Посланник Хель

Новость о внезапном суициде мистера Томпсона, потрясла не только всю школу, но и весь небольшой городок. Не столько поражало самоубийство, сколько факт того, где он решил завершить свой жизненный путь и то, как внезапно он принял это решение. Данные подробности заинтересовали полицейских и дело было передано следствию. Школа прекратила свою работу на несколько дней, вокруг было много слухов, паники, неразберихи. Родители боялись отпускать детей в школу, да и сами дети, в особенности младшие классы, побаивались. Даже говорили, что завелся маньяк. Однако никто, кроме полиции и следственного комитета не знал одной особенности: никаких отпечатков, кроме отпечатков умершего не было. Если и был убийца, то он действовал невероятно идеально, ведь ничто не выдавало присутствие еще одного человека в кабинете. Это весьма осложняло дело, доказать, что это было именно убийство было почти невозможно. Завуч хоть и был отнюдь не самым приятным человеком, но серьезных конфликтов ни с кем у него не было. Была семья, прекрасная жена, дети, собака, кошка и все прочее. Психических проблем у него тоже вроде как не имелось, по крайне мере, серьезных. Да и само самоубийство было незапланированным, ведь странно было повеситься именно на батарее за галстук. Чаще всего, когда человек решается на подобный шаг через повешение, он все взвешивает и выбирает петлю под потолком. Почему все произошло так быстро? Что же заставило мистера Томпсона так спешно закончить свою жизнь? Над данными вопросами битый час размышлял, сидя в своем кабинете, следователь Леттенхоф, как назло логичных ответов не находилось. Также настораживало то, что его сын мог причастен быть к этому, буквально недавно завуч вызвал их к себе, тем не менее, верилось в это очень слабо и он откидывал такого рода мысли. Периодически он пролистывал папку с делом, проверяя, не упустил ли он какой-нибудь детали. Чуть дальше от папки стоял уже остывший кофе, который должен был взбодрить следователя, однако тот даже глотка не сделал. В их глухом городишке подобного криминала не было довольно давно, только от этого осознания сон уже не шел в голову. Тем более, что с минуты на минуту должны принести результаты медицинской экспертизы. Размышления о недавнем происшествии заставили погрузится в себя и забыть о времени, поэтому мистер Леттенхоф вздрогнул от шума открывающейся двери. ‒ Пришли результаты, ‒ миссис Леттенхоф кинула небольшую кипу документов и устало плюхнулась на стул. ‒ И что там? ‒ кивнул в сторону бумаг следователь. ‒ Сначала мы ничего нового не заметили, на лицо были все признаки смерти от удушения. Оказалось, все не так просто: бесспорно, удушение было, но умер он в результате остановки сердца, которая было вызвана в результате инфаркта, ‒ сказала женщина и потерянно уставилась куда-то в стену. Жизнь Лютика несомненно поделилась на «до» и «после». Сразу после случившегося ему было некогда и не хотелось обдумывать, голова в тот болела так сильно, что, казалось, он и сам сейчас отойдет на тот свет. К собственному удивлению, месть мало облегчила злость в его душе. Получается, все было зря? Весь тот вечер он был сам не свой. Головные боли продолжались почти до самой ночи, радовало то, что Геральт был рядом. Он как-то облегчал все страдания Лютика, как физические, так и моральные. С ним всегда было легче, он не задавал глупых вопросов, не говорил всякой пустой ерунды, он просто был рядом. Ему было на руку то, что школу прикрыли, а родители были почти все время на работе: у него будет больше времени на одного прекрасного помощника Хель. Лютику в тот вечер и в последующие дни не хотелось видеть никого, кроме, разумеется, Геральта. Даже если того не существовало как материального человека, и пусть. У него было нечто гораздо важнее тела – душа. Хотя ничего против тела помощника он не имел, даже наоборот. Ему было стыдно признаваться в этом себе и он сильно боялся, что Геральт сможет прочесть его мысли. Лютик заметил, как сильно их сблизил тот вечер. Вечер после мести Младший Леттенхоф еле дошел до дома. Геральт не врал, когда говорил о побочных эффектах. Последнему сильно хотелось помочь, но без тела он был фактически беспомощен. Геральт к несчастью для себя отмечал, что привязался к этому хрупкому мальчику. Хотелось оградить его от всех бед, хотелось стать для него той опорой, что не даст сорваться в трудные минуты. Но что он мог? Он даже не мог прикоснуться к нему, чего ему так хотелось и чего так не хватало. Заходя в дом, Лютик уже был готов услышать кучу вопросов о том, где он так долго был. К его удивлению, дома была тишина. ‒ Мам? Пап? ‒ неуверенно спросил Лютик, но никто ему не ответил. Облегченно выдохнув, парень стал стаскивать с себя кроссовки. Кое-как поднявшись до своей комнаты, он рухнул на кровать. Через пару секунд почувствовал чье-то присутствие рядом. ‒ Геральт, а как..? Ой, в смысле, ты же типа призрак, как ты можешь не проваливаться сквозь предметы? ‒ удивлялся Лютик рядом лежавшему мужчине, уставший мозг плохо принимал информацию. Вместо ответа Геральт только закатил глаза. ‒ Я сегодня убил человека, могу ведь отдохнуть? ‒ посмотрел Геральт прямо в глаза Лютику. Тот сначала, немного испугавшись, закивал головой, а после, осознав, что мужчина шутит, начал тихо смеяться. Он смеялся так искренне, что Геральт не смог сдержать улыбку. ‒ А может, все это было напрасно? ‒ Лютик начал сомневаться в том, что они делают. ‒ Не знаю, я уже давно не знаю, ‒ неожиданно нерешительно ответил Геральт. ‒ Почему ты так считаешь? ‒ Если вокруг все плохие, то может, проблема не в них? Мне не стало особо легче после смерти Томпсона. Даже удивляюсь людям, был живым – все осуждали, умер – все резко его полюбили и начали жалеть, мол, как так вышло, а вот мы не знали. Странно все это, слишком сложно, ‒ нервно сглотнул Лютик и продолжил, ‒ о чем я там говорил? А, точно, если все плохие, то стоит задуматься, не в тебе ли проблема. Может, это ты настолько всех одинаково оцениваешь? Может, это тебя надо убить …‒ под конец голос его задрожал, будто сейчас он сорвется и потеряет самообладание, расплачется. ‒ Тише…‒ сделал попытку обнять Геральт, ‒ никого убивать больше не нужно, мы все решим... Так, в «обнимку» с Геральтом Лютик начал засыпать. Ему никогда не было так хорошо на душе. Будто прошла буря и теперь шел моросящий летний дождь.