after nine

— Кто там? — Ким Тэхён, — уверенным голосом проговаривает парень в ответ, сжимая лямку тканевого рюкзака в ладони. — Кто? — Джен, — раздражается старший, — ты прекрасно поняла кто это. Нам нужно поговорить. Это не займёт много времени. Открывай. Девушка шумно выдыхает, медленно проворачивает дверную защёлку и открывает её, оглядывая сверху вниз стоящего в дверном проеме Тэхёна. — Интересно по какому делу ты пришёл сюда, — задумчиво потерев ладонью щеку говорит она, — спустя год? Да нет, наверное, полтора года? — Тебя только это интересует? — сложив руки на груди, отвечает парень, презрительно заглядывая той в глаза. — Пришёл отношения выяснять? — грубо фыркает женщина, закатив глаза. — Скажу тебе только то, что ты немного припозднился. — После того, как ты тогда испоганила мои с Чонгуком отношения, я мог придти к тебе и через десять лет после этого и потребовать объяснений,  отвечает Ким, — поэтому не надо возмущаться. Прими тот факт, что ты дрянь и позволь мне узнать, как бывшему Чонгука, все обстоятельства ваших тогдашних отношений. — Многого требуешь, тебе так не кажется? — Джен понимает, что Тэхён не только настроен крайне недоброжелательно, но и не осведомлён о том, в каких они с Чоном были отношениях всё это время. — Мне кажется, будет более рационально поговорить с ним, когда он придёт повидаться с дочкой. Лёгкий смешок в ответ заставляет её вопросительно вскинуть бровь и вздрогнуть. Не сработало? — Нет, ну то что это твоя дочь я уверен, но знаю наверняка, — он потирает пальцами переносицу, — что этот ребёнок не от Чонгука. — Он тебе рассказал? — кивнув на Кима, нервно тянет девушка, потирая ладошки о ткань домашнего халата. — Нет, — честно отвечает старший, уверенно заглянув в её растерянные глаза, — иначе бы меня здесь не было. Логично? — Вполне. Младшая приглашает его в квартиру, но тот дальше по коридору не проходит и остаётся стоять у входной двери задав лишь один вопрос: — Он хотел этого? — Мне сказать правду или то, что ты хочешь услышать? Тэхён оторопел. Что она имеет в виду? — Я могу рассказать тебе всё, что ты потребуешь от начала и до самого конца, — проговаривает она, заметив немного колеблющийся взгляд в свою сторону. Проблема не в том, что сейчас скажет Джен, а в том что хочет услышать сам Тэ. Если правда будет в том, что Чон действительно сознательно хотел девушку — нужно ли ему это? Нужно ли ему вновь удостоверится, в очередной раз, чтобы окончательно передумать и, даже не выяснив отношений с младшим, уехать обратно? Но если честно, он действительно хочет услышать именно эти слова. «Он хотел меня» Потому что если он услышит именно это, тогда не придётся чувствовать свою вину перед младшим за то что он разорвал с ним отношения. Так было бы гораздо проще. Проще отпустить навсегда, не жалея ни о чём. — Правду, — уверенно хмыкнув самому себе кивает Тэхён. — Не хотел, — раздраженно сжимая губы до побеления, говорит Джен, оглаживая свои растрепанные волосы рукой. Внутри парня в эту же секунду что-то обрывается и дышать становится намного легче чем было до этого. Два слова, которые действую на него словно удар электрошоком. Сердце начинаться биться слишком сильно то ли от счастья, то от о чего-то другого. Вот только это другое оказывается неподъёмными грузом, который спадает на его тонкие исхудавшие плечи. Похоже, легче все-таки не стало. — Ха…ха, — на выдохе смеётся Тэхён, хватаясь ладонью за ткань тёплой джинсовки в районе груди. Именно это и произошло. Именно факт того, что Чонгук делал это по принуждению заставляет злится на парня ещё больше. Но вместе с тем. Вина. Тяжелое, словно, стотонный вагон, чувство вины давит на Тэхёна сверху с такой силой, что, кажется, скоро начнут хрустеть позвонки и ломаться кости. Почему так? Потому что Ким не дал парню банальной возможности выговорится и объяснить произошедшее хоть как-то. Он просто решил закончить всё быстро и, как казалось тогда, менее болезненно для их обоих. Хотя, боль не утихала за всё время проведённое порознь. Она ставала более притупленной, когда наваливалось слишком много работы и забот, которые отвлекали, но, как только в мыслях, моментами, проносилось знакомое имя или вырисовывался образ, возвращалась вновь, заставляя сильно сжаться и зажмуриться до белых точек в глазах. И это не прекращалось никогда. Эта боль останется навечно как в тэхеновом так и чонгуковом сердце. — Ты его шантажировала? Принудительно заставляла? Что ты ему говорила? Что убьешь меня? Что заставишь своего отца уволить его? Что? — измучено хриплым голосом говорит старший, поднимая голову на девушку, сильно сдерживая себя, чтобы не схватить ту за грудки и что есть силы потрепать от злости. — Он сам хотел меня, — парень непонимающе суживает брови и прикрывает ладонью лоб, покрытый от волнения и нервов легкой испариной. — Слушай, ты несёшь какую-то чушь, окей? То он не хотел, то хотел, — он потирает пальцами глаза и опускает руки на свою талию до покалывания сжимая кожу и крутится по сторонам, пытаясь успокоится. — Дослушай, — нервно стонет та, засунув руки в карман махрового банного халата. — Ну и? — Я подливала ему афродизиак, поэтому он и хотел, всё просто. — Афро… что? — Короче, это не наркота, можешь не переживать, — закатив глаза, без эмоционально отвечает та, махнув вытянутой рукой в воздухе. Ах, как же сильно бесит. Эта маска безразличия, закатившиеся глаза, прокуренный до хрипоты голос, засмолённые волосы, но довольная ухмылочка в конце. В Джен его раздражает каждая мелочь, даже то, что она сейчас просто стоит и дышит рядом. То, что она просто существует. Тэхён стискивает челюсть настолько, что чувствуется скрежет своих зубов из-за трения друг о друга, вены на шее немного вздулись, а руки до хруста сжимаются принося неприятную тянущую боль по ходу связок. — Дрянь. Ты такая дрянь, Джен. Шипит сквозь зубы старший стреляя убийственным взглядом на девушку. Если бы он мог, то убил бы. Только перед этим изрядно помучал бы её, заставив в слезах вымаливать прощение. А он бы стоял и улыбался глядя на то, как она рыдает выплевывая сгустки крови себе на босые ступни. Звучит безумно, но именно так чувствовал себя Тэхён в то время, зная обо всём произошедшем за его спиной. Эти чувства были даже хуже пытки, которая никогда не кончалась. Он звериными глазами смотрит на Джен от чего та испуганно ёжится и отходит назад. Боится, что парень её ударит. Ударил бы. Убил бы. И сжёг в огне. — Я любила его. — Молчи, блять. Молчи, — Сильно зажмурившись отвечает Тэхён, поворачивая голову в сторону прихожей и, словно бык, шумно вдыхая и выдыхая воздух ноздрями. Но резко прекращает когда видит розовую коляску в другом конце коридора. — Я надеюсь она не вырастет такой тварью как ты, — выплевывает напоследок Ким, подарив девушке свой осуждающий взгляд и захлопывает дверь, а, после, медленно спускается по ступенькам, попутно доставая телефон.

вы: джин я сейчас поеду к тебе в ресторан сможешь ненадолго одолжить ключи от машины?

джинни😊: куда собрался не расскажешь?

вы: мне нужен адрес чонгука

джинни😊: к нему поедешь?

вы: да нам нужно многое обсудить

джинни😊: О БОЖЕНЬКИ ТЭХЁНИ МОЯ Ж ТЫ БУЛОЧКА ВКУСНАЯ ЕСЛИ ТЫ И ПРАВДА ПОЕДЕШЬ К НЕМУ Я ПРИГОТОВЛЮ ТЕБЕ ТЫСЯЧУ НЕТ МИЛЛИОН ГАМБУРГЕРОВ И ОНИ БУДУТ ВКУСНЕЕ ЧЕМ ИЗ МАКА ОБЕЩАЮ

вы: господи остынь джин ты так радуешься будто я приехал мирится и предлагать ему жить вместе

джинни😊: ну… я. вообще. думал.

вы: жду адрес.

джинни😊: хорошо: ((((( *геолокация* только он может быть на работе

вы: я подожду.

*прочитано*

***

джин-хён: ЧОНГУКААААААА джин-хён: ЧОНГУКИИИ джин-хён: ЧОН БЛЯ ЧОНГУК БЫСТРО ЗАОНЛАЙНИЛСЯ

вы: тебе плохо чтоли?

джин-хён: СО МНОЙ ВСЁ ОКЕЙ

вы: не думаю что такое?

джин-хён: ты сейчас дома?

вы: да вот в магаз за продуктами собираюсь

джин-хён: СИДИ ДОМА

вы: чё?

джин-хён: не иди в магазин побудь дома сегодня

вы: хён я как-бы есть хочу или ты мне голодной смерти желаешь?

джин-хён: ещё раз такое ляпнешь — язык в жопу засуну

вы: хвхха молчу, но я правда кушать хочу (((

джин-хён: если ты выполнишь мою просьбу и будешь дома я приготовлю тебе мои фирменные блюда и привезу тебе домой

вы: вау, личная служба доставки? мне нравится))

джин-хён: только будь дома? хорошо?

вы: лааадно хён, но ты и вправду странный сегодня

джин-хён: день такой. *прочитано* Почти слышный стук о холодный метал бронированной двери заставляет Чонгука испуганно поёжится на мягком кожаном диванчике, разбросав последние солёные рисовые чипсинки из кое-как разодранной алюминиевой упаковки. На часах, выедающим глаза, ярким, красным цветом светится 23:55 и он непроизвольно вздыхает: Сокджин опять поссорился с Джуном и, по-любому пьяный вдрабадан напрашивается на ночёвку. Чонгук устало вздыхает, но, вспоминая предыдущие сообщения хёна, невольно вытягивает уголки губ наверх ехидно оголяя белые кроличьи зубки. — Четыре фирменных блюда, говоришь? — скептически тянет он и встает с кожаного кремового диванчика, хлопая себя по пустому животу с характерным глухим звуком, направляясь к двери. Парень обувает свои любимые, растоптанные за несколько месяцев непрерывной носки (но постиранные) белые махровые тапочки и, усталым шагом, еле поднимая ноги, черхает по ламинату и чешет затылок, зевая. Он — вроде бы и голоден, но, в последнее время, чертовки сильно стал уставать. И не пойми от чего: из-за работы или постоянного чувства нарастающей тревоги в сердце. — Боже, Сокджин-хён, — громко проговаривает парень, все ближе приближаясь к выходу, — я понимаю, что ты переживаешь за мое физическое состояние, но… Чонгук дергает дверную защелку к наружи. — Приносить мне еду в двенадцать ночи… Открывает дверь. — Незачем… Цепенеет. Парень долго-долго моргает, словно пытаясь навести резкость, потому что думает, что это очередная проделка его израненного разума. Ну вот. Теперь уже и в своём лучшем, неожиданно прикипевшем к нему, друге он видит свои ночные кошмары. Нет, нет Чонгук не боится Тэхёна. Просто каждую ночь он закрывает глаза и видит на протяжении одного, с лишним, года одну и ту же картинку: целующий его в лоб Тэхён, который хватает свой чемодан и громко хлопает входной дверью их прежней квартиры, оставляя после себя леденящее одиночество. Поэтому, он вновь принял это за очередную галлюцинацию. — Т-Тэхён? — на пробу произносит Чонгук, сразу же закрывая свой рот ладошкой. Да нет же, какой Тэхён? «Опять галюцинацция.» — мысленно заключает парень, медленно закрывая дверь, но если бы не одно «но» в виде живой, настоящей руки, которая мертвой хваткой вцепилась в холодный метал, мешая младшему продолжить свои действия. Чонгук давит грустную улыбку невольно вспоминая, как, чуть больше года назад проделывал то же самое, но с дверью намджуновой квартиры. Тэхён тогда, наверное, выглядел так же как и Чон сейчас: израненным зверем, пытающимся защитить себя ото всех. «СИДИ ДОМА» — невольно всплывает в его голове. — Привет, Чонгук-щи, — хрипло-бархатным голосом доносится до ушей младшего, на что тот невольно вздрагивает, словно трехлетний ребёнок, который впервые в жизни услышал взрыв небольшой хлопушки на Новый Год. Чонгук дрожит. Это не галлюцинация. «Этот пиздюк-хён всё знал. Так вот почему сказал не высовываться.» — расстроенно заключает он и робко опускает глаза, ослабляя хватку, разворачиваясь. Чон проходит вглубь квартиры ничего не отвечая. Знает что Тэхён пойдёт вслед за ним. И, вправду, старший проходит внутрь и, сняв свою джинсовку, быстро, кое-как сбрасывая на ходу кроссовки топает по теплому полу за младшим. — Какими судьбами в Сеуле? — пытаясь не поднимать глаза на парня, тараторит Чон, засыпая в заварник листья зелёного чая с мятой и лимоном. Он во всю пытается казаться спокойным внешне, но получается не особо так как хочется: его тонкие пальцы, держащие ложку, дрожат настолько, что часть чая просыпается мимо тары; ноги слабо подкашиваются в коленках; глаза бегают по помещению, пытаясь сфокусироваться хотя бы на каком-то предмете интерьера, но единственное на чем хочет сфокусироваться сейчас Чонгук — Тэхён. Старший же вежливо поклонившись присаживается на высокий барный стул и совершенно не знает куда деть свои вспотевшие руки: он их уже и в карман пытался засунуть и между своих ног разместил, и в замок сложил, и об бока потёр. Он нервничает, ёрзает на стуле, словно, маленький неусидчивый мальчик, ворочаясь по сторонам и совсем позабыл о недавнем чонгуковом вопросе и, сжав губы в тонкую полоску, облизывает их изнутри, рассматривая каждую деталь кухни: всё чисто, вылизано буквально, и на свободной стене нет ни одного пустого местечка. Очень много поллароидных фото развешанных незамысловатой гирляндой, которые разбавлены небольшими кашпо с зелёными свисающими с них пушистыми папоротниками. — И да, твои фото до сих пор висят у него на стенах. Тэхен расстроенно кривится и опускает голову. Слова Чимина, сказанные тогда на свадьбе, непреднамеренно всплывают в голове, заставляя парня встать и подойти ближе. Чонгук следит за движениями старшего и молчит, понимая, что начинает сгорать со стыда в ту секунду, когда кончики длинных тэхеновых пальцев легонько прикасаются к фотографиям, а сам парень пытается скрыть свою улыбку, отвернувшись. Но младший заметил это. — Я посчитал нужным больше не прятать воспоминания о нас за стеклом. Насколько помню, тогда было очень трудно убрать все осколки до конца. Поэтому так и решил. Не хотел поранится вновь. Пораниться вновь. Тэхен расстроенно выдыхает. — Зачем ты приехал, Тэхён? — строгим тоном спрашивает младший, разливая в кружки свежезаваренный чай, расставляя тару на стол. — Заезжал кое к кому в гости, — вернувшись на прежнее место и присев на стул он отпивает горячий чай, облизываясь. Вкусно. Как всегда. — О, — громко глотнув горячее, Чонгук чуть не давится и немного кашляет. Он видит как Тэ норовит ему помочь, но резко вытягивает руку вперёд и машет мол «не надо, я в порядке». — Это хорошо, надеюсь этот человек был рад тебя видеть. — Ну, — резко стрельнув взглядом на заинтересованного парня начинает Ким, — не думаю что Джен осталась довольна нашей встречей. Чонгук удивленно икает и опять давится чаем, начиная ещё громче и надрывистей кашлять, опустив туловище ниже стола. Слёзы невольно собираются в глазах и он шмыгает носом, пытаясь справится с першением в горле. Тэхён же перепугано ёкает и резко подлетает к младшему, хлопая того расправленной ладошкой по спине, а потом, когда тому стало легче, продолжает гладить его поверх чёрной футболки, невесомо проводя подушечками пальцев по выступающим позвонкам. В местах прикосновений Чон чувствует приятную покалывающую вибрацию и кривится, понимая что сейчас старший может взорваться смехом. — Почеши спину, пожалуйста, там, под правой лопаткой, — осипшим от кашля голосом смущенно тянет Чонгук, стыдливо заливаясь румянцем. Сейчас он ждёт как сильно Тэ начнёт смеяться, но вместо этого тот спокойно выполняет просьбу и, неожиданно для младшего, прикладывает свою ладонь к оголенной шее. И вновь непроизвольно давится воздухом, пытаясь успокоить уже в пятый раз своё сбитое сердцебиение. Это как сердечно-сосудистое заболевание, только хуже: лечению не подлежит. Ким почти невесомо прижимается к горячей коже пальцами, тихо отмалчиваясь. — Зачем ты поехал к ней? — прерывая давящую тишину спрашивает Чонгук убирая тэхенову руку с шеи. Старший виновато кивает и возвращается на место. — Поговорить, — пожимая плечами отвечает Ким, отпивая горячую жидкость, — и увидеть твою дочь. — Зачем ты врёшь? — сердито спрашивает Чон, сжимая в ладони чайную ложку. — О чём ты? — Я знаю, что ты узнал о том что это не мой ребёнок. Я даже пол его не знал, но теперь знаю что это девочка, спасибо, — недовольно буркнув, младший допивает свой напиток и ставит кружку в умывальник, потом моет руки, затем посуду. Он выключает воду, а, после, , громко стучит донышком кружки о столешницу, напугав этим старшего. — Тэхён, зачем ты приехал ко мне? Рассказать что ходил к этой девушке? Чонгук буквально горит от возмущения, пытаясь сдерживать свой недовольный тон. Он не собирался кричать или выяснять отношения. Он просто хотел поговорить, но фраза о Джен и ребёнке разозлила его ни на шутку. И как всё что связано с, его и Тэ, отношениями опять крутится вокруг этой стервы? — Если ты пришёл рассказать, о чём вы там с ней говорили, — парень устало разминает переносицу, — тогда можешь сразу уходить. Услышав это Тэхён зло хмурится и уже открывает рот чтобы громко ответить на чонгуково заявление, но резко замолкает, прокручивая чайную ложку между пальцами. А, правда, какой смысл рассказывать что-то Чонгуку про Джен если он, по факту, и так все знает? Он точно понял, что Тэхен теперь знает всё и, возможно, даже до самых мельчайших подробностей. И, если честно, это пугает. Потому что, Чон не может знать, что именно она ему рассказала, но и допрашивать, чтобы выслушивать опять то же самое он не хочет. Вновь переживать, чувствовать боль заново просто не сможет. Не выдержит. Старший словно улавливает состояние Чона и решает ничего не говорить о пережитках прошлого. Пора поговорить о настоящем. — А что если я пришёл поговорить о том, что ты устроил на моей свадебной церемонии, то тоже скажешь мне уйти? — с небольшим напором в голосе спрашивает Ким, заглядывая в округлившиеся от удивления глаза младшего. Чонгук нервно толкает языком внутреннюю сторону щеки и усаживается на своё место виновато опустив голову, но Тэ все же заметил его покрасневшие уши. — Не думал, что человек, который сделал для меня такое так холодно меня встретит, — оперевшись головой об тыльную сторону кисти, грустно выдыхает Тэхён игриво прищуриваясь и поднимает одну бровь. — Я, — Чонгук обнимает шею руками и упирается локтями о стол, пытаясь подобрать слова, — я хотел таким образом показать, что не могу без тебя. — Но за этот месяц ты даже не написал мне. — Боялся, что пошлёшь меня куда-подальше. Старший нервно кривит ртом, хмыкая. Чонгук как всегда оказался прав. Он всегда был слишком проницателен. Но только в отношении к нему. — Прости, что нагрубил и сказал чтобы ты уходил. Я просто разозлён, что ты пошёл к ней. Ведь в этом не было такой острой необходимости и ты мог бы обо всём узнать от меня. — Я бы не поверил тебе, сам же знаешь. Младший расстроенно кивает в ответ и закусывает губу, как бы о чём-то размышляя. — Я не хочу чтобы ты уходил отсюда. Хочу, чтобы ты остался, - тихо шепчет он заглядывая в глаза старшего. Сейчас Чонгук выглядит точь-в-точь как кот в сапогах из мультфильма «Шрек», который состроил виноватые глазки-бусинки, выпрашивая прощение. Но он должен понять, что Ким не поддастся этому. Не сейчас точно. Он разозлён из-за сорванной свадьбы и вообще из-за всего что между ними происходило всё время. — А я не хотел чтобы ты вмешивался в мою личную жизнь, — строгим голосом чеканит по слогам Тэхён, прикрыв ладонью глаза. — Прости. — Что мне твоё прости, Чонгук? Ты сделал больно мне, моей будущей жене, — на этом слове младший расширяет глаза. — Что? Неприятно слышать, да? Вот и мне было неприятно получать сообщения от той девахи почти два года назад. Тебе больно? Мне тоже было. Ты не спал? Я тоже не мог. Чон хрипло прокашливается в кулак и пытается скрыть свой дрожащий подбородок и покрасневший нос. «Только не реветь, Чонгук. Ты заслужил. Слушай теперь.» — Ты просто представить себе не можешь, как долго я стоял на коленях перед её родителями и вымаливал их простить меня за свою опрометчивость. Опрометчивость. Идеальное слово чтобы описать свои чувства к Чонгуку. — Я извинился перед ней тоже и перед её родителями, — разминая пальцы до характерного хруста, парирует Чонгук, понимая, что сейчас ему влетит по самое не балуй. — Ты сделал что? — повернувшись боком и опустив одну ногу на пол, спрашивает старший. — Ты звонил ей? Кому-то сегодня что-то сломают. И этот кто-то — Чон Чонгук. — Я приезжал туда. — Повтори, — с неприятным скрежетом зубов друг о друга рычит старший. — Повтори, что ты, блять, только что сказал. — Я, — начинает Чонгук и в ту же секунду чувствует, как его щеку резко жжёт от боли. Он не успел даже продолжить, как Тэхён со всего маху влепил ему смачную пощёчину. Грудь старшего часто вздымается, он шумно дышит и смотрит сначала на щеку младшего, потом на свою ладонь, позже — вновь на покрасневшую кожу лица. И растерянно отпрыгивает назад, хватая ртом воздух, будто рыба. Ким понимает, что, в итоге, натворил и медленно возвращается к парню, пытаясь прикоснуться пальцами к красной пятерне что осталась после удара. Он дрожит так сильно, словно его только что заставили спрыгнуть с обрыва. — Заслужил, — одернувшись от ладони старшего, Чон хватается своей рукой за щеку и цокает. Больно. — Все нормально. — Зачем? — Потому что понимал, что должен был это сделать. Лия сказала, что подсознательно была готова к этому, только она думала, что ты откажешься сам, но намного раньше. — Она так сказала? — Угу, — непроизвольно надув губы кивает младший, — а ещё сказала, что лучше бы так, чем потом разводиться. — Ах, — Тэ отходит ближе к столу и немного оседает на него, облокотившись правой половиной туловища о поверхность. — Ей было сложно говорить об этом, — парень быстро пошёл за льдом, достав несколько кубиков, завернув их в хлопчато-бумажное полотенце и приложил к адски горящей щеке. Ким неплохо так приложился. — Тэ, она попросила меня беречь тебя иначе открутит яйца. По комнате разносится измученный тэхенов смех. — Где же она была почти два года назад, когда ты начал мне опять изменять? — буквально выплевывая каждую букву, язвительно шипит старший. — Ну прости меня, прости, слышишь? Теперь ты всё знаешь, абсолютно всё. — И? — Чонгук удивленно осекается. — И я хочу чтобы мы попробовали ещё раз, — младший тянется своими пальцами к волосам Тэхёна и, почти невесомо, проводит ими по кудрявым локонам. Старший блаженно прикрывает свои глаза и почти не дышит. Он уже и не помнит, когда в последний раз чувствовал прикосновения младшего на своём теле. Давно. Чёрт это было так давно, что кажется, за это время мир успел поменяться вдоль и в поперёк. — Но ты не спросил чего хочу я, Чонгук, — Ким так и остаётся стоять в прежнем положении, чувствуя что тепло от руки исчезло и открывает глаза замечая слишком красный кончик чонгукового носа и небольшое скопление влаги в уголках его глаз. — А я никогда не спрашивал, да? — слишком виноватым голосом тянет Чонгук, отходя назад. Вот оно. То, что действительно хотел услышать Тэхён за все время их отношений. Одной фразы «прости» никогда не было достаточно, потому что младший всегда считал себя тем человеком, который во всем и всегда прав. Чонгука никогда не волновало мнение окружающих его людей, любимых или совершенно чужих. Он считал себя главным и вёл себя подобающе. И в этом заключалась катастрофическая проблема для Тэ. Он, человек, который его старше, который, казалось бы, должен быть более успешным для своих 29 лет, уступил младшему, на 4 года, парню, который, к слову, стал правой рукой главы успешной консалтинговой компании. В 24 года. Кима это постоянно задевало, потому что, со временем, характер младшего стал проявляться не только во время рабочего процесса, но и дома. Он стал указывать что старшему делать и как, а что нет. Не слышал. Не прислушивался. Игнорировал. Такое отношение резало острее ножа. А каждый порез отзывался неимоверной болью по всему телу. — Да, — кивнул в ответ Тэхён, — и это было изначально началом конца. Просто твоя измена дала толчок. Вот и всё. — Я прошу тебя, хватит, — шмыгая носом, тихонько скулит Чонгук, опустив голову на свои сцепленные, лежащие на столешнице, руки. — Не заставляй меня вспоминать об этом. Это причиняет боль. Нам обоим. — Причиняет, но ты же не думал что я всё это смогу забыть? — не оборачиваясь в сторону младшего, Ким стоит к нему спиной и измученно кривит уголками губ, меняя мимику в секунду, а, позже, тоже прикрывает лицо ладонью, пытаясь держать самообладание дабы не расчувствоваться. Чон уже вовсю хнычет от безысходности и не понимает зачем старший затеял весь этот разговор. Это даже диалогом не назовёшь — чем-то похоже на расстрел, только не с одного оружия, а с нескольких. А пули попадают в самое сердце. — Ты знаешь как я жалею обо всём, — захлёбываясь слезами, почти заикаясь от рыданий, произносит младший, глотая буквы, — как хотел бы всё исправить. — Знаю. Тэхён все же разворачивается и медленным шагом подходит к парню, оглядывая его заплаканное лицо и дрожит, поднимая правую руку, едва касаясь пальцами стекающей дорожки слез по щеке. Чего же он хочет? По правде говоря, Ким хотел увидеться с Джен, удостоверится в своих предположениях и вернуться в Тэгу где его уже, кроме Ёнтана, возможно Чимина и Юнги, больше никто не ждёт. Но узнав новые, более веские подробности, ничто его не могло остановить перед дверью парня. И если бы тот захотел её захлопнуть, то, как минимум, три тэхеновых конечных фаланги левой кисти остались бы в квартире младшего, как максимум, навечно. — Но, ещё ты знаешь как было больно мне, — тихо, почти беззвучно шевелит губами старший, прижимаясь своим лбом к чонгуковому. — Не знаю. — Это был ад наяву, Чонгук. И я сам не понимаю, как смог почти четыре месяца терпеть весь этот спектакль. Чонгук поднимает свои красные глаза на Тэхёна и давится слезами вновь, чересчур громко скуля от новой порции всхлипов. — Прости? Прости меня? Умоляюще шепчет Чонгук приоткрытыми губами и старший подмечает, что Чон вообще перестал себя контролировать: из его рта тонкой ниткой течёт на футболку слюна; слёзы брызгами орошаю его опухшее лицо; из носа течёт прозрачная вязкая жидкость большими каплями, вслед за слюнной опадая на одежду. Тэхён держится из последних сил и ведёт головой в сторону огорчённо хмыкая и отпускает рядом стоящего парня, поспешно направляясь к выходу. — Это всё, да? — хрипло-басистыми нотами отдаёт чонгуков оклик, отчего сердце старшего всё сильнее сжимается от боли. — Это точно конец, да? — младший неуклюже падает на колени, ощущая как сильно хрустят его суставы. — Тэхён? Его, Чонгука, глаза слезятся ещё больше, когда он видит одевающегося парня и глухо воет в сомкнутые губы. Тэхён же, не оборачиваясь, сжимает руки в кулаки, несильно прикусывая язык зубами. И ничего не ответив взамен, хватается за дверную ручку оказывается на лестничной площадке, быстро спускается на парковку к одолженной у Сокджина машине по ступенькам. Он слышит как через открытые двери квартиры, что находится на третьем этаже исходит просто животный рваный крик и ёжится от страха.