what is hapiness?

мальчик в легком кардигане,

как же я влюбился в этот силуэт?

*** меня с ним окружает невозможно большое, безумно разное мышление. мы из совершенно разных миров. у нас нет абсолютно никаких совместных идей, или, если подобрать слова из его уст, совершенно никаких кодовых замков друг для друга. как же так случилось?

10.11.19 двадцать три года назад меня усыновила одна, казалось бы, обычная семья из двух человек: Мария и Дмитрий Пустоваловы. моя мама не могла забеременнеть из-за нерегулярного менструального цикла, поэтому молодая пара осмелилась на важный для них шаг — взять под опеку чужого ребенка. спустя большого количества времени, обмана и поддельных документов у них это получилось. не поняли? я объясню. мои родители — ужасные люди, а если точнее — профессиональные наемные киллеры. мама и папа имеют хорошую сдержанность на публике. их мысль всегда четко выражена и проаргументирована неправдивыми фактами. они хорошие манипуляторы, они знают много психологических фишек и их словарный запас так и хочется описать одним словосочетанием: туманная неудобоваримая бессмыслица. я не знаю всю историю родителей и их планы на счет меня. каждый ужасный день, пока я жил с ними, меня били по рукам и ногам, приговаривая непонятную для меня фразу: «ты должен молчать!». они держали меня взаперти десять лет в одном маленьком помещении, в которой еле горела низко повисшая лампочка, где даже не было удобной и мягкой кровати, а заменой ей был жесткий матрас с порванным одеялом, расположенный возле желтой стенки в углу. что уж говорить о моем питании. неполноценной, невкусной и вонючей еде, которую я никогда не доедал из-за позывов рвоты. так я не мог никуда обратиться, и все думали, что я просто на домашнем обучении, и меня, таким образом, оберегают от мрака мира. как только я смог выйти на улицу дальше, чем своего маленького дворика с высоким забором, я, конечно, никуда не бежал, не просил о помощи и даже не пытался. я не умел общаться с людьми. меня учили молчать, и только молчать. хоть я и сейчас остаюсь таким же неразговорчивым, как в детстве, мои родители — самые болтливые люди, кажется, в мире. в перерывах избиений и наказаний они болтали друг с другом обо всем. они присаживались на деревянные стульчики рядом с моим матрасом, обглядывали меня и смотрели друг на друга. мама кокетливо скрещивала свои худые ноги в синяках, появляющиеся сами по себе из-за снижаемости свертываемости крови, на не совсем высоких красных каблуках в прозрачных колготках, а папа начинал все темы для разговора, как только подправлял свой черный пиджак, или черный галстук, и наконец зрительно насладившись своей женой. родительские противные, скрипучие голоса, недовольное мычание, показывающее все свое безразличие по отношению ко мне. мне хочется вырвать им язык. наблюдать, как их кровь забрызжит в стороны, вместо того, чтобы аккуратно течь по подбородку, и затем капая на пол. я вырву им руки с ногами, наслаждаясь их мучительными взглядами и хрустом, который они слышали изо дня в день. как ненавижу их. вскоре, когда я завел немного друзей, случилось еще одно не менее ужасающее событие, которое, отчасти, меня обрадовало, и из-за которого мне нужно было порвать со знакомыми все связи. с этого момента и начинается моя история и моя новая жизнь. жизнь, где я встретил его. свое счастье. свою зависимость.

*** уютный и спокойный запах осени, который дает возможность забыть о заботах и проблемах, пряный латте, бегающие туда-сюда красивые девушки и парни в длинных, пастельно коричневых пальто, падающие с почти голых деревьев красно-оранжевые листья на лохматые головы людей. осень дурманит. по пути встречаю несколько луж, по которым бегут и прыгают беззаботные дети. с левой стороны шумят машины, опаздывающие в свои скучные и одни и те же офисы из-за пробок. с правой стороны я наблюдаю меняющиеся здания при каждом моем еще одном шаге: магазины, рестораны, забегаловки, кафе, обычные дома и тому подобные большие здания. я забыл куда иду, а также про свой заказ. скоро я закончу свою работу. свою противную, опасную и тошнотворную работу. я пошел по стопам родителей, от чего мне еще более мерзко. сегодня я встречаюсь в кафе с парнем около двадцати трех лет в темном и скучном кардигане. у него завязан короткий хвостик и надеты черные линзы. как сказал заказчик, парень наивный и привязывается с первых же минут после знакомства, так что заманить к себе домой такого дурачка будет легче легкого. тем более, за него предлагают больше обычной суммы, что не может не радовать. после смерти моих родителей, я переехал в Донецк. довольно маленький городок по сравнению с Москвой, или, например, Питером. сам Донецк ничем не отличается от других городов. здесь прекрасные весны, на главной площади проводятся концерты. это промышленный центр, немного суетливый и шумный городок. именно потому, что здесь вялое настроение, не так уж и много новостей и мало жителей, я переехал сюда. я подхожу к кафе, в котором мы с моей жертвой назначили встречу. в глаза бросается табличка с неоновой оранжевой подсветкой «Cafe A», отчего сразу хочется спросить: «почему буква «A»?» первая буква алфавита, название кафе буквой «А», имя администратора на букву «А»? впрочем, эти же вопросы быстро улетучиваются, ведь ты пришел не за названием кафе, а за вкусной едой, а я пришел за мальчиком в легком кардигане. заказчик дал мне все контакты и соц.сети этого человека, и затем я пошел искать его на сайте знакомств. далее мы договорились о встрече. из короткого диалога с Женей, глупым парнем, я узнал, что он, оказывается, писатель. в какое направление и на какие жанры он ориентируется, мальчик захотел рассказать встретившись со мной в кафе: в теплом и уютном месте, и наедине друг с другом. я захожу в немного душное и маленькое помещение. в этом кафе приятные, даже кружащие голову запахи: от обычной булочки до сладкого, воздушного и вкусного тортика. как только я зашел, заметил, что напротив меня стоял барный деревянный стол с кофемашинами, меню и как раз таки администратором, проверяющего качество работы своих сотрудников, на бейджике которого было написано «Александр Алексеевич Адлер». мужчина немного облокотился об стену, пристально смотря на официанток, ходящих к разным посетителям. затем он взглянул на меня и обаятельной улыбкой провел в центр кафе, дабы не толпиться у входа. я оглянулся и заметил Женю, который уже несколько минут сверлит меня взглядом, видимо, стесняясь подойти. — Привет! Слава, да? Стоишь, как вкопанный у входа, а я жду тут, — Женя начинает разговор первым болтливым и тараторящим голосом, и почему то меня будто выворачивает наизнанку. у него немного пухлые губы, и между передними зубами просвечивает маленькая, еле заметная щелочка. — И тебе привет. — Мне немного неловко, если честно. Даже не знаю, что рассказать. Вроде бы все в переписке обговорили. вдруг к нам подходит удивительно красивая блондинка, на которую я сначала не обратил внимания. ее волнистые волосы аккуратно завязаны в хвостик, большие голубые глаза некомфортно смотрят в пол, и замеченные длинные ресницы больше придают ей невинный и ласковый вид. она протягивает меню своими тонкими, немного дрожащими руками. может быть, она узнала меня. внезапно она посмотрела на Женю, и лицо ее немного покраснело. я заметил, как парень покраснел в ответ. — Спасибо за меню. Подойдите к нам через минуту, — она кивнула и пошла провожать людей, которые только вошли и ищут себе столик. — Ничего такая, да, Жень? — он удивленно посмотрел на меня, и.. надулся? неужели он обиделся? блондин сложил свои руки в замок и устало вздохнул, — Ладно, проехали. Ты хотел рассказать мне побольше про свои рассказы. О, точно! В общем, я пишу про детективов и преступников. У меня есть небольшая аудитория, которая читает мою писанину. Они почти всегда оставляют отзывы, это меня так радует. Ну, я люблю цеплять их динамикой своей истории, люблю, как они боятся за персонажей, как напряженные моменты героев давят на них, люблю завораживать их своими сюжетами и все в этом роде. Поэтому я и пишу, но ты, наверное, не поймешь, — он немного задумался, почесав свою щеку. я кивнул, показав, чтобы он продолжал свой монолог, — вот. А еще, ты только не посчитай меня сумасшедшим маньяком, я пишу, как расчленяют и убивают людей. Вообще, это довольно занимающе. В жизни я никогда такое не видел и не представлял особо, поэтому мне интересно узнать, как происходит расчленение, что чувствует в этот момент насильник, а что чувствует жертва. — Серьезно? Расскажи одну из таких сцен. — А, да, хорошо. У меня они в телефоне хранятся. Только давай выберем, что мы будем кушать.

*** сейчас Женя ассоциируется у меня с грязной весною. он мил своей глупой наивностью, и такой же спокойный и умиротворенный, как сие прекрасное время года. весною расцветает все: от невинных и по своему звонких белых подснежников, до душистых и изящных поздних ландышей. сам Женя цветет всю жизнь. он никогда не познает настоящее разочарование и боль в такую чудную для него молодость. но и частица грязи, похоти и страсти в нем бурлит, и эти эмоции он выплескивает в свои рассказы. парень благодарит и провожает взглядом официантку. — А как аппетитно пахнет, да? — он с веселым настроением принюхивается к своему тортику, и немного морщится от смеси запахов с моим кофе. — Да. Рассказывай сцену. Точнее, будешь рассказывать? — Да, конечно, — Женя хихикнул и чуть ли не подавился, — раз тебе так интересно. Представим девушку Элли. Представь, как она корчится и заказывает глаза от удовольствия, она стонет и извивается под возбуждением своих извращений на белых плитках пола, которые запачканы грязной и вонючей кровью, и ее черные волосы немного встают дыбом от страха быть замеченной любопытным глазами, отчего немного повышается адреналин. Эти чувства смешались, и она испытывает такое моральное и физическое удовольствие, которое еще ни разу не испытывала. Она случайно режет себе палец ножом, который держит дрожащими руками в кабинете биологии, вздрагивает и улыбается шире, смотря на сотворение чего то уникального по собственному мнению… — Под ней лежит мальчик, чье тело она вскрыла? — Да! — Женя улыбнулся, ведь впервые его не осудили в реальной жизни за предпочтение определенного жанра и характера идей, но его также и вспугнул этот факт, — Ты тоже читаешь гуро? — Ну, почти. Слушай, а ты никогда не писал о том, как маньяк без следов убивает свою жертву? — Я никогда не писал про такое. Мало ли, вдруг после ксенофилии на меня и заяву накатают. Но я думал про это, и, мне кажется, что если вколоть в вену воздух, это будет выглядеть как сердечный приступ, и твоих следов не должно остаться. У меня еще много таких мыслей, но эта самая лучшая, — закончил он, заедая кусочком клубничного тортика.

*** на улице темнеет, и гирлянды над людьми, вдоль удивительно красивой Набережной, вместе с высокими фонарями зажигаются, оттого берег и становится романтичным. рядом стоят горячо любимы жителям Донецка рестораны на воде, точно как в мечтательных сериалах и кино с ванильными до тошноты парами, что проходят сложный для них путь отношений. милые девушки хохочут и припрыгивают, проходясь по мосту с их замученными парнями, которые готовы на любые прихоти любимой. все сбежали сюда лицезреть воодушевляющий и нежный закат, который, возможно, будет их последней причиной оставаться плечо к плечу в великолепном Донецке, бегая сюда каждый удобный вечер. когда то сюда приходили и Женя со Славой, в заключении объятий друг друга, но все это было лишь когда то. все приключения, все счастливые моменты наедине с самым дорогим тебе человеком могут пропасть раз и навсегда. без них на душе намного тяжелее.

мальчик с черными глазами,

на каком моменте я испортил твою жизнь?

мальчик с несбытными мечтами,

ты прости меня, прости.