after nine

Чонгук устало открывает глаза, чувствуя на своей голове тяжелое, но очень тёплое прикосновение и давит желание громко закричать от переизбытка чувств и просто легонько улыбается, очень аккуратно, без лишнего шума привстает, забирая руку старшего со своих волос, укладывая её ему на живот, позже, укрывает парня пледом. Расслабленный Тэхён еле слышно посапывает, а потом начинает шарить свободной рукой по дивану, беспокойно причмокивая. «Это он так ищет меня?» — думает Чонгук и легонько поднимает левый уголок губы, довольно хмыкнув и наклоняется к тэхёновому лицу, всматриваясь в каждую новую для него, за столько времени проведённого порознь друг от друга, но едва ли заметную, мимическую морщинку. — Ты много грустил, — еле слышным самому себе голосом шепчет парень, водя пальчиками по воздуху, почти вплотную к мягкой коже, повторяя изгибы любимого лица и виновато опускает голову сжимая веки, убрав руку. Он выравнивается в спине, хрустит затёкшей шеей и позвонками грудо-поясничного отдела немного прокрутив туловищем в стороны, стоя на ровных ногах. Парень не обувается в тапочки, а просто топает босыми ступнями по ламинату, вспоминая как мило лежал здесь Тэ в позе звёзды, тихонько хохоча в кулак. Чонгук идёт на кухню, ставит чайник с водой кипеть и достаёт хлеб, нарезая ломтиками, потом погружает в тостер. Достав черничный джем из холодильника он не сдерживается и с удовольствием съедает целую столовую ложку сладкого лакомства довольно мыча себе под нос. Впервые за довольно долгое время у него появился аппетит. И, теперь, ему даже кажется, что если кто-то предложит сейчас попробовать самую отвратительную на вкус пищу — она будет вкусной. Самой вкусной. — У меня очень чуткий сон… Чонгук испуганно дергается, убирая ложку изо рта и прячет за своей спиной, словно нашкодивший ребёнок. Старший обходит стол и становится прямо перед ним вплотную, ехидно улыбнувшись. — Я же чувствовал что ты хочешь прикоснутся, — тихонько говорит Тэхён, схватив за предплечье правую руку Чона и кладёт грязную ложку в умывальник, а потом, прикладывает немного шершавую ладонь к своему лицу и блаженно выдыхает. — Не нужно бояться Гук. Я реален и никуда больше не уйду, обещаю. Поверь в это. — Знаю, просто мне теперь немного неловко вновь прикоснуться после всего произошедшего между нами, — смущенно отвечает младший, легонько поглаживая кожу большим пальцем. Они так стоят около минуты, не разрывая зрительного контакта. Сердце Чонгука аритмично стучит то замедляя темп, то резко ускоряется, с каждым новым, щекочущим ладонь, дыханием старшего. Этого совершенно достаточно для того чтобы чувствовать себя действительно счастливым. Как жаль, что раньше такие моменты они не ценили, ведь, со временем, это стало чем-то на подобии обычных прикосновений, которые перестали иметь какой-то тайный под смысл. А сейчас это кажется для них схожим с полетом на воздушном шаре. Что-то абсолютно невероятное, заставляющее перехватить новую порцию свежего воздуха легкими; пробирающее до дрожи и покалывающее кончики пальцев чувство безграничного счастья. — Я понимаю, что после того как ушёл от тебя, — Ким смущенно откашливается и разрывает зрительный контакт, опустив голову, — будет очень сложно поверить в то, что я никуда больше не уйду. Но это правда так. — Давай кушать, я тосты сделал, — убрав свою руку обратно, младший суетливо начинает заливать заварку по чашками и разбавлять её кипятком. Поставив тарелку с тостами намазанными джемом, он приглашает Тэхёна к еде, уже прожёвывая кусочек хрустящего хлеба во рту. — Избегаешь разговора со мной, да? — причмокивая произносит Ким, исподлобья глядя на младшего. Чонгук резко дернулся и почувствовал как по его спине пробежал холодок, а кожа покрывается неприятный липким потом. Ему кажется, что старший его съест следующим как только расправится с тостами. Если видите Ким Тэхёна злым — беги от него подальше и куда глаза глядят, иначе можно познать всю мощь его гнева. — Наши разговоры в последнее время играют с нами злую шутку, Тэ, — на выдохе отвечает Чон, пряча свои глаза и вытирает вспотевшие ладошки о штанину. — Ты прав, — согласно кивнул парень, — но отчасти. — М? — младший вопросительно выгибает бровь. — Конечно, если мы будем говорить о прошлом, то это закончится плачевно. Для нас обоих. Но, — старший неспешно встаёт с места и подходит к стене, где висят поллароиды, — что если мы не будем вспоминать? — Что ты имеешь ввиду? — Ну, — Тэхён начинает снимать с маленьких деревянных прищепочек фотографии одну за другой, не обращая внимание на недовольное ворчание младшего у себя за спиной, — думаю, их стоить заменить. — У меня же нет других фото, — Чонгук пожимает плечами и грустно опускает голову. Тэхён подходит к парню и откладывает фото на стол. Он становится практически вплотную к младшему и поднимает его голову двумя руками, заставляя посмотреть на себя. — Так сделаем новые, — уверенно произнёс Ким, улыбаясь. Он смотрит на небольшую стопку пустых листов для фотографий. — А эти фотки только будут нам напоминать о прошлом. О том прошлом, где мы были несчастны оба. — Ты же понимаешь, что это лишь самовнушение, Тэхён? — расстроенно отворачивается младший поджимая губы. — Это только сейчас так потому что ты соскучился по мне, поэтому так и говоришь. — Ты серьезно сейчас? — со злостью в голосе перебивает Тэхен, складывая руки на груди. — Ты думаешь, что мои чувства какая-то временная хрень? Чонгук, блять, я уже не знаю что ещё должен сделать или сказать, чтобы ты принял тот факт, что я простил тебя. К тому же я знаю причину почему ты это сделал. Знаю, понимаешь? Моя любовь к тебе никуда не исчезала за всё это время пока мы были порознь. Мне приходилось сдерживать себя чтобы не приехать, каждый раз, когда я смотрел на наши фото, хотя очень хотелось. Я скучал по тебе каждый день, представлял тебя рядом лежащим на кровати. Ты даже представить себе не можешь, как я хотел вернуться в Сеул, к тебе. Тэхен стоит смотря на широкую чонгукову спину, которая ходит туда-сюда из-за его шумного дыхания. Он не предпринимает ничего, чтобы не спугнуть парня и просто продолжает. — Ты можешь соврать мне тысячу раз, но я знаю, что тогда, около семи месяцев назад, за пол года до моей свадьбы с Лией, ты был в Тэгу. Чонгук вздрагивает. — Я могу спутать любого человека с кем-то другим, но, — Тэхён еле ощутимо прикасается рукой к плечу младшего, — тебя я узнаю всегда, Гук-а. Твой образ навсегда вычерчен в моей памяти. — Я боюсь, Тэхён, — он поворачивается в его сторону, смотрит в глаза. — Я очень сильно боюсь, что могу сделать что-то не так, после чего ты вновь уйдёшь. А если ты это сделаешь — не смогу пережить снова. Сердце обоих больно сжимается, от понимания, что это чистая правда. Они пережили столько ненависти к друг другу, к самим себе, к окружающим. Пытались жить без воспоминаний, которые, непроизвольно, всплывали в снах. В тех снах, из-за которых не хотелось просыпаться больше. Они похожи на птиц, которые больше не имеют возможность взлететь и быть свободными. Искалеченные, напуганные, брошенные. Те, кто сами обрезали себе крылья. — Когда я смотрю на тебя, то вижу насколько ты близко, — Чонгук нервно кусает сухую кожу на губе, — но понимаю что ты очень далеко. Каждый раз мне страшно даже моргать, потому что это так похоже на тысячу, если не больше, снов, которые я видел почти каждую ночь, будучи без тебя. Если моргну — ты исчезнешь. Это крутится в моей голове постоянно. Тэхен понимает его, потому что чувствует себя точно так же: боясь каждого прикосновения, чтобы не удостоверится в том что это банальная иллюзия специально созданная его, помешанным на Чонгуке, мозгом. Это самая настоящая зависимость. — Не говори так. — Ты вновь уйдёшь, понимаешь? Этого уже не изменить. Я могу умолять тебя, упрашивать, стоять на коленях, но, совсем скоро, ты уйдёшь вновь и оставишь меня одного. «Что же я натворил.» — эхом в тысячу слов произносится в голове старшего. Тэхён стоит неподвижно, даже не моргая. Это случилось. Он сломал Чонгука. Насколько, что теперь сомневается в том, готов ли тот быть с ним. Ведь Чонгук ни разу не сказал о том что любит в ответ. Но, почти десять раз, повторил как боится потерять его. Больнее резать уже невозможно. — Малыш, — успокаивающе шепчет Ким, подойдя к любимому со спины, легонько прикасаясь руками к футболке, — я не уйду, правда. — Но хён— — Ты любишь меня, Чонгук? — Всегда любил, — доверчиво отвечает младший, притягивая за руки Тэхёна ближе. — Ты разрешишь мне быть рядом, несмотря на то, сколько я боли тебе причинил? — Тэ мягко вжимается своей грудью в мускулистую спину и выдыхает в районе шеи. — Ты не прав, — перебивает младший. — Это я причинил боль тебе и себе, соответственно. Поэтому не говори, что виноват. Потому что единственный кто конкретно проебался — Чон Чонгук. — Но это я бросил тебя, — строго тянет Ким. — Потому что я изменил тебе. По-факту ты должен был сделать это ещё на лет пять раньше, но из-за доброты не смог. Ты правда- — Не из-за доброты, а через то что эгоист до мозга костей. Потому что не готов был делить тебя ещё с кем-то, понимаешь? Поэтому хватит брать всю вину на себя. Я тоже изрядно постарался всё испортить: вместо того чтобы расспросить тебя обо всем — поверил какой-то там женщине. — Тэхён. — Гук-а, хватит уже, — устало стонет Тэхён растрепывая волосы младшего. — Я попросил ответить на один единственный вопрос, а ты взял и всё перекрутил. Повторюсь: ты хочешь быть со мной? Ты готов? — Всегда был, — честно отвечает Чонгук, потирая слезящиеся глаза. — Тогда, давай стараться вместе, ладно? — старший нежно чмокает Чонгука в угол подбородка и улыбается. — Да, обязательно, — блаженно выдохнув, шепчет парень. «Люблю.» — мысленно повторяет Тэхён несколько раз, сильнее обнимая любимого руками и улыбается.

***

— Это последнее? — бархатным голосом произносит Чонгук, наблюдая как его парень прикрепляет сделанное, буквально вчера, фото, нежно обнимая любимого со спины за талию. — Это только начало, Чонгук~а, — так же нежно мурлычет в ответ Тэхён, потираясь кончиком носа об острый угол подбородка младшего. — И я не собираюсь останавливаться, — ехидничает. — Очень красиво, — мягко чмокая в лоб своего парня, Чонгук сильнее сжимает руки, заставляя старшего немного пискнуть об боли. — Это потому что мы вместе, — Тэхён поднимает свои глаза на Чонгука и пальцами поглаживает его острую скулу. — И так будет всегда. — Всегда? Младший довольно улыбается и зарывается носом в пушистые, недавно вымытые волосы Тэхёна, шумно выдыхая сладкий запах оливкового шампуня. — Сейчас кто-то получит, — низким голосом начинает Ким. — Сколько раз я должен повторить тебе, что счастлив на целую тысячу процентов если не больше? » — Чонгук, будь я на твоём месте, то боролся бы до последнего, даже понимая, что мои шансы равны одной тысячной процента.» — Всего тысяча? — с издёвкой спрашивает Чон, вспоминая слова Чимина, сказанные четыре года назад. — Маловато как-то. — Бесконечности хватит? — ворчит Тэхён, прижимая прищепкой чонгукову кожу. — Хм, — не обращая внимание на проделки старшего, парень немного хмурится, поглаживая подбородок, — думаю будет достаточно, — широко улыбается. — Я люблю тебя, Гукк~и, помнишь? — шепчет старший в его ухо. — Помню, — согласно кивает младший, — потому что люблю тебя намного сильнее. — Врун. — Да чтоб мне свой язык проглотить. — Тогда я сделаю это за тебя, — игриво щурится Тэхён, нежно прикасаясь к чонгуковым губам. Спустя тысячи разговоров, сеансов психотерапии и пробуждения от кошмаров они смогли довериться друг другу и начать жить заново, дыша на полную грудь. Теперь им не страшно. Не больно. Простили сами и были прощены другими. А сейчас любимы друг другом вновь. Большего не надо. Как оказалось: точка невозврата для них оказалась отправным пунктом к безграничному счастью.