Реквием по моей памяти о тебе

      Полумрак небольшой комнаты, по которой были хаотично разбросаны вещи, нарушал лишь серебряный свет луны, покоящийся на мебели, стенах, полу, предметах интерьера — да в общем-то повсюду, придавая помещению необычайное свечение. Вокруг лишь беспорядок — кучу книжек и тетрадей, листочков с записями, чертежей, перемешанных в кучу и разбросанных повсюду, от стола, до кровати. А на этой самой кровати, забывшись в беспокойном сне, дремал юноша, накрывшись пестрым пледом. Темные жесткие волосы были рассыпаны по подушке, спадая на бледное лицо, от чего парень периодически морщился и недовольно ворочался во сне. За большим панорамным окном, совсем небрежно зашторенным, россыпью тысячи бриллиантов сверкали звезды, создавая из себя причудливые созвездия. Обычная ночь, такая же как сотни других, ночь.       Семнадцать лет встретили Рея поступлением в высшее учебное заведение, началом самостоятельной жизни, а ещё «забудь её наконец, её больше нет с нами». Вот только Рей, как умалишённый, тешил надежду где-то глубоко внутри, что она жива. Жива и тоже ищет его, не переставая надеяться ни на секунду. Жива, и все так же любит всех своей пламенной любовью.       Чертовы предатели.       И после всех пафосных речей, в которые свято веровал Норман, они сдались буквально через год. Даже сделали ей могилу с пустым гробом, как будто пытаясь убедить себя самих, что предел достигнут, дальше дороги нет. Носили ей цветы, роняли слёзы, тешили себя горькими речами о том, какая она была замечательная. Но суть одна, все это не более чем показуха, чтобы успокоить собственную совесть, что твердила — не сберегли, не удержали.       Рею было противно. Противно осознавать, что после всего, что эта прекрасная девушка сделала для них, они сдались так быстро. Мало кого уже волновало даже, как они попали в мир людей. Все были заняты своей жизнью, неожиданно насыщенной и превосходной, где нет места излишней скорби, а уж тем более, пустым надеждам об испарившейся резко и без следа девушке. Куда увлекательней путешествовать, узнавать новое, знакомиться с людьми, нежели отдать дань уважения той, без которой всего этого не было, а все они повторили судьбу тысячи детей — были съедены монстрами.       Жизнь Рея за эти два года мало чем поменялась. Учился-учился-учился, сначала работая и находясь под покровительством людей клана Ратри, а позже, решил, как и многие сверстники поступить в университет, выбрав для себя направление наноинженерии. Все так же прятал свой номерной знак — прикасаясь к нему, ему хотелось протереть руки ацетоном, а самого себя обтереть с ног до головы жесткой щеткой с мылом, лишь бы смыть с себя всю грязь и гнилые воспоминания. Весь его гардероб состоял из закрытых и темных вещей, которые он носил даже в жару, стесняясь своих многочисленных шрамов от сражения с монстрами, которые уродливым терновником распускались по его грудной клетке, ногам и рукам, местами тонкие и светлые, почти незаметные, иногда превращаясь в огромные ужасные рубцы. Норман всегда говорил ему, что в них нет ничего постыдного, и все предрассудки бредовы и надуманы, будучи в этом плане более открытым и искренним. Он бесстыдно носил открытую одежду и рассказывал о мире, что кишит демонами, при этом добродушно улыбаясь и утаивая одну маленькую деталь, в виде рыжеволосой девушки. После очередных срывов Рея, эта тема стала негласным табу в иx компании, состоявшей из него, самого Нормана, Дона, Гильды и еще пары ребят, так же поступивших в высшее учебное заведение. Они не ограничивали Рея в его действиях по отношению поиска девушки, но и не поддерживали, периодически зачитывая морали о том, как важно отпустить прошлое и жить настоящим. Каждый из них прекрасно понимал, что останется при своем мнении, сколько не спорь, но всякий раз, касаясь запретной темы в будничном диалоге, это превращалось в баснословный скандал.       Но, тем не менее, они все так же продолжали общаться и поддерживать друг друга, как настоящая семья. Иногда Рея посещали мысли, что все это не более чем привычка, глупая зависимость, пустившая корни глубоко внутрь него, в самую душу, в самое детство. Все обиды и недовольства разрушались об одно большое «самые близкие люди, единственные, кто у тебя есть». И он терпел. Терпел эти до отвращения счастливые улыбки, это сладкие речи о счастливой жизни, эту радость новому дню. А внутри его пожирал огонь, что ярким черным пламенем охватывал сердце, заставляя его искриться от злости и негодования, пока на лице оставалось отрешённое выражения лица. Он вглядывался в счастливых друзей и задавался единственным вопросом, а почему именно она? Почему та, кто больше всего хотел счастья, теперь неизвестно где, так и не испробовав на вкус свободу и жизнь среди людей? Почему с той, кто был готов умереть за каждого из семьи, судьба так злобно поступила, разбив ее стеклянные надежды о кафельную реальность? Любой, кто есть в их семье, заслуживает того, что сейчас с ними, втрое меньше её. И сколько бы он не возвращался к этим размышлениям, все никак не находил ответа, терзая свою душу еще больше.

***

      Яркие лучи предрассветного солнца ловко пробирались сквозь толщу стекла, преломляясь и оседая по периметру комнаты. Один, особо яркий и юркий, луч остановился на бледном лице юноши, заставляя того поморщиться и раздраженно открыть глаза. Потянувшись, он сел на кровати, сонно разглядывая вид за окном, и потянулся к телефону. Пару сообщений от Анны, с которой у него была запланирована встреча на этой неделе, что-то из беседы его новой группы, и одно от Дона — пожелание доброго утра и оповещение о вечеринке для первокурсников, коими они являются. Флегматично просматривая уведомления, он вслепую дошел до ванной, в которой провел привычные ему водные процедуры, а после отправился на кухню.       В просторном светлом помещении уже сидел Норман, что-то заинтересованно рассматривая в ноутбуке. Улыбнувшись, он пожелал доброе утро вошедшему парню, на что получил лишь многозначительный кивок головой. Рей проследовал к кухонному гарнитуру, с целью налить себе кофе и окончательно оклематься от сна, когда позади него раздался звонкий голос Нормана. — Ты же слышал о вечеринке для первокурсников? Я думаю мы обязаны туда пойти, это замечательная возможность познакомиться не только с нашими сокурсниками, но и с ребятами постарше. Мало ли, помощь понадобится.       Казалось, что на эти слова парень не обратил и малейшего внимания, задумчиво помешивая сахар в кружке, но после затянувшегося молчания, все же сказал: — Меня это не интересует.       Норман на это заявление даже оторвал взгляд от экрана, подняв его на парня и многозначительно изогнул бровь. Пронизывающий взгляд голубых глаз искрил неодобрением и непониманием, прожигая дырку в юноше. — Новые знакомства необходимы нам в мире, о котором мы ничего не знаем. Пора перестать шарахаться от людей и вливаться в социум, иначе такая жизнь не имеет ни малейшего смысла. Мы говорили об этом кучу раз, забыл? — парень обреченно вздохнул, потирая лоб ладонью и снова поднял взгляд на Рея, — ты бы мог не только найти друзей, что немало важно, но и познакомиться с девушкой, например…       Глаза юноши напротив тут же потемнели, искрясь затаенной злобой, и из черных превратились в два зияющих омута. Он закусил губу, отводя взгляд в сторону окна, делая вид полной заинтересованности в разглядывании высоток. — Ты страдаешь по мертвому человеку. — Ты страдаешь лицемерием и лживостью, когда с горящими глазами рассказываешь всем о нашей прошлой жизни, утаивая весомый вклад этого мертвого человека. Ты сделал себя главным героем трагедии и кичишься этим, лаская свое эго, — бесстрастно проговорил Рей, будто они разговаривают не о больной теме, а совершено будничных вещах, — ты громче всех кричал, как она важна для нас, а в итоге первый сдался и вычеркнул ее, как будто ничего не было. И где же твои громкие слова о любви сейчас?       Норман снова громко выдохнул, захлопывая крышку ноутбука и убирая его в сумку. Поднявшись, он проследовал на выход, но перед самой дверью, не оборачиваясь, сказал: — Если она действительно была важна для тебя, то проживи эту жизнь за вас двоих. Я хочу лишь счастья всей нашей семье и тебе в первую очередь. Эмма была важна для меня так же, как для тебя, и никто не знает, что произошло наверняка. Подумай над моими словами.       Дверь с громким хлопком закрылась, погружая комнату в глухую тишину. Рей водил пальцем по ободку кружки с уже остывшим кофе, а голова его была как никогда пуста.

***

      «Я поклянусь на твоей могиле, что никогда не повстречаю такую, как ты: резкую, грустную, счастливую в мелочах, справедливую в каждом решении. И на память от тебя мне останется лишь боль и сжигающие душу в клочья слёзы. И я буду хранить их, словно самое сокровенное, что когда-либо имел»       Рей стоял под ледяными струями воды, что стекали по его телу причудливыми дорожками и смывал шампунь с волос. В голове каша из мыслей и образов, которые он не мог никак собрать и упорядочить.       «Я бы наполнил каждый твой день счастьем, будь ты со мной. Я бы не пожалел ничего, даже собственную жизнь.»       Холодные струи бились о кожу, заставляя ее покрываться мурашками. Парень растирал ее трясущимися руками, сам не понимая, какой смысл вкладывает в это действие.       «Будь хоть единственный шанс, увидеть тебя лишь на мгновение, снова услышать твой смех или почувствовать нежные прикосновения рук, я бы без колебаний воспользовался им, вне зависимости от цены, которую мне пришлось бы заплатить»       Выключая воду и ступая босыми ногами на холодную плитку, он облокотился о раковину, рассматривая собственное отражение. Мокрые пряди угольных волос обрамляли точеные черты лица. На бледной коже сквозили редкие веснушки, совсем незаметные без должного разглядывания, а также пару родинок. Шумно выдохнув, парень принялся обтираться полотенцем, растирая замерзшее тело.       «И ради нашего общего счастья, я проживу эту жизнь за нас двоих»       Он вышел из ванной, закрыв за собой дверь, и отправился в комнату, попутно закидывая полотенце на сушилку.

***

      В душном помещении отовсюду кричала громкая музыка, яркие кобальто-неоновые лампы освещали помещение, местами погруженное во мрак. Вокруг кучу людей, лиц Рей разобрать не мог, да и не особо пытался, выискивая белобрысую макушку, с которой они договорились встретиться. Наконец взгляд юноши зацепился за знакомый силуэт, а вместе с ним разглядел еще две фигуры, вероятно принадлежащих Дону и Гильде. Девушка, завидев его, бросилась в объятия, выкрикивая какие-то фразы, теряющиеся в грохоте музыки. — Мы так рады, что ты тоже пришел!       Девушка была очень счастлива и всем видом показывала это, выражая это излишней жестикуляцией и радостной улыбкой. Дон лишь сдержанно пожал руку, а Норман хитро улыбнулся и сказал, что отлучится ненадолго. Оставшуюся компанию поглотил диалог о повседневных вещах, которые они не обсуждали с момента их последней встречи. Сквозь увлеченную беседу Гильда уловила объявление о медленном танце, на который потащила Дона, активно противившимся этому занятию, оставив Рея в гордом одиночестве. Парень с ухмылкой проводил парочку и, облокотившись на стену, принялся рассматривать содержимое столов, на которые изначально внимания даже не обратил. Различные закуски и кучу разноцветных стаканчиков, подхватив один и принюхавшись — голимая мешанина из спирта и какого-то лимонада. Рей не был ярым фанатом алкоголя, больше предпочитая сигареты, поэтому смыслил в нем мало. Позволял себе выпить только по важным праздникам или редким сборам их кампании, на которых все равно оставался самым трезвым. Задумчиво разглядывая содержимое пластикового стаканчика, он не сразу заметил девушку, подошедшую к нему. Она была вполне красива собой — длинные каштановые волосы и такие же большие глаза, пухлые губы и слегка выделяющиеся скулы, вкупе с прекрасной фигурой делали её настоящей красавицей, будто она сошла с обложки какого-то глянцевого журнала. Только вот разум упрямо искал зелёные глаза, рыжие волосы, и аккуратные сухие губы, что с нежностью касались разгоряченного тела. Поняв, что он совсем увлекся раздумьями, он все же обратил внимание на стоящую перед ним девушку, поднимая наигранно-заинтересованный взгляд. Ее лица коснулась улыбка, обнажая ровные зубы и ямочки на щеках. — Меня зовут Изабель. Ты тоже первокурсник?       Рей не без присущего ему равнодушия отвечал на все ее вопросы, попутно глотая напиток, от которого жгло горло и желудок, заставляя парня сдерживать желание поморщиться и выплюнуть это обратно. Иногда вставляя в диалог шутки, от которых девушка смеялась бархатистым смехом, что бессловесно придавало ей немало шарма. Только вот разум жаждал услышать задорный и громкий, такой родной смех, являющийся усладой для ушей. За стаканом, был еще один, а за ним еще пару, и вот они, выбравшись из душного помещения, целовались в темном пустом коридоре. Руки девушки блуждали по торсу парня, забираясь под водолазку и очерчивая тонкими пальцами линии пресса, а Рей в это время прижимал ее к холодной стене, стараясь освободить разум от лишних мыслей, и медленно пробираясь к краю ее нарядной кофточки.       Не то, все не то.       В сознании резко загорелись два изумрудных глаза, выбивая весь воздух из легких. Тело пронзило тысячами молний, заставляя парня сдерживать дрожь в конечностях. Он отшатнулся от девушки шумно выдыхая, пытаясь восстановить дыхание. В голове гудело, а череп раскалывался, болезненно отзываясь в каждой частичке души. Изабель недоуменно уставилась на парня, что отошел от нее еще дальше, злостно сжимая ладонь в кулак, и уже было хотела что-то сказать, когда ее оборвал осипший голос. — Прости, мне пора. Увидимся.       Рей стремительно удалился в сторону зала, не оборачиваясь, а перед глазами застыла недовольная гримаса рыжеволосой девушки, что так не вовремя всплыла в его подсознании.       Плохо, это все очень плохо.

***

      Воздух в зале с прошлого раза, казалось, стал еще душнее, заставляя разум туманиться, а голову кружиться. Пытаясь выискать белобрысую макушку друга, Рей скитался между людей, судорожно размахивая головой в разные стороны. Пьяные, а иногда и укуренные подростки закрывали обзор, энергично танцуя и подпрыгивая. Все превратилось в один большой ком, выпитый алкоголь ударил в голову, заставляя ее хозяина мало осознавать происходящее, пока парень не столкнулся с холодной стеной. Громкая музыка била по ушам, в Рею от чего-то было смешно, только вот смех был нервный и пропитанный болью и горечью, терялся среди огромного скопления людей.       Рассматривая развернувшуюся картину вокруг, где-то на задворках сознания он услышал объявление о медленном танце, когда его цепкий взгляд столкнулся с пронзительными изумрудными глазами. Сердце пропустило удар, а парень на мгновение даже забыл как дышать, вглядываясь во внимательный взор девушки, устремленный на него. В голове было совсем пусто, кроме одной обнадёживающей мысли.       Это она.       Рей на негнущихся ногах проследовал к девушке, чей пронзительный взгляд все так же разглядывал его, и выдал что-то смутно похожее на «Пошли потанцуем?», еле совладав с осипшим взглядом и собственным сердцебиением. Она лишь лучезарно улыбнулась, принимая предложение, и, взяв его за руку, проследовала в самый центр зала, пробиваясь через кучу людей. Аккуратно обняв парня и прижавшись к нему всем телом, она склонила голову ему на грудь. Музыка играла где-то на фоне, а Рей ее совсем не слышал, сосредоточившись лишь на горячих ладонях, что покоились на его спине. Сердце бешено стучало, казалось что еще чуть-чуть и оно совсем выпрыгнет из груди, а парень либо сойдёт с ума, либо просто умрет от переизбытка чувств. Обнимать ее было одновременно и прекрасно, и ужасно больно, а картинка в голове упрямо не хотела складываться в цельный пазл, оставляя за собой кучу вопросов, которые он безусловно задал бы ей, будь он хоть каплю трезвее. Музыка уже не казалась такой громкой и надоедливой, лаская разум и заставляя сильнее сжимать хрупкую деву в своих объятиях. Не сдержавшись, он аккуратно отстранил от себя девушку, припадая к ее губам чувственным поцелуем. На языке чувствовались нотки ягодного ликера вперемешку с чем-то приторно-сладким, оставляя от себя приятное послевкусие, наслаждение от которого многократно увеличивалось, вспоминая чьи это губы. Девушка, сначала опешившая от такого неожиданного жеста, быстро сориентировалась и уже сама настойчиво целовала парня. Сказать честно, она не ожидала такой чувственности от незнакомца, и перед глазами маячила только одна мысль — она забыла что-то безгранично важное.       Музыка давно сменилась с лаконичной, на быструю и басистую, а жаркие поцелуи все не заканчивались, колеблясь от нежных и чувственных к более горячим и даже пошлым. Наконец совладав с собой, Рей потянул девушку к выходу из помещения, бросив сиплое «не бойся, пошли за мной».

***

      Входная дверь со скрипом открылась, шумно ударившись о стену и выпуская двух подростков в квартиру. Впопыхах скинув с себя обувь, Рей снова притянул девушку для поцелуя, утягивая ее вглубь квартиры. Минуя комнату Нормана, он открыл дверь в свою, впуская девушку. Вокруг по обычаю были разбросаны книжки и тетрадки, и Рею наверное впервые в жизни было стыдно за свой беспорядок. Но девушка не обращала на него и малейшего внимания, во все глаза уставившись на парня, который уверенно повалил ее на просторную кровать. Снова припав к припухшим губам чувственным поцелуем, он трясущимися пальцами принялся изучать лицо и шею девушки. Добравшись до шарфика, что хорошо скрывал шею, он уверенно сорвал его, обнажая молочную кожу. Знакомый номерной знак в виде причудливых цифр попался на глаза, окончательно вводя парня в состояние аффекта. Сердце по прежнему бешено колотилось, а в ушах звенело, когда он нарочито медленно целовал шею, особенно часто в районе нелепых цифр. Эмма, которая сначала немного смутилась от предоставленного парню зрелища, которое она пыталась скрыть всеми силами, уже прерывисто выдыхала, сдерживая стоны от, казалось бы, и не таких интимных действий. Оставляя яркий багровый след прямо рядом с цифрой «восемь», он, уже более уверенно, принялся расстегивать пуговицы ее белоснежной рубашки, которая вгоняла его в глупую ностальгию по дням в благодатном доме. Слегка приподняв девушку, он окончательно снял с нее рубашку, и ему открылся вид на ее замечательное обнаженное тело. Бесчисленные шрамы покрывали молочную кожу, а самый большой, на животе, напоминал о ее смертельном ранении в охотничьих угодьях. Аккуратная грудь вздымалась в судорожных вздохах, а руки стремились прикрыть тело перед внимательным взором парня, который ненароком загляделся на нее. Перехватив ее кисти и прижав их к подушке над головой девушки, он припал к ее уху и обжигая своим дыханием. — Ты прекрасна.       Томный шепот парня заставил кожу покрыться мурашками, а по телу разлилась сладкая истома, собираясь и отзываясь тягучими ощущениями где-то в районе живота. Цепкие пальцы подцепили водолазку парня, стягивая ее с оного, и исследуя сначала руками, а потом и взглядом представшую перед ней картину. Взгляд невольно зацепился за такой же номерной знак, который пестрил своей уродливостью на бледной шее. Пальцы быстро скользнули к нему, изучая каждый миллиметр и растирая, как будто в попытке стереть, чтобы разоблачить чью-то глупую шутку, нелепый обман. Изумрудные глаза заблестели и оттуда градом полились соленые слезы, стекая по веснушчатому лицу и растворяясь на пестром пледе.       Она все поняла.       Рей притянул девушку к себе, на что она лишь уткнулась носом в его плечо, пытаясь прогнать непрошеную влагу с глаз, но уже через время принялась целовать шею парня, медленно пробираясь к губам и давая негласное соглашение на продолжение. Парень поняв намек, отстранился, нависая над девушкой одной рукой, а второй расстегивая кружевной бюстгальтер и откидывая его в глубь комнаты. Разгоряченного тела касались сухие губы, иногда поцелуи сменялись незамысловатыми движениями языком, выводя причудливые узоры. Девушка от всех этих действий лишь изгибалась, прижимаясь сильнее к парню, и глухо стонала, стыдливо пытаясь заглушить стоны шумными выдохами. Наконец дорожка поцелуев дошла до края джинс, от которых парень, с присущей ему нежностью, избавил Эмму, а позже потянулся к бляшке своего ремня. Момент, и он снова целует ее, все также нежно и чувственно, очерчивая нежными прикосновениями изгибы девичьего тела, медленно приближаясь к единственной оставшейся детали гардероба на девушке — белью. Рывком избавляя от него девушку, он разорвал поцелуй, спускаясь ниже и оставляя пару багряных отметин на ее шее. Тело девушки пылало, казалось что она сейчас сгорит заживо от нахлынувших ощущений, щеки покрылись румянцем, а сбившееся дыхание и прилипшие ко лбу мокрые пряди волос добавляли ей еще большего очарования. Рей бы так и застыл навечно, восхищаясь красотой Эммы, если бы не ее настойчивые руки, притягивающие к очередному поцелую. Температура комнаты поднялась до высокой отметки, а ее периметр заполнился томными вздохами двух подростков, и бьющихся в унисон разгоряченных сердец.

***

      Огненное солнце яркими лучами проникало в помещение, пробираясь сквозь беспорядок и мебель, ближе к парню, что лежал на кровати под пестрым пледом. Очерчивая точеные линии юного лица, солнце пробиралось дальше, как будто парень его совсем не заботил. Сон постепенно оставлял юношу, выпуская его из своих цепких пут, и возвращал в реальность.       Рей открыл глаза — вся комната была залита ярким светом, повсюду были разбросаны его вещи, в которых он был вчера. Слабо помня события вчерашнего вечера он потянулся, только вот нагое тело юноши говорило само за себя. В голову постепенно стали проникать воспоминания о изумрудных глазах, разгоряченном теле и томных поцелуях, окрашивая щеки в пунцовый цвет и отзываясь тянущими ощущениями где-то в районе живота. Только вот девушки нигде не было — не было даже единственного следа ее присутствия, ни единого намека на то, что все вчерашнее было не выдумкой. Руки юноши затряслись и он вскочил, попутно одеваясь и оббегая по периметру квартиры. Сердце болезненно сжималось, а ноги подкашивались, затрудняя движения и координацию. Мозг лихорадочно прогонял любой сюжет происходящего кроме того, что все это было лишь выдумкой, лишь кошмарным сном.       Рей опустился на пол около кровати, прижимаясь головой к коленям и пытаясь сдержать жгучие слезы, которые норовили обрушиться градом по лицу. Руки беспорядочно водили по полу, а парень сам не понимал своих истеричных действий, пока не наткнулся на кусок ткани, валявшийся около кровати. Трясущимися пальцами он пытался поднять его, стараясь сфокусировать размытый от слез взгляд, он замечает тот самый шарфик, что вчера был на девушке. Руки прижимают вещицу, как самое дорогое, что может быть, а сам юноша истерично смеётся, раскачиваясь из стороны в сторону. Она действительно реальная. Она более чем реальна, она жива. И она по-прежнему его.