ближе, залезть под одеяло и крепко-крепко обнять. Что он и делает спустя несколько секунд, осторожно чмокнув старшего в районе затылка и тянет блаженную улыбку. Тэхён никуда не ушел. — думает Чон. — Он рядом.   И, прижавшись сильнее к теплому телу, мгновенно засыпает с счастливой улыбкой на лице, даже не замечая тихие всхлипы, которые Тэхён что есть силы сдерживает своими руками. Не чувствует, как рвано вздымается грудная клетка старшего. Не видит, как мелкие кристаллы слёз, в который раз, скатываются влажной дорожкой по бледным щекам парня.   Не знает, насколько сильную рану он оставил у того на сердце.