Обещание

Телефонный звонок Тарик слышит не сразу, и некоторое время у него уходит на то, чтобы вытереть полотенцем руки и выудить смартфон из кармана. Отобразившееся на экране имя заставляет удивленно вскинуть брови. — Джин? — Тарик возвращается к сковороде, зажимая телефон между плечом и ухом. По ту сторону слышится какой-то невнятный шум и потрескивание, через которые затем пробивается до боли знакомый голос, тихий и самую малость хрипловатый. — Не отвлекаю? Шатен мысленно закатывает глаза и невольно улыбается, качая головой. Затем запоздало соображает, что собеседник его не видит, и добавляет уже вслух: — Я, кажется, уже говорил, что для тебя у меня всегда найдется время, — лопаткой перемешивает содержимое сковороды, накрывает крышкой и отходит в сторонку, чтобы лишний шум не перекрывал чужой голос. — Никогда не будет лишним уточнить, знаешь. Время позднее, вдруг ты занят чем-нибудь… интересным? — Тарик готов поклясться, что в голосе Хады звучит неприличная двусмысленность. — Боже, ты в своем репертуаре… — качает головой шатен, бросая взгляд на часы, висящие на стене. Время действительно неуклонно стремится к позднему вечеру, за окном уже давно стемнело, и лишь падающий густыми хлопьями снег слабо серебрится при свете выглянувшей луны. — А ты разве не на?.. — обрывается на полуслове и замолкает на несколько мгновений, слегка хмурясь. Тарик хочет сказать «на работе», но он прекрасно осведомлен о том, какого рода «работой» занимается его партнер и любовник. Они говорили об этом всего один раз, но этот разговор оба запомнили надолго. В какой-то степени он даже стал ключевым для их отношений, в конце концов сделав их только крепче. Хада даже как-то со смехом заявил, что он не наемный убийца, а художественный руководитель анатомического театра, на что шатен лишь покачал головой. Ему не обязательно заканчивать предложение, Джин каким-то мистическим образом понимает его едва ли не с полуслова. Как и всегда. — Можно считать, что я почти закончил, — мужчина слышит звук щелкающей зажигалки — Хада снова курит. Стоит ненадолго прикрыть глаза, как сознание достает из воспоминаний чужой образ: тонкие изящные пальцы держат сигарету так чувственно, сроду легкой эротике, поневоле срывая с губ тяжкий вздох, когда виртуоз подносит ее к губам и так же сексуально затягивается. — Значит, скоро можно ждать тебя домой? — обрадованно интересуется шатен. Ответ следует не сразу, и мужчина обеспокоенно бросает взгляд на дисплей телефона, проверяя не оборвалась ли связь. Но нет, все в порядке, драгоценные секунды входящего звонка продолжают сменять друг друга под тишину с другой стороны. — Джин?.. — А что, ты уже успел соскучиться? — обманчиво бодро отвечает Хада, и Тарику отчего-то не нравится смена интонации собеседника. — Все так же любишь отвечать вопросом на вопрос… — вздыхает, проверяет готовность еды под крышкой сковородки и выключает плиту, присаживаясь за стол. — Чтобы соскучиться по тебе, мне достаточно пяти минут, — он кристально честен, и Джин это знает. Джин это ценит. — Какой романтик, только поглядите на него, — виртуоз отвечает с тихим смешком, шуршит чем-то на фоне. — Признай, что соскучился не меньше меня, — Хада от этих слов замолкает, и Тарик невольно улыбается — Джин никогда не скажет о таких вещах вслух. Его выдадут глаза, когда они, наконец, встретятся после долгой разлуки. Самые прекрасные глаза на свете, говорящие о чувствах громче любых слов. — Я приготовил ужин. Если ты поторопишься, то он, возможно, даже не успеет остыть. И еще кое-что… — Удиви же меня. — Ванна, — Тарик вкрадчиво понижает голос, продолжая улыбаться в пространство, — горячая настолько, будто ее разогревал своим дыханием сам Сатана. — Ох, а ты умеешь убеждать! — от чужого негромкого бархатного смеха в груди становится тепло-тепло и очень уютно. — Думаю, что у меня нет другого выхода. — Именно так, — уверенно отвечает шатен, перебирая пальцами по столу в волнительном нетерпении от предстоящей скорой встречи. На какое-то время между ними снова повисает тишина. — Джин? — Я здесь, — отзывается Хада спустя еще несколько секунд, и Тарик слышит тяжелый, почти болезненный вздох, оборвавшийся кашлем. — Ты в порядке? — под ребрами обдает неприятным холодком волнения, будто кто-то невидимый потрогал внутренности ледяной рукой. — Всего лишь немного устал, — спешит успокоить виртуоз, но всколыхнувшаяся тревога почему-то не дает покоя. Будто расходящиеся круги на когда-то ровной водной глади темного озера. — Отдохну и буду как новенький. — Знаю я это твое «немного устал», когда ты заваливаешься домой, а на тебе живого места нет. Ходячее пособие по анатомической практике, — закатывает глаза и хмурится, поднимается с места, принимаясь мерять кухню шагами. — Нет нужды беспокоиться обо мне... — Пообещай мне. В трубке снова возникает тишина, ох как же сильно Тарик ненавидит ее в этот момент! — Джин! — Хорошо, хорошо, — устало отзывается тот, и шатен может позволить себе чуть выдохнуть. — Я буду ждать тебя, слышишь? Столько, сколько потребуется. Только попробуй не вернуться, — серьезно говорит в трубку Тарик, поджимая губы и не находя себе места от непонятно откуда растущей тревоги. — Я тоже тебя люблю, мой драгоценный.

***

Джин кладет трубку и долго-долго смотрит на мерцающее имя на дисплее, проводит по нему большим пальцем, оставляя длинный багровый след, пока экран не гаснет. Рука бессильно опускается и телефон выскальзывает из ослабевших пальцев, с тихим стуком падая куда-то на пол. Хада прислоняется спиной к стене и съезжает по ней вниз, силится подавить рвущийся наружу кашель, раздирающий легкие, утирает тыльной стороной ладони кровь из уголка рта, но ее так много, что это уже не поможет. Кровь повсюду, он практически чувствует, как она толчками покидает его тело из глубоких ран в груди, насквозь пропитав одежду и воздух вокруг. — Прости, Тарик. Кажется, я не смогу выполнить свое обещание…