Красная лента

Юноша делает нежные и плавные взмахи веером, полностью отдаваясь музыке и становясь с ней одним целым. Он создан для танца?.. Нет, это не совсем верное выражение. Скорее, танец создан для него. Синчень снимает алую повязку с глаз и сходит со сцены с выражением лица, полным глубокой тоски и невыразимой печали вместо радости, которая обычно присутствует у танцоров после завершения выступления. Синчень должен танцевать ради своего возлюбленного, вернее, ради сохранения воспоминаний о нём. Воспоминаний из прошлой жизни — и каждый вечер он танцует, чтобы помнить. Иногда он задаётся вопросом, стоит ли это продолжать, может, было бы проще забыть и жить как другие? Но каждый раз он снова и снова продолжает выходить на сцену и танцевать уже до боли заученный танец. Его тело всегда будет помнить все движения и даже если отключить его мозг, оно всё равно будет двигаться в такт прекрасной мелодии, которой питались розы в сердце Синченя. Они пытались разорвать хрустальное сердце, что бы юноша очнулся и начал думать головой, но чувство любви оказалось сильнее. Вот опять его ожидает пустая комната, стены которой увешаны рисунками парня из воспоминаний. Он проводит кончиками пальцев по лицу и улыбается, чувствуя, как слеза падает за ворот белоснежной рубашки. «— Ты даже не спросил моего имени — юноша в тёмных одеждах подозрительно косится на Сяо Синченя, а после — и на юную деву А-Цин, но, посчитав её не столь интересной, он опять обращает своё внимание на мужчину с повязкой на глазах. — Если ты сам не говоришь, то мне необязательно это знать — Синчень улыбается, и его улыбка напоминает самый ласковый ветер. Он аккуратно смывает кровь с лица Сюэ Яна, действуя на ощупь, ведь увидеть он не может, и босяку это кажется очень занимательным увлечением, ведь игра обещает быть очень интересной.» Синчень вытирает слёзы рукавом рубашки, готовясь к сну. Из кухни исходит аромат уже остывшего чая, но парень всё равно выпивает его, чтобы успокоиться и собраться с мыслями, что сделать у него успешно получается. Сердце уже не так остро реагирует на рисунки, и он может спокойно уснуть, наслаждаясь объятиями кровати. «Двое заклинателей сидят на берегу реки: Сюэ Ян поджимает губы, наблюдая за Синченем, который, в свою очередь, пытается смыть кровь с рук. Это даже удивляет, ведь несмотря на руки, его белоснежное ханьфу, которое так легко запачкать, абсолютно чистое. — Сегодня мы неплохо поработали, теперь жители будут отдавать нам продукты даром. — Ян подходит к Синченю, решая помочь тому отмыть руки. Даже несмотря на то, что он босяк и убийца, его кожа слишком нежная, поэтому он с предельной осторожностью моет руки Синченя, но совершенно забыв о своём мизинце, а если говорить точнее — о его отсутствии. Вот только даочжан почувствовал что-то странное, и даже нахмурился, пытаясь понять, не показалось ли ему. Но, к сожалению нет, на одной руке и правда не хватает одного пальца. Теперь он понимает, почему тот не сказал своего имени и так старательно избегал любых прикосновений. Он ещё не знает, что за игру тот устроил, но решает промолчать и сделать вид, что ничего не заметил. Всё же чувство, что его возлюбленный изменился в лучшую сторону присутствует, но в то же время понимание того, что это маловероятно, пугает.» Синчень просыпается в холодном поту, сразу же глубоко вдыхая воздух. Он идёт на кухню, намереваясь выпить стакан холодной воды, чтобы проснуться. После он принимает душ и возвращается в комнату, чтобы собраться в университет. Белая блузка и классические кремовые брюки — только по одному взгляду на юношу можно заметить, что это студент, с которого явно берут пример. Он оставляет лёгкий поцелуй на одном из рисунков и, захватив пальто, выходит из квартиры. В университете его встречает Сун Лань, его близкий и единственный друг. Видя уставшего друга, он хмурится и уже готов сделать отчёт, но в последнюю минуту решает этого не делать, просто пропуская Синченя вперёд и сразу же за ним заходя в кабинет. — Завтра к нам придёт новенький, он студент по обмену из Японии — начинает Сун Лань — Но, насколько я знаю, сам он китаец — Парню хочется увидеть заинтересованность на лице друга, но тот всего лишь кивает головой и продолжает усердно писать конспект, предпочитая учёбу, а не пустые разговоры о том, к чему он не имеет отношения. — Сяо Синчень, тебе нужно отвлечься от учёбы! На самом деле, как раз завтра я устраиваю вечеринку и думаю позвать новенького, чтобы он сблизился со всеми и все дела… И ты обязан прийти, отказ за ответ не принимается! Сяо Синчень уже хотел возразить, но потом понял, что это бесполезно, ведь Сун Лань похуже осла: если уж что-то задумал, то как бы ты не пытался, переубедить точно не сможешь. Юноше остаётся только покачать головой в знак согласия и опять сосредоточить всё своё внимание на лекции. «— Ты ведь зрячая, зачем врёшь нам? — Сюэ Ян медленно подходит к деве А-Цин, пока та, в свою очередь, медленно отходит назад, пытаясь избежать разговора, но стена позади загоняет её в тупик, пресекая такую попытку на корню. — Надо же, ты даже меня одурачить смогла. — Я… — А-Цин начинает неуверенно шевелить губами, пытаясь подобрать правильные слова — Я притворялась слепой, чтобы получить хотя бы немного еды, так как уже достаточно давно потеряла свою семью. Я… — Девушка не успевает договорить, как оказывается в объятиях Сюэ Яна, она не знает, что ей сейчас делать и стоит ли вообще пытаться. У Сюэ Яна сердце болит, и он даже не понимает, почему испытывает такую жалость к этой слепышке, которая оказалась вовсе и не слепой. Возможно, это просто воспоминания? Он ведь тоже обычный босяк, но он мужчина, и, к тому же, заклинатель, а она хрупкая девочка, которая даже защитить себя не может. И с этого момента Чэнмэй обещает себе, что будет оберегать её, как младшую сестру. Но вот Сяо Синчень, услышавший их разговор, так не думал. Он отдал немного своей ци юной деве, чтобы в случае чего помочь ей, но сейчас мужчина пожалел об этом, ощутив на себе через А-Цин объятия того, кого так сильно любил. Они оба его одурачили. Синчень почувствовал, как сердце заполняет обида и злость. Почему же Сюэ Ян обнимает её, а не его? Он ревнует и признаёт это, так как уже давно смирился со своими чувствами, но почему-то именно сейчас ему больше всего хочется оказаться на месте этой девушки.» Сяо Синчень, как и обещал, начал готовиться к вечеринке Сун Ланя. С новеньким они перебросились всего лишь несколькими фразами и договорились встретиться уже возле дома. Он показался неплохим, и даже более того, интересным. Сяо Синчень был бы не против с ним ещё пообщаться, и надеется, что у них еще появится такая возможность, но только вот чувство дежавю, которое тот испытал при встрече, напрягло. Он проверяет, есть ли в карманах чёрных карго веер и красная повязка, попутно надевая бомбер, решив всё же дойти в тепле. «— Сяо Синчень, ты так часто отправляешь А-Цин куда-то, не боишься за неё? — Сюэ Ян сидит возле костра, грея холодные руки. Он и правда волнуется, когда слепышки нет рядом, но ещё больше его волнует поведение заклинателя, который не отходит от него ни на шаг. — Ты волнуешься за неё? — Синчень держит долгую паузу, переплетая ветви ивы, после чего продолжает. — Что ты чувствуешь к ней? — изящные пальцы остановились и словно закаменели вместе с даочжаном, который ожидал услышать ответ. В этот момент Сюэ Ян готов был поспорить, что уловил нотки ревности в голосе мужчины, но всё же не решился того этим дразнить. Он мог спокойно ответить так, как есть, но вот только в голове возник новый вопрос: «Что я чувствую к нему?». Он не успел заметить, как привязался к нему и жизни без него не представлял, желая всегда быть рядом и чувствовать теплоту тех редких прикосновений, которые даочжан дарил ему, видеть его улыбку и просто наблюдать за ним. — А-Цин для меня как младшая сестра и что бы там ни было, мы — одного поля ягоды, поэтому я решил, что буду заботиться о ней. — После ответа Сюэ Ян положил голову на колени Синченя, заставляя того отвлечься и довольно улыбнуться, зарыв пальцы в волосы заклинателя.» Возле дома его уже ожидает Чэнмэй, у которого немного покраснели щёки из-за вечерней прохлады. Даочжан до сих пор задавался вопросом, почему этот парень кажется ему столь знакомым и родным, но спросить не решался. Они заходят в дом Сун Ланя, где к этому времени уже было полно народу. В воздухе витал запах алкоголя и сигарет, все громко кричали, напевая очередную популярную среди молодёжи песню. Именно в этот момент Синчень вспомнил, почему не любит подобные мероприятия. Он пробирается сквозь толпу в поисках Сун Ланя, но того нигде нет. Синчень уже достаёт телефон, чтобы позвонить другу, но на экране высвечивается новое сообщение: «Я в подвале» Синчень прячет телефон и направляется в подвал, не забывая захватить с собой новенького. Они спускаются и видят, что внизу уже сидят их друзья, распивая алкоголь и о чём-то довольно эмоционально разговаривая. Синчень садится на диван, усаживая рядом Сюэ Яна и одним только взглядом упрашивая не задавать лишних вопросов. А те и так всё понимают, ведь Сун Лань им уже всё рассказал. Они наслаждаются компанией друг друга и Чэнмэй даже забывает, что с большинством из этих людей он видится впервые. Сяо Синчень тоже наконец-то позволяет себе расслабиться. Они все совершенно разные, но в то же время ценят друг друга и это можно заметить, увидев их взаимодействия хоть раз. Синчень смотрит на наручные часы и сообщает остальным о том, что ему нужно не на долго отлучиться. Самое время по традиции исполнять танец, чтобы продолжать помнить о нём. Он не без проблем находит пустую комнату, каждый раз натыкаясь в них на влюбленных парочек, которые стремились уединиться, и заставая некоторых не в самых приличных позах. Дверь закрывается и на глазах юноши появляется та самая алая повязка, а в наушниках играет музыка, которой питаются алые розы, которые уже давно пустили корни в сердце несчастного. Их острые шипы ранят, как истина, и каждое движение даётся с трудом, но даже в потрёпанной одежде и старых кедах Синчень идеален в своём деле. Его движения оттачивались годами, поэтому он уверенно делает следующий взмах рукой, чувствуя, как задел ей что-то… или кого-то? Он понял, что это был человек, ведь Синчень прекрасно ориентировался в темноте, благодаря чему сейчас никаких сомнений в правильности его догадок и быть не могло. Несмотря на это, юноша останавливается буквально на несколько секунд, после чего опять продолжает свой танец ровно до тех пор, пока его тело не перехватывают чужие руки. — Прекрати. — Тот самый человек, который находился с ним в комнате, снимает алую повязку с глаз Синченя и теперь, при свете луны, можно рассмотреть того, кто потревожил его во время столь важного занятия. — Прекрати танцевать, хватит. — Это оказался голос Сюэ Яна, который положил голову на плечо Синченю, и тот был уверен, что почувствовал, как его футболка пропиталась чужими слезами. — Я должен танцевать, чтобы помнить самого дорогого человека в моей жизни, того, кто позволить мне дышать и забрал у меня этот воздух. — Синчень оказался впервые за столько лет в такой ситуации и даже не знал, как себя вести, но руки как-то сами легли на чужую талию, будто там им и было место. — Синчень, ты не узнал меня?.. Это же я, тот самый Сюэ Ян. Я так долго искал тебя, — Чэнмэй утыкается носом в шею юноши, вдыхая ненавязчивый запах духов и выпитого спиртного. — Давай создадим новые воспоминания, зачем помнить о том, что мы теперь не в силах изменить. И Синчень только сейчас понимает, от чего рядом с Сюэ Яном у него возникало чувство дежавю. Одним разом он прижал парня к себе, пообещав себе, что больше никуда его не отпустит — и это не пустые слова. Целую ночь они проводят вместе, купаясь в свете луны и расспрашивая друг друга обо всём на свете. Теперь никаких сомнений не остаётся — они правда нашли друг друга. Парни решили, что забудут свою прошлую жизнь, но, даже несмотря на это, Синчень будет танцевать вечерами из-за привычки до тех пор, пока его не остановит Ян, заключая в объятия. А Чэнмэй будет рассматривать рисунки, на которых можно увидеть очаровательного юношу, каким спустя столько времени и остался Сюэ Ян. Теперь, когда они нашли друг друга, всё остальное совершенно не имело значения.